Любовь нарциссов

Лето наступило внезапно. Как будто кто-то щёлкнул пальцами — и вместо серого неба, мокрых кортов и вечных тренировок пришло солнце, лёгкие платья и почти забытое чувство свободы.

Я не знала, что делать без тенниса. Первые несколько дней я просто спала. Потом — гуляла. Потом — скучала.

Мы не договаривались, что будем переписываться летом. Но он написал сам. Через неделю после окончания тренировок. Просто: «Ты жива?». Я усмехнулась и ответила: «А ты?». Так началось наше лето.

Переписки были странными. Короткими. Он не писал каждый день. Но когда писал — я чувствовала, как внутри разливается тепло. Он спрашивал, чем я занята. Я отвечала, что скучаю по теннису. Он говорил, что я вру. И я врала. Я скучала по нему.

Мы встретились в середине июня. Случайно. На набережной. Я шла с подругой, он — с друзьями. Мы увидели друг друга одновременно. Он улыбнулся той своей ухмылкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Я махнула рукой, как будто он был просто знакомым. Но вечером он написал: «Ты была красивой сегодня». И я перечитывала это сообщение до утра.

Потом были прогулки. Мы не договаривались о них. Просто оказывались в одном месте. Я выходила из дома — и он шёл навстречу. Как будто знал. Как будто чувствовал. Мы гуляли по парку, по набережной, по тихим улицам, где никто нас не видел. Молчали. Иногда говорили. О том, что нам нравится. О том, что мы думаем о друг друге.

Он брал меня за руