Чужая невеста для генерала драконов || liskook

Мы оказались в тесной, душной комнатушке, явно принадлежавшей кому-то из прислуги. На грубом деревянном столе коптила единственная свеча, и воздух казался тяжелым от запаха топленого воска и старой мебели.

Я резко развернулась к Чонгуку.

Тусклое пламя освещало в полумраке резкие черты его лица и хищную, пугающую сосредоточенность во взгляде.

— Ты совсем обезумел?! — яростно прошипела я. — А если бы нас кто-то увидел?!

— Именно этого ты боишься? — его губы изогнулись в недоброй усмешке. — Что нас увидят вдвоем? Или все-таки того, что я расскажу твоему жениху правду?

Чонгук сделал плавный шаг вперед, и я инстинктивно подалась назад.

— Не смей, — процедила я, чувствуя, как дрожит голос. — Это тебя не касается.

Его усмешка стала шире, но в глазах не было ни капли веселья. Только злость, тщательно спрятанная под маской ледяного спокойствия.

— Ошибаешься, — раздался его бархатный шепот. — Всё, что связано с тобой, Лис, это моё дело. Хочешь ты того или нет.

Он продолжал неумолимо наступать, вынуждая меня отходить шаг за шагом. До тех пор, пока я не впечаталась лопатками в жесткую дверцу платяного шкафа.

Я возненавидела себя в это мгновение. За то, что снова позволила ему загнать меня в ловушку.

Гук остановился так близко, что я ощутила жар его тела и стук сердца.

— Чего ты от меня хочешь? — устало выдохнула я, глядя ему в глаза. — Что тебе нужно?

Мой взгляд невольно скользнул ниже и зацепился за серебряную цепочку, выбившуюся из-под воротника темного мундира, и на которой висел знакомый медальон с изображением щита, оплетенного шипами.

На секунду дыхание сбилось.

Прошлое, которое я так старательно хоронила, вдруг восстало из пепла...

Чонгук молчал. Просто прожигал меня тяжелым, собственническим взглядом, и его безмолвие сводило с ума.

— Ну? — не выдержав напряжения, бросила я. — Так и будешь сверлить меня глазами, будто это я должна тебе что-то объяснять?

— А разве нет?

— Я?! — от возмущения перехватило дыхание.— Это ты лгал мне, Чонгук!

— Допустим, — холодно парировал он, даже не дрогнув. — Но я всё еще жду объяснений. Где твоя магия, Лис? После той нашей ночи она неизбежно должна была проснуться. Как ты умудрилась её скрыть? Что ты с собой сделала?

— Ничего.

— Ложь.

Он оперся ладонью о дверцу шкафа прямо возле моего лица и навис сверху, наглядно демонстрируя, что пути к отступлению мне отрезаны.

Меня била крупная дрожь. Как же я его ненавидела в этот момент!

— Почему ты дрожишь, Лис? — прошептал Чонгук обманчиво ласково, с едва уловимой насмешкой.

— От отвращения, — выдавила я хрипло.

— Снова лжешь, — его губы оказались в опасной близости от моих. — Скажи мне, где твоя магия? Или я заставлю тебя дрожать еще сильнее...

Я зажмурилась, пытаясь найти в себе силы. Будь он проклят!

— Её нет, — призналась я полушепотом. — Она так и не пробудилась.

— Очередная ложь.

— Я говорю правду! Я бракованная, Чонгук... Дар так и не вспыхнул. Ни после той ночи, ни позже. Но я... я надеюсь, что он проснется, когда мы с Хёнджином консумируем брак.

Воздух в тесной каморке стал невыносимо тяжелым.

Я не открывала глаз, до одури боясь встретиться с ним взглядом.

И вдруг почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение.

Подушечки его пальцев скользнули по моей щеке, очертили линию подбородка и мучительно медленно спустились к шее.

— Если в тебе нет силы, то почему я чувствую её пульсацию вот здесь? — хрипло выдохнул он. Его пальцы остановились на моей ключице, обжигая кожу сквозь тонкую ткань платья. — И почему тогда тварь из Мрака кинулась именно на тебя, а не на кого-то другого?

— Я не знаю! Как не знаю и того, зачем ты вообще вернулся...

— Догадайся сама, Лис.

Я резко распахнула глаза.

Всё вокруг растворилось... Остался только он.

Только чувственный изгиб его губ, растянутых в горькой полуулыбке, и черные омуты глаз, в которых полыхало ничем не прикрытое, темное желание.

Моя рука взметнулась вверх — и звонкая пощёчина расколола тишину комнаты.

Ладонь обожгло болью, но Чонгук даже не пошатнулся. Лишь слегка склонил голову, принимая удар. А в следующее мгновение на его лицо вернулась та самая хищная, торжествующая усмешка.

— Узнаю мою Лис, — тихо и довольно произнес он, будто делал мне комплимент.

Моя грудь тяжело вздымалась, щеки горели огнем, а закипающая внутри ярость выжгла последние крупицы страха.

— Я не твоя Лис. Ты для меня мертв, Чонгук Чон. Понял? Мертв. Навсегда.

Изо всех сил оттолкнув его в грудь, я выскользнула из ловушки и бросилась вон из комнаты.

Вылетела в коридор, чувствуя, как прохладный воздух спасительно остужает пылающее лицо.

Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее, руки мелко дрожали, а на губах, казалось, всё еще оседало его горячее дыхание.

Проклятье...

Я отчаянно хотела спокойствия, вот только в глубине души понимала, что от прошлого мне не сбежать.

Нормально выдохнуть я смогла только через полчаса, когда мы, наконец, оказались дома.

Плотно закрыв дверь своей спальни, я обессиленно рухнула на постель и закрыла глаза.

И под веками немедленно вспыхнули яркие картинки прошлого, которые я мечтала навсегда выжечь из памяти...

Огонь в камине.

Горячее дыхание на обнаженной коже.

Серебряный медальон, скользящий по холодной ключице...

Каждое воспоминание жгло.

Судорожно вцепившись пальцами в подушку, я зарылась в нее лицом, отчаянно желая вырвать из себя эту боль.

— Будь ты проклят, Чонгук Чон... — сорвалось с губ вместе со всхлипом.

И по щекам потекли горячие слезы, безжалостно утягивая меня обратно в прошлое...