«Сестра звезды, сердце футболиста» || Jude Bellingham

Ресторан Джуд выбрал не пафосный, а уютный, с тёплым светом и деревянными столами, будто специально созданный, чтобы прятаться от чужих глаз.

Он заранее попросил администратора посадить их в дальний зал, где шум не долетает, а разговоры не подслушивают.

Официант подал меню, но никто его толком не открывал.

Я теребила край салфетки, мама сидела прямо, каждое движение Джуда было для неё важным ответом на невысказанный вопрос.

А Джуд... он не пытался казаться расслабленным. Просто был собранным и спокойным.

- Спасибо, что согласился на этот ужин, - тихо сказала мама, когда официант отошёл. - Понимаю, что тебе это не нужно. Но мне нужно.

Джуд чуть наклонил голову:
-Мне не сложно. И... честно? Я сам хотел, чтобы мы нормально поговорили. Без камер. Просто как люди.

Я наконец подняла глаза и чуть улыбнулась ему. Эта улыбка была как тихое «спасибо» за то, что он не сбежал, не стал прятаться за делами.

- Расскажи про себя, - попросила мама. - Не про голы и заголовки. Про то, какой ты, когда никто не смотрит.

Джуд на секунду задумался, будто отбрасывал все заготовленные фразы, и выбрал самую простую:
- Я из семьи, где все друг за друга держатся. Мама всегда говорила: «Если ты можешь помочь - помоги. Если можешь защитить - защити». Наверное, поэтому я и не смог просто отмахнуться, когда увидел, как Инес переживает из‑за этих фото.

Мама чуть заметно кивнула, словно отметила для себя что‑то важное.

- А что ты будешь делать, если завтра напишут ещё хуже? Если начнут копать про её семью?

Джуд не отвёл взгляд:
- Тогда я скажу то же самое: это не тема для сплетен. И попрошу уважать границы. Если не услышат - пойду к тем, кто принимает решения, и буду добиваться, чтобы это прекратили. Не ради славы, а ради того, чтобы Инес могла спокойно делать свою работу и жить свою жизнь.

В зале повисла тишина, но не напряжённая, а такая, когда слова уже сказали самое главное, и теперь можно просто выдохнуть.

Официант принёс блюда: тёплый салат, стейк, тарелку с овощами.

Я вдруг поняла, что впервые за несколько дней мне хочется есть.

- Знаешь, - мама вдруг чуть смягчилась, - я не из тех мам, которые сразу начинают улыбаться и говорить «какой ты хороший». Я должна быть уверена, что рядом с моей дочерью человек, который не бросит её, когда станет тяжело. И сейчас... я вижу, что ты из таких.

Джуд чуть улыбнулся - не широко, а так, будто ему стало чуть легче дышать:
- Спасибо. Для меня это важно.

- Но предупреждаю, - мама подняла вилку, но смотрела не на тарелку, а прямо на него, - если ты хоть раз позволишь себе думать, что её чувства это что‑то второстепенное... я найду тебя даже на другом континенте.

Я покраснела и уткнулась носом в стакан с водой, пытаясь спрятать улыбку, а Джуд вдруг рассмеялся тихо и искренне:
- Запомню. И не собираюсь давать повод.

Разговор потихоньку стал спокойнее: про детство Джуда, про первые тренировки, про то, как он впервые понял, что футбол - это не только про мяч, но и про ответственность перед теми, кто верит в тебя.

Мама слушала, иногда задавала короткие вопросы, и в её взгляде уже не было настороженности - только интерес и что‑то похожее на уважение.

Вечер потихоньку становился не про проблемы, а про то, что бывает, когда люди наконец перестают защищаться и начинают просто узнавать друг друга.

~Тем временем Селеста~

Я сама не знала, зачем мы вообще поперлись в этот клуб.

Наверное, потому что Гордон сказал: «Давай просто отвлечёмся», а я так устала от бесконечных уведомлений и чужих слов, что мне хотелось хоть на час перестать думать.

Но стоило нам зайти, как внутри всё снова натянулось, будто струна.

