Лёд и Пламя

В новой реальности

Прошло три недели с тех пор, как Миро ушёл от Кайлана к Рафаэлю. Три недели, в течение которых команда «Норд Айс» балансировала на грани развала. Три недели, в течение которых Кайлан Ривз существовал в каком-то чёрном, беспросветном аду.

На тренировках он выкладывался с такой яростью, что тренер Морган начал всерьёз опасаться за его здоровье. Кайлан не разговаривал ни с кем, кроме коротких командных указаний. Он перестал есть в общей столовой, перестал появляться в гостиной, перестал существовать для кого-либо за пределами ледовой арены.

Но он по-прежнему был капитаном. По-прежнему выходил на лёд и вёл команду — молча, жёстко, не прощая ошибок. И команда подчинялась. Потому что даже сломленный, даже раненый, даже потерявший всё Кайлан Ривз оставался лучшим игроком, которого они когда-либо видели.

Миро держался на расстоянии. Он переехал в комнату Рафаэля — официально, с разрешения тренера, который смотрел на всё сквозь пальцы, лишь бы команда продолжала играть. Их отношения развивались спокойно и ровно. Рафаэль был внимательным, заботливым, и Миро чувствовал себя с ним в безопасности. Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части души, он знал: спокойствие — это не то, чего он хочет. Ему нужен был огонь. Ему нужен был Кайлан.

Но он заталкивал эти мысли подальше и продолжал жить новой жизнью.

***

Перемены в академии начались с появлением нового тренера по физической подготовке. Точнее, целого специалиста, приглашённого из Швеции для подготовки команды к решающей части сезона.

Его звали Виктор Линдстрём. Тридцать два года, бывший профессиональный игрок, завершивший карьеру из-за травмы. Высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами и глазами цвета арктического льда. Он двигался с грацией, говорил мало, но каждое его слово било точно в цель. И он был пугающе, неестественно хорош собой — нордическая красота, холодная и безупречная, как скандинавский фьорд.

Виктор прибыл в понедельник утром и сразу собрал всю команду в тренировочном зале.

— Меня зовут Виктор Линдстрём, — произнёс он без предисловий. Голос у него был низкий, спокойный, с лёгким акцентом. — Я здесь, чтобы сделать тех, кто не устаёт. Тех, кто не ломается.

Он обвёл взглядом притихших игроков. Его глаза на секунду задержались на Кайлане, потом — на Миро, потом — на Рафаэле. Словно он уже знал что-то, чего не знали они.

— Завтра в шесть утра первая тренировка, — закончил он. — Опоздавшие будут бегать до вечера. Вопросы?

Вопросов не было.

***

Первая же тренировка с Виктором стала адом. Он гонял команду с такой интенсивностью, что даже самые выносливые игроки валились с ног. Бесконечные круги по стадиону, силовые упражнения с утяжелением, взрывные серии на льду. И всё это — без единой улыбки, без единого слова поддержки. Только холодный, изучающий взгляд и короткие команды.

Кайлан выдержал. Он вообще, казалось, не чувствовал усталости — его тело работало на каком-то запредельном ресурсе, подпитываемом внутренней яростью. Виктор заметил это.

— Ривз, — окликнул он после тренировки, когда остальные уже расползались по раздевалкам. — Задержись.

Кайлан остановился, но не обернулся.

— Ты тренируешься как одержимый, — сказал Виктор, подходя ближе. — Это хорошо для результатов. Плохо для тела. Что тебя гложет?

— Вам какое дело?

— Мне есть дело до каждого игрока в этой команде, — спокойно ответил Виктор. — Сломанный игрок — бесполезный игрок. А ты сломан. Я вижу это по твоим глазам.

— Я в порядке.

— Ты лжёшь, — Виктор обошёл его и встал напротив. — Но это твоё право. Я не психолог. Я здесь, чтобы сделать тебя сильнее. И я сделаю. Нравится тебе это или нет.

Он ушёл, оставив Кайлана в холодной ярости. Этот швед позволял себе слишком много. Но в то же время в нём было что-то такое, что заставляло Кайлана чувствовать странное... уважение? Признание? Что-то, чего он не испытывал ни к кому, кроме Миро.

***
Виктор и Себастьян

Виктор Линдстрём не был наивным. Он прекрасно понимал, что в команде, где собраны десятки молодых, горячих, амбициозных мужчин, неизбежно возникают напряжения. В своей бытность игроком он видел такое не раз. И его это совершенно не волновало, пока это не мешало результатам.

Но в «Норд Айс» напряжения было больше, чем где-либо. И Виктор это заметил.

Первым, кто попал в поле его зрения вне тренировок, стал Себастьян Вэйн. Это случилось случайно: Виктор задержался в тренерской допоздна, разбирая графики нагрузок, и, выходя, столкнулся с Себастьяном в коридоре. Тот явно куда-то шёл — один, бесшумно, как тень.

— Поздно для прогулок, — заметил Виктор.

— Могу сказать то же самое, тренер, — Себастьян улыбнулся своей хищной улыбкой.

— Я работаю. А ты?

— А я... развлекаюсь.

Виктор шагнул ближе. В тусклом свете коридорных ламп его глаза казались почти белыми.

— Ты интересный экземпляр, Вэйн. Талантливый. Опасный. И совершенно потерянный.

— Это комплимент?

— Это диагноз, — Виктор чуть склонил голову набок. — Ты играешь с людьми, потому что боишься, что они будут играть с тобой. Ты нападаешь первым, чтобы не быть жертвой. Это стратегия выживания. Я видел таких, как ты.

— И что с ними стало? — голос Себастьяна дрогнул впервые за долгое время.

— Некоторые сломались. Некоторые выжили. Некоторые нашли того, кто не побоялся ответить.

Он протянул руку и коснулся плеча Себастьяна. Это прикосновение было лёгким, но от него по телу Себастьяна пробежала дрожь.

— Что вы делаете? — прошептал он.

— То, что считаю нужным, — Виктор убрал руку. — Иди спать, Вэйн. Завтра тяжёлый день.

Себастьян ушёл, чувствуя, как колотится сердце. Этот человек был опасен. Опаснее Дамиана, опаснее Кайлана, опаснее всех, кого он знал. Но именно это и притягивало.

***

Их следующая встреча произошла через несколько дней. Виктор вызвал Себастьяна в тренерскую для индивидуального разбора тренировочных данных. Но разговор быстро ушёл в сторону.

— Ты напряжён, — заметил Виктор, глядя на графики. — Пульс скачет, показатели нестабильны. Что-то мешает.

— Может, вы мешаете, — дерзко ответил Себастьян.

— Я? — Виктор поднял бровь.

— Вы смотрите на меня. На тренировках. В столовой. В коридорах. Вы думаете, я не замечаю?

Виктор отложил бумаги и встал из-за стола:

— А если замечаешь, почему не уходишь?

Себастьян тоже встал. Они стояли друг напротив друга — два хищника, оценивающих силу противника.

— Потому что мне интересно, — сказал Себастьян. — Вы не похожи на других тренеров.

— Я и не тренер в обычном смысле, — Виктор шагнул ближе. — Я здесь временно. И мне плевать на правила академии. Мне плевать на моральные кодексы. Я делаю то, что считаю нужным, и беру то, что хочу.

— И что же вы хотите?

Вместо ответа Виктор взял его за подбородок и приподнял лицо. Их глаза встретились.

— Хочу посмотреть, насколько ты смелый, — произнёс он. — Или ты только на словах хищник?

Себастьян не ответил. Он просто подался вперёд и поцеловал Виктора — жёстко, требовательно, с вызовом. Виктор ответил тем же. Их поцелуй был как схватка — ни один не уступал, ни один не хотел быть снизу.

Виктор развернул Себастьяна и прижал к столу. Бумаги полетели на пол.

— Ты хоть понимаешь, на что идёшь? — прошептал он, расстёгивая его джинсы.

— А ты? — парировал Себастьян.

Виктор усмехнулся и вошёл в него — резко, глубоко, без подготовки. Себастьян закусил губу до крови, чтобы не закричать. Виктор двигался мощно, ритмично, и каждое его движение было наполнено грубой, животной силой. Он не был нежным — он брал своё, и Себастьян, всегда считавший себя хищником, впервые оказался в роли жертвы. И это странным образом заводило его ещё больше.

— Ты сильнее, чем кажешься, — прошептал Виктор ему на ухо, не сбавляя темпа.

— А ты... более безжалостный, — выдохнул Себастьян.

Когда всё закончилось, Виктор отстранился и, как ни в чём не бывало, начал собирать бумаги с пола.

— Завтра в шесть утра на льду, — сказал он. — Не опаздывай.

— Ты серьёзно? — Себастьян всё ещё пытался восстановить дыхание. — После этого?

— А что, по-твоему, должно быть? — Виктор поднял бровь. — Признания в любви? Я не тот человек, Вэйн. Я предупреждал.

Себастьян криво усмехнулся:

— Ты ещё хуже, чем я.

— Знаю, — Виктор кивнул. — Именно поэтому мы с тобой поладим.

***

Отношения Миро и Рафаэля, начавшиеся как спасительная гавань, начали давать трещину.

Рафаэль был идеальным партнёром — заботливым, внимательным, нежным. Он готовил Миро чай, когда тот засиживался допоздна. Он делал массаж после тренировок. Он говорил тёплые слова, от которых у Миро должно было таять сердце.

Но оно не таяло.

Миро чувствовал себя чудовищно виноватым. Он должен был быть счастлив. Рафаэль давал ему всё, чего Кайлан никогда не давал: стабильность, уважение, покой. Но где-то внутри Миро скучал по буре. Ему не хватало агрессии, страсти, того тёмного пламени, которое пожирало его, когда он был с Кайланом.

Он пытался заглушить это. Пытался отвечать Рафаэлю с той же нежностью. Но когда они оказывались в постели, его тело не лгало — оно хотело другого.

Рафаэль чувствовал это. И молчал. До поры.

Однажды ночью, после особенно пассивного секса, Рафаэль отстранился и сел на кровати.

— Ты думаешь о нём, — сказал он.

— Что? — Миро напрягся.

— Когда мы вместе, ты думаешь о Ривзе. Я вижу. Твои глаза становятся пустыми. Ты где-то далеко.

— Это неправда.

— Правда, — Рафаэль повернулся к нему. — Я не дурак, Миро. Я знаю, что ты всё ещё любишь его. Но я думал, что смогу... что у меня получится... — он осёкся.

— Рафаэль...

— Нет, — он поднял руку. — Не надо. Я знал, на что иду. Ты предупреждал. Я сам выбрал это. Но я не хочу быть заменой, понимаешь? Не хочу, чтобы ты представлял на моём месте другого.

— Я не представляю, — Миро сел рядом. — Ты мне дорог. Ты даёшь мне то, чего он никогда не давал. И я ценю это.

— Но тебе этого недостаточно, — закончил Рафаэль. — Я вижу.

Они долго молчали. Потом Миро взял его за руку:

— Дай мне время. Я справлюсь.

— А если нет?

— Тогда я отпущу тебя. Ты заслуживаешь большего, чем быть чьей-то заменой.

Рафаэль кивнул. Но в его глазах стояла печаль.

***
Столкновение

Виктор Линдстрём, разобравшись с Себастьяном, обратил своё внимание на Кайлана. Он видел в нём потенциал — огромный, нераскрытый, заблокированный внутренними конфликтами. И Виктор, как опытный тренер, решил, что может это исправить.

Он начал с индивидуальных тренировок. Вызывал Кайлана в зал по вечерам, когда остальные уже отдыхали, и гонял его до изнеможения. Это были не просто упражнения — это были тесты на прочность. Виктор провоцировал Кайлана, выводил из себя, заставлял терять контроль.

— Ты слаб, — говорил он, когда Кайлан падал от усталости. — Не физически — ментально. Ты разбит. Ты потерял кого-то, и теперь этот кто-то управляет тобой, хотя его даже нет рядом.

—Думаю не стоит вмешиваться, — рычал Кайлан.

—Ты уже злишься? Ну покажи, на что ты способен. Выпусти гнев.

Кайлан бросался на него — и Виктор уворачивался, блокировал, использовал его же инерцию против него. Он был старше, опытнее и знал приёмы, которых Кайлан никогда не видел.

Однажды, после особенно жёсткой тренировки, они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Оба были в поту, оба измотаны до предела.

— Ты дерёшься как зверь, — сказал Виктор. — Но звери проигрывают, когда ими движет только ярость. Научись направлять её. Научись контролировать.

— Я не хочу контролировать, — ответил Кайлан. — Я хочу сломать. Всех. Всё.

— Знаю, — Виктор шагнул ближе. — Но так нельзя. Ты сломаешь себя. А ты мне нужен целым. Эта команда нуждается в тебе целым.

— Зачем вам это? Вы же временный тренер. Какое вам дело до команды?

— Мне есть дело до совершенства, — Виктор посмотрел ему в глаза. — А ты можешь быть совершенным. Если позволишь себе чувствовать не только ярость, но и что-то ещё.

Он отступил.

— На сегодня хватит. Завтра продолжим.

Кайлан ушёл, но слова Виктора засели у него в голове. Этот швед видел его насквозь, и это пугало.

***
Ночная встреча

Спустя несколько дней Кайлан, измотанный и не способный уснуть, бродил по пустым коридорам академии глубокой ночью. Он сам не знал, куда идёт. Ноги несли его куда-то, и он не сопротивлялся.

Он остановился у двери, за которой когда-то была их с Миро комната. Той самой подсобки, где всё началось.

Дверь была приоткрыта. Внутри горел свет.

Кайлан толкнул дверь и замер. На старом мате, скрестив ноги, сидел Миро. Он был один. Просто сидел и смотрел в стену.

— Ты тоже не спишь, — сказал Кайлан.

— Тоже, — Миро не обернулся. — Странное место для прогулок.

— Странное место для медитации.

— Я не медитирую, — Миро наконец повернулся. — Я вспоминаю.

— О чём?

— О том, как всё начиналось. Здесь, — он обвёл рукой пыльную подсобку. — Ты тогда был грубым, злым, невыносимым. И я тебя ненавидел.

— А сейчас?

— Сейчас я не знаю, — Миро поднялся на ноги. — Иногда мне кажется, что я до сих пор тебя ненавижу. Но временами кажется иначе.

Они стояли в нескольких шагах друг от друга. Воздух между ними был наэлектризован, как перед грозой.

— Зачем ты пришёл сюда? — спросил Миро.

— Не знаю, — честно ответил Кайлан. — Просто шёл, и ноги принесли.

— Ты хотел меня увидеть.

— Возможно.

— И что теперь?

Кайлан не ответил. Он просто шагнул вперёд, сокращая расстояние. Миро не отступил. Их глаза встретились, и в этом взгляде было всё — боль, страсть, тоска, обида, желание.

Кайлан схватил его за затылок и поцеловал. Грубо, жадно, как всегда. Миро ответил с той же яростью, кусая его губы, впиваясь ногтями в плечи. Одежда полетела на пол. Они рухнули на старый мат, сплетясь в один горячий клубок.

Это было как раньше. Как в самые первые их встречи — дико, необузданно, без тормозов. Кайлан перевернул Миро на живот, прижал его лицом к мату. Его руки сжимали бёдра Миро до синяков, он не спрашивал разрешения — он брал. Вошёл резко, глубоко, и Миро застонал в полный голос, не сдерживаясь. Плевать, что кто-то может услышать.

Кайлан двигался в нём с той же грубой силой, что и всегда, но что-то изменилось. Его руки, сжимавшие плечи Миро, дрожали. Его дыхание было рваным, и в нём слышалось не только желание — слышалось отчаяние.

— Я не могу без тебя, — прошептал он, сам не веря, что говорит это. — Я пытался. Не могу.

— Тогда не уходи, — ответил Миро, и голос его тоже дрожал. — Не уходи больше.

Кайлан перевернул его на спину, заглянул в глаза. И впервые за всё время их связи поцеловал Миро не как завоёванный трофей, а как нечто драгоценное.

Второй раз был медленнее. Кайлан не торопился — он исследовал тело Миро заново, будто в первый раз. Его губы прошлись по шее, ключицам, груди. Он чувствовал, как Миро дрожит под ним, и от этой дрожи у него самого перехватывало дыхание.

Позже, когда они лежали на старом мате, обессиленные и опустошённые, Миро спросил:

— Что теперь?

— Не знаю, — ответил Кайлан. — Но я знаю, что не хочу тебя терять.

— Ты уже терял.

— И это было худшее, что со мной случалось.

Миро повернул голову и посмотрел на него. Кайлан Ривз, самый гордый и эгоистичный человек из всех, кого он знал, только что признал свою слабость. Это было больше, чем признание в любви. Это был прорыв.

— Мне нужно разобраться с Рафаэлем, — сказал Миро. — Я не могу просто так уйти. Он не заслужил этого.

— Я знаю, — Кайлан кивнул. — Я подожду.

— Ты? Подождёшь? — Миро недоверчиво усмехнулся.

— Я сказал: подожду. Не заставляй меня повторять.

Миро улыбнулся — впервые за долгое время искренне.

***
Разговор с Рафаэлем

На следующее утро Миро пришёл в их с Рафаэлем комнату. Тот уже проснулся и сидел на кровати, глядя в окно. По лицу Миро он, кажется, всё понял ещё до того, как тот заговорил.

— Ты был с ним, — сказал Рафаэль.

— Да.

— Всю ночь.

— Да.

Рафаэль кивнул, и его плечи опустились.

— Я знал, что так будет. С самого начала знал. Но надеялся...

— Прости, — Миро сел рядом. — Ты не заслуживаешь этого. Ты хороший человек, Рафаэль. Лучший из всех, кого я встречал. Но...

— Но ты любишь его, — закончил Рафаэль. — Не меня.

— Я люблю вас обоих, — тихо сказал Миро. — Но по-разному. Ты дал мне покой. А он даёт мне... жизнь. Я не могу без этого. Я пытался. Не получилось.

Рафаэль долго молчал.

— Я не буду держать тебя. Если ты хочешь уйти — уходи. Но знай: если он снова сделает тебе больно, я буду здесь. Не как любовник — как друг.

— Спасибо, — Миро сжал его руку. — Ты даже не представляешь, как это много для меня значит.

— Представляю, — Рафаэль слабо улыбнулся. — Иди. Тебя ждут.

Миро вышел из комнаты.

***
Виктор и новая угроза

Пока команда разбиралась с внутренними драмами, Виктор Линдстрём не сидел сложа руки. У него была своя миссия в академии, о которой не знал никто. Он был здесь не просто как тренер — он был здесь как агент.

Его нанял отец Дамиана Кросса.

План был сложным и многоуровневым. Виктор должен был внедриться в команду, завоевать доверие игроков и тренера, а затем, в решающий момент, обрушить всё. У него был компромат на Кайлана, на Миро, на Маркуса и Юкио, на Себастьяна. Он знал достаточно, чтобы уничтожить всю команду одним ударом.

Но за несколько недель, проведённых в академии, что-то изменилось. Виктор, всегда считавший себя холодным профессионалом, начал чувствовать странную привязанность к этому месту и этим людям. К Себастьяну, который был таким же хищником, как он сам. К Кайлану, чья ярость напоминала ему себя в молодости. Даже к Миро, чья тихая сила вызывала уважение.

Он всё ещё выполнял задание. Но теперь он колебался.

Отец Дамиана требовал результатов. Время поджимало. И Виктор стоял перед выбором: завершить миссию и получить свои деньги — или предать нанимателя и защитить команду, которая стала ему небезразлична.

Решение нужно было принимать быстро. И Виктор знал, что любой выбор будет иметь последствия.

***

Академия «Норд Айс» готовилась к решающему матчу сезона. До финала турнира оставалась неделя, и напряжение росло с каждым днём.

Кайлан и Миро снова были вместе. Их примирение не осталось незамеченным — команда перешёптывалась, но никто не осмеливался комментировать. Маркус и Юкио тайно радовались за них. Себастьян наблюдал с привычной усмешкой. Рафаэль держался в стороне, погружённый в свои мысли.

Виктор гонял команду до седьмого пота, готовя их к финалу. Но в его глазах теперь появилось что-то новое — тревога, которую он не мог скрыть.

Дамиан Кросс, всё ещё находящийся в академии после восстановления, выжидал. Он знал, что Виктор — его козырь. И он ждал сигнала.

А где-то в тени, за пределами академии, отец Дамиана уже готовил финальный удар. У него были деньги, связи и желание уничтожить всё, что было дорого его врагам.

Буря приближалась. И никто не знал, кто выживет после неё.

Дополнительная информация:

Виктор Линдстрём - Возраст 32 года. Рост 198. Бывший профессиональный игрок, завершивший карьеру из-за травмы. Высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и холодными серо-голубыми глазами. Немногословный, спокойный и пугающе красивый. Отличительная черта упорство и уверенность.