Недоступный омега

И вот, среди этого бесконечного внутреннего диалога, мысли вдруг незаметно унесли его к совершенно другому человеку.

...Юнги.

Чимин поймал себя на этом имени, как будто кто-то шёпотом его произнёс.

Образ альфы всплыл ярко и чётко: его глубокий голос, всегда такой спокойный и чуть глуховатый, словно доносился откуда-то издали. Его взгляд — тяжёлый, внимательный, будто он видел людей насквозь. Черты лица: чёткие, строгие, с той самой молчаливой притягательностью, от которой почему-то учащался пульс.

И вот в какой-то момент Чимин вдруг вспомнил: эти глаза... этот голос...

Он напряг память... И словно пазл сложился.

Чимин прикрыл глаза, позволяя памяти медленно развернуться перед ним, как старый, но до боли знакомый фильм.

Он лежал на кровати, рассеянно теребя край пледа, когда воспоминания начали накатывать... как в тумане. Сначала обрывки: запах кофе... холодный воздух... яркий свет ламп в магазине. И вот — словно кто-то щёлкнул переключателем в голове — картинка становилась всё чётче, ярче, как старая киноплёнка, что вдруг начала мотать назад.

...Он тогда стоял в магазине, задумчиво выбирая себе что-то вкусное. Чипсы? Конфеты? Может, печенье?.. Омега склонил голову в сторону, сосредоточенно изучая яркие упаковки на полках. В какой-то момент, отходя назад от стеллажей, он резко врезался в кого-то.

— Ой! Простите, пожалуйста! — Чимин моментально обернулся, чуть склонив голову в извиняющемся поклоне.

Перед ним стоял мужчина... высокий, в тёмной одежде, с чуть растрёпанными волосами и в маске. У него были такие... такие глаза... глубокие, и в них отражался весь вечерний свет магазина.

— Ничего страшного, — спокойно ответил тот, чуть приподняв брови.

И в тот момент, будто сам по себе, совершенно не контролируя язык, Чимин ляпнул:

— У вас... красивые глаза...

Как только слова сорвались с губ, он уже хотел провалиться под землю, но альфа не моргнул и глазом. Наоборот... Он вдруг медленно улыбнулся, что было видно даже через маску, чуть склонил голову и ответил с мягкой уверенностью, которая выбила Чимина из колеи:

— У тебя тоже очень красивые глаза... да и... не только глаза.

И вот эта последняя фраза, с лёгкой хрипотцой в голосе, будто эхом ударила по его памяти, возвращая ту же самую дрожь внутри, что он почувствовал тогда.

Чимин буквально вздрогнул, резко сев на кровати.

— Это был он... — прошептал он, уставившись в одну точку. — Это был Юнги...

Сердце гулко забилось в груди, словно его бросили в холодную воду.

— Почему... почему я не вспомнил раньше?..

Он прижал ладони к лицу, стараясь отдышаться, а потом, с каким-то запоздалым ужасом, прошептал:

— Я... что, сказал своему начальнику, что у него красивые глаза?.. А он... он... — Чимин резко вскинул голову, округлив глаза. — ...Он ещё и... флиртовал в ответ?! Какой ужас...

Омега беспомощно уставился в стену, прикрывая рот рукой, будто пытаясь заткнуть все эмоции разом.

— Тааак, Чимин спокойно...вы тогда не знали друг друга. Всё же хорошо, — нервно посмеялся. Через несколько минут омега добавил в полной тишине, — Что я... что вообще чувствую?.. К Хосоку?.. К Юнги?..

Он бросил взгляд на телефон, экран которого был пестро усыпан непрочитанными сообщениями от Хосока. Несколько секунд смотрел... и с тяжёлым выдохом просто отложил его в сторону.

— Мне нужно время... ещё немного времени... — почти шёпотом сказал он, проваливаясь обратно в подушки.

Весь день Чимин сидел и размышлял. Сейчас он сидит у окна с кружкой чая, обнимая подушку, смотря, как по стеклу медленно ползут редкие капли дождя. В комнате стояла тишина, лишь тикали часы на стене. Телефон снова мигнул — очередное сообщение от Хосока. Чимин не стал открывать.

Последние несколько часов его мысли носились как пыль в солнечном луче — хаотично, без порядка, цепляясь то за одну, то за другую эмоцию.

Сначала была злость на Хосока. За тот нелепый скандал в самджипсаль-кафе. За крик. За то, что выставил его на посмешище на глазах у всех.

Но стоило вспоминать, сколько всего хорошего сделал Хосок за последние месяцы... как внутри что-то начинало таять. Эти постоянные предложения подвезти, сходить поужинать или в кино, забота, неловкие подарки. Его искренняя улыбка, то, как он всегда появлялся в нужный момент... Хосок был настоящим. Светлым. Открытым. Может, даже слишком открытым. Его чувства читались с первого взгляда.

Чимин поёжился, уткнувшись в подушку. Но именно это и пугало.

Омега вспомнил отчаянный взгляд Чона... И ту самую поездку домой с Юнги.

— Что вообще происходит... — пробормотал он, уткнувшись лбом в подушку.

Он прекрасно понимал: Хосок к нему неравнодушен. Это было видно по мелочам: забота, подарки, внимание... И, кажется, теперь даже сам Хосок перестал это скрывать.

Да и Чимин... Он не мог сказать, что Чон ему совсем не нравится. Он нравился. Своей искренностью, добротой, улыбкой... Той лёгкостью, которой Чимину иногда так не хватало в жизни. От Хосока всегда исходило тепло, словно он был солнечным человеком... и к нему действительно тянуло.