Музыка долбила по вискам, свет мелькал, и я чувствовала, как злость, которую я весь день запихивала куда подальше, снова поднимается где‑то из груди.

И тут я увидела её. Тониа сидела у бара, окружённая какими‑то людьми, смеялась слишком громко, будто пыталась доказать всем, что ей вообще плевать.

Внутри щёлкнуло что‑то жёсткое, холодное.

Я пошла прямо к ней, не думая, просто шла, и Гордон шагал рядом, будто знал: сейчас спорить со мной бесполезно.

Мы подошли. Я не стала тянуть.

- Выйдем на минуту, - голос прозвучал твёрдо, даже сквозь музыку. - Надо поговорить.

Тониа подняла глаза, сначала с этим своим ленивым прищуром, потом, когда поняла, кто перед ней, взгляд стал колючим.

- А ты кто такая, чтобы мне указывать? - фыркнула она, но всё‑таки слезла со стула.

Мы отошли в тёмный угол, где свет почти не доставал, и там я наконец выдохнула.

- Слушай сюда, - я шагнула ближе, чтобы она не могла спрятаться за своей показушностью. - Ты удаляешь всё. Прямо сейчас. Никаких «это моё мнение», никаких оправданий. Ты не знаешь Инес. Ты вообще её не знаешь, а уже вешаешь ярлыки, которые ей потом сто лет не смыть.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть во мне кого‑то, кого можно не бояться.

- Да кто ты вообще такая? - голос стал резким. - Думаешь, если твоя подруга с футболистом, значит, тебе все должны?

Это слово «футболист» прозвучало так по‑детски, так мелко, что меня просто накрыло.

Всё, что я держала в себе весь день - её сторис, комментарии, в которых Инес называли грязью, то, как она сидела и шептала «я не понимаю, за что», вдруг собралось в один тугой узел.

Я схватила её за прядь волос - резко, но не чтобы причинить сильную боль, а чтобы заставить наконец посмотреть мне в глаза.

- Ооо я твой самый ужасный кошмар, сучка и та кто не даст топтать мою подругу! - выкрикнула я. - И если ты ещё хоть раз напишешь хоть слово про неё, я вернусь. И в следующий раз не буду такой вежливой.

Тониа взвизгнула, попыталась вырваться, глаза у неё стали огромными, вся её уверенность куда‑то испарилась.

И только тогда сзади подошёл Гордон. Не встревоженно, не крича, а даже с лёгкой усмешкой, словно смотрел на какую‑то нелепую, но неизбежную сцену.

Он спокойно взял меня за локоть и чуть оттянул назад.

- Ладно‑ладно, - тихо посмеиваясь, сказал он. - Думаю, она всё поняла. Не надо устраивать тут полноценный разбор.

Я ещё секунду смотрела на Тонию, давая ей прочувствовать этот момент, а потом кивнула.
Хватка ослабла.

- Надеюсь, что поняла, - процедила я.

Тониа тут же отскочила, поправляя волосы и дрожащими пальцами схватила телефон.

Она не спорила, не оправдывалась. Просто быстро листала ленту, нажимала «удалить», «удалить»... сторис исчезали один за другим.

Когда она подняла глаза, вся её смелость куда‑то исчезла. Она выглядела просто... уставшей.

- Всё, - тихо сказала она. - Больше ничего не будет.

Я кивнула. Этого было достаточно.

Гордон всё ещё стоял рядом, и в его взгляде было не осуждение, а что‑то похожее на восхищение - с примесью этой его вечной иронии.

- Ну вот, - хмыкнул он. - Иногда краткость - сестра таланта. И угрозы работают лучше любых речей.

Я фыркнула, пытаясь вернуть себе привычную небрежность, но внутри всё ещё гудело от адреналина.

- Просто не люблю, когда обижают тех, кто мне дорог.

Он чуть наклонил голову, оценивая меня заново, и улыбнулся:
- Именно это и делает тебя... особенной.

Мы постояли ещё немного, пока пульс не начал возвращаться к норме, а клуб снова не превратился просто в шумное место.

- Пойдём отсюда, - тихо сказал Гордон. - Тебе нужен свежий воздух.

Я кивнула и в последний раз посмотрела туда, где только что стояла Тониа.

Её уже не было - она растворилась в толпе, будто хотела спрятаться от самой себя.

~От лица Инес~

!! рекомендация от автора: включите песню
Legendary Lovers - Katy Perry для прочувствование атмосферы этой сцены !!

Мама встала из‑за стола, чуть поправила пиджак и спокойно сказала:
- Я на минуту. Не начинайте без меня спорить про офсайд, я хочу поучаствовать.

Я улыбнулась ей вслед и опустила взгляд на вилку, покрутила её в пальцах, потом снова подняла глаза на Джуда.

- Прости, - тихо сказала я, чуть наклоняясь вперёд, чтобы голос не улетел в гул зала. - Она... ну, ты сам видел. Прямо в лоб. Это не потому что она тебя не принимает, просто... она привыкла защищать. Всю жизнь так.

Джуд чуть склонил голову, будто взвешивал её слова, а потом спокойно пожал плечами:
- Так и должно выглядеть знакомство с родителями девушки, - сказал он с лёгкой улыбкой, в которой не было ни обиды, ни напряжения. - Если бы она просто кивала и говорила «какой ты милый», я бы даже забеспокоился. Значит, ей всё равно. А ей не всё равно. Это... ценно.

Я закусила губу, чувствуя, как внутри потихоньку тает этот колючий комок страха. И задала вопрос, который так долго гложил:

- Слушай... - начала я, глядя не на него, а на край тарелки, будто там были написаны нужные слова. - Мы... мы вообще что? Ну, в смысле... это всё не только про «помочь с травлей» и «поговорить с мамой»?

Джуд замер на мгновение - не от неловкости, а будто давал себе секунду, чтобы сказать ровно то, что нужно.

Потом он медленно потянулся через стол и накрыл мою ладонь своей. Не сильно, но так, что этот жест нельзя было спутать ни с чем.

- Конечно. Мы встречаемся, - спокойно и уверенно сказал он. - И не «вроде» и не «пока». Прямо сейчас. И дальше тоже.

Я подняла глаза, и в них было столько облегчения, что Джуд чуть улыбнулся и чуть наклонился вперёд, хотел, чтобы это услышала только я:

- И знаешь... теперь ты моя. Не для заголовков, не для чужих сплетен. Просто моя. И я буду делать всё, чтобы ты чувствовала это каждый день.

У меня на секунду перехватило дыхание, и я вдруг почувствовала, как по коже пробегает тёплая волна, прогоняя весь этот липкий страх последних дней.

- Звучит... очень громко, - прошептала я, пытаясь удержать улыбку, которая сама лезла на лицо.
- Зато честно, - он чуть сжал мои пальцы и отпустил, давая мне пространство, но не убирая руку далеко - будто хотел, чтобы я знала: он здесь. - И если тебе нужно время, чтобы привыкнуть к этому «мы» - время есть. Я не тороплю.

Но я вдруг поняла, что времени не нужно. Что это «мы» уже сидело где‑то внутри, тихо ждало, пока кто‑то назовёт его вслух.

- Знаешь, - сказала я чуть твёрже, чем раньше, - я не хочу время. Я хочу... просто идти дальше. С тобой.

Джуд улыбнулся, и в этой улыбке было столько спокойствия.

Он только что закрыл какую‑то важную дверь - ту, за которой пряталась вся эта чужая суета.

- Тогда идём, - тихо сказал он. - Шаг за шагом.

В этот момент мама вернулась, села на место и посмотрела на нас, пытаясь понять, что изменилось за эти пару минут, и, увидев наши спокойные лица, чуть расслабила плечи.

- Ну что, - сказала она, снова открывая меню, - теперь можно и про десерт подумать. А потом, если хочешь, Джуд, расскажешь, чем тебя зацепила моя дочурка.

Джуд усмехнулся, будто это был самый естественный переход в мире:
- Расскажу. Но предупреждаю: это будет долго.

Я рассмеялась - впервые за долгое время легко и свободно.

И поняла: буря ещё не закончилась, но теперь она точно не одна.