Я твоё - наказание/ЕК

-Я не знаю, знакомы ли вы с Эмили, но даже не лезь в её жизнь. У тебя сутки, чтобы исчезнуть из её жизни. Не ломай её. Я тебя знаю, потом даже не приближайся к ней. Только в качестве друга и то...Она другая». Егор побледнел, сжал телефон так, что побелели костяшки.

-Что за чушь?— начал он, но Тим уже сбросил.

*За пару часов до этого*

-Значит так. У вас есть сутки, чтобы Эмили и Егор разошлись. Если я узнаю, что вы не выполнили своё обещание, то знайте...

-Что знайте. Я не собираюсь рушить счастье Егор.-ответил Тим.

-Если хочешь чтобы твои дети не пострадали, то сделаешь все, что я говорю.-ответил мужчина.

-Твою Эмили тоже касается, у тебя сутки чтобы она ушла от него.  Мне плевать знакомы они или нет, но чтобы рядом из не было, как и раньше.

-Немного хочешь?-спросила Мари.

-Нет, вы знаете, что будет с вами и вашими близкими, я не шучу.-Тим и Мари вышли из его кабинета, просто растерянные, не понимая, как им поступить.
————————————————————

Они переглянулись — в воздухе повисло напряжение, густое, как дым. Егор обнял её крепче, понимая , что есть сутки чтобы уйти,: тур через день, а у неё — показы в Милане. Друг другу об этом они сказали, решили просто  молчать об этом. Егор и Эмили вышли из дома, они решили поехать подышать воздухом и посмотреть на красоты Дубая только вдовем. Ведь уже через 8 часов, они будут не вместе.

Что это за мир, где счастье нужно вырывать с боем?» — думал Егор, глядя на её профиль, освещённый уличными фонарями. Её взгляд был устремлён вдаль, но он чувствовал, что она думает о том же, что и он. Об этом невысказанном «завтра», которого, возможно, не будет. Казалось, вся их прошлая жизнь — это лишь подготовка к этим нескольким часам, к этому короткому, но такому яркому отрезку времени.
Они остановились у одного из самых высоких зданий, чтобы посмотреть на Дубай с головокружительной высоты. Город под ними казался сказочной россыпью бриллиантов, сверкающих в бархатной темноте. Это было похоже на другую реальность, где проблемы отступают, а остаётся только вечность в объятиях друг друга. Егор прижал её к себе, вдыхая аромат её волос, пытаясь запомнить каждое мгновение.

— Я не знаю, что будет дальше, — прошептала Эмили, её голос дрожал. — Но я хочу запомнить этот момент.

-Спасибо тебе.-сказали Эмили о поцеловала его в губы.

Они вернулись в отель под утро, уставшие, но наполненные той особой тишиной, которая бывает между людьми, познавшими друг друга слишком глубоко, слишком быстро. Последние часы тянулись медленно, каждый взгляд, каждое прикосновение — словно прощание. Егор снова и снова перебирал в памяти слова Тима, пытаясь понять, кто этот таинственный человек и почему он так яростно хочет их разлучить.

Они просто легли спать в обнимку. Эмили встала первой, пока Егор спал , они спали обнимку. Как бы не было больно ей не хотелось от него уходить, с ним она поучаствовала наконец-то свободу и счастье, но все рухнуло...

Она ушла, через пару часов она будет уже в другой стране на показе мод в Милане. Егор проснулся, пройдя по комнате, он ее не увидел. Все что он подумала так это-значит будет легче уйти, без объяснений. Он умылся, оделся и выехал в аэропорт.
Егор улетел в тур — Россия, Европа, фанаты, огни сцен. Эмили — на Неделю моды, вспышки камер, подиумы.

За тысячи километров друг от друга, в разных часовых поясах, они не находили себе места. Егор, разрываясь между концертами и бесконечными переездами, видел её лицо в каждом гримёрке, слышал её смех в шуме толпы. Мысли о ней были самым невыносимым из всех "фоновых шумов", сбивая с ритма, отвлекая от музыки, от всего. Егор чувствовал себя опустошенным, словно из него вынули часть души, оставив лишь оболочку, которая играла на публику.
В Милане, под светом софитов, Эмили шла по подиуму, но её взгляд был пуст, а движения механистичны. Каждый щелчок камеры казался насмешкой, напоминая о потерянном счастье. Она чувствовала холод, пронизывающий намного глубже, чем миланские ветра. Одиночество стало её злейшим врагом, а воспоминания о Егоре — единственным утешением, приносящим немыслимую боль. Она чувствовала себя пленницей, запертой в золотой клетке, которую сама же когда-то жаждала.