Сквозь боль к жизни

Тяжелые, глухие удары и крики звучали один за другим, разрывая ночную тишину заброшенного склада.
Вакаса в драке двигался удивительно быстро, пластично и непредсказуемо - соперники просто не успевали даже сфокусировать на нем взгляд, как откуда-то из темноты прилетал очередной сокрушительный удар с разворота. Бенкей своей огромной фигурой, словно живой щит, уверенно сдерживал сразу нескольких крепких парней, не позволяя им подло прорваться сбоку к их лидеру. Такеоми абсолютно холоднокровно и четко руководил бойцами второго ряда, вовремя подсказывая направления атак и не давая общему строю рассыпаться на куски.
А впереди всего этого хаоса, как и всегда, стоял Шиничиро. Он не кричал от ярости, не сыпал грязными угрозами и не пытался кого-то покалечить. Он просто уверенно, удар за ударом, защищал тех, кто ему верил.
Уже спустя каких-то пятнадцать минут все стало окончательно понятно - тотальное превосходство было на стороне дисциплинированных «Черных Драконов». Главарь враждебной восточной банды, тяжело, хрипко дыша и выплевывая кровь, едва-едва поднялся с колен на грязную землю, поднимая дрожащую руку:
- Достаточно... Прекратите... Мы сдаемся.
Шиничиро остановился прямо перед ним, тяжело переводя дыхание, и молча посмотрел на поверженного врага сверху вниз:
- Мы, «Черные Драконы», никогда не добиваем тех, кто уже лежит на земле и признал свое поражение.
Парень посрамленно опустил голову, вытирая лицо:
- Теперь я... теперь я воочию вижу и понимаю, почему за тобой без колебаний идут сотни людей, Сано...
Шиничиро лишь устало кивнул в ответ:
- Забирайте своих раненых, уходите отсюда и больше никогда в жизни даже близко не смейте трогать моих людей или территорию.
Остатки некогда гордой восточной банды молча и спешно покинули территорию заброшенного склада, подбирая своих бойцов.
Тем не менее эта победа досталась основателям совсем недешево. Когда пыль улеглась, стали видны последствия.
У Бенкея была глубоко и неприятно рассечена левая брова, из которой на куртку капала кровь. Вакаса заметно хромал на правую ногу, хотя при этом упрямо, с раздражением уверял всех вокруг, что с ним все в полном порядке и это просто ушиб. Такеоми получил сильный, подлый удар каким-то тяжелым предметом под дых и теперь держался за ребра, тяжело дыша через нос. Сам Шиничиро старательно пытался скрыть от чужих глаз полностью сбитые в кровь костяшки на руках и довольно глубокую царапину на левом плече.
Когда их мотоциклы с глухим ревом наконец вернулись к двору автомастерской, Май уже стояла у дверей, крепко сжимая в руках ручки своей медицинской аптечки. Увидев их потрёпанное, окровавленное состояние, она ничего не сказала. Девушка лишь тяжело, с невыразимым укором и грустью вздохнула:
- Живо заходите внутрь и садитесь на стулья.
- Ну вот, начинается... Сейчас нам устроят вторую битву, суровее первой, - тихо, едва слышно прошептал Вакаса, шкутыльгая к дивану.
- Я вообще-то все прекрасно слышу, Вакаса, - даже не поворачиваясь, буркнула Май, раскладывая на столе бинты.
- И правильно, так ему и надо, - добавил Бенкей, тяжело падая на стул.
Уже через несколько минут просторная мастерская Шиничиро окончательно превратилась в некий маленький полевой медпункт, где пахло спиртом и йодом.
- Вакаса, я кому сказала - не дергайся и сиди ровно! - раздраженно прикрикнула Май, держа пинцетом ватный тампон.
- Да оно же жжет так, будто мне кожу живьем сжигают!
- Жжет, потому что это качественный антисептик! Надо было думать об этом перед тем, как лезть под удары.
- Я искренне ненавижу этот твой антисептик...
- А я искренне ненаводжу лечить взрослых, сильных парней, которые совершенно не умеют беречь собственное тело, - отрезала девушка, затягивая повязку на его ноге.
Бенкей, наблюдая за этой сценой, тихо, довольно засмеялся в углу:
- Ха-ха, Вака, получи по заслугам! Ну что, Май, давай теперь моя очередь, сейчас и мне, наверное, достанется на орехи?
- Тебе обязательно достанется, Бенкей. Тебе вообще не больно с такой раной на лице? - она строго посмотрела на его рассеченную бровь.
- Ну... если честно, то, может, совсем чуть-чуть пощипывает, - мгновенно сбавил обороты великан.
Последним в очереди к ее импровизированному столу сел сам Шиничиро. Он молча, с какой-то особенной виной в глазах протянул ей свои раненые руки. Май так же молча, сосредоточенно принялась обрабатывать его полностью разбитые, содранные до мяса костяшки пальцев.
- Ты снова совершенно не берег себя, Шин... - очень тихо, так, чтобы слышали только они двоє, промолвила она, не поднимая глаз.
- Главное, что абсолютно все наши ребята вернулись назад живыми и на своих двоих, Май. Это моя работа.
- Но ты тоже лидер, ты тоже имеешь право и обязанность возвращаться из этих драк целым и невредимым.
Шиничиро мягко, уголками губ улыбнулся, глядя на белый бинт, который она ранее завязала на его запястье и который теперь был полностью испачкан сажей и кровью:
- На практике это оказывается намного сложнее, чем на словах, малая.
Май аккуратно закончила перевязывать его правую ладонь, зафиксировав чистый марлевый узел:
- В следующий раз... просто постарайся сделать это. Пожалуйста.
- Ради тебя... я действительно очень постараюсь, Май. Обещаю.
Их взгляды в этот момент встретились. На какую-то короткую милость вокруг них все большое помещение гаража будто полностью затихло, а звуки исчезли. Даже Вакаса, уже набравший в легкие воздух, чтобы отпустить какой-то свой очередной язвительный шутник, вдруг резко замолк и просто отвернулся к окну.
Поздно вечером, когда ливень за окном усилился и все парни уже начали медленно расходиться по домам, Такеоми на секунду остановился у самого выхода, поправляя воротник куртки:
- Ну что... Сегодня мы одержали важную и убедительную победу. Мы защитили свое имя.
Бенкей уважительно кивнул, застегивая шлем:
- Да. Но что-то мне подсказывает, что это было лишь самым началом чего-то большего и темного.
Вакаса подошел к своему байку и задумчиво взглянул на черное, затянутое тяжелыми тучами небо, с которого лилась вода:
- Почему-то у меня в душе сейчас скребется очень плохое, паршивое предчувствие, народ.
Шиничиро все это время просто молча стоял у дверей мастерской, глядя им вслед.
Он ничего не ответил своим верным друзьям. Ибо где-то глубоко внутри себя он тоже четко и выразительно чувствовал этот холодный тревожный трепет. Впереди первое поколение «Черных Драконов» неотвратимо ожидали столь тяжелые и судьбоносные испытания, избежать которых дипломатией или кулаками было уже просто абсолютно невозможно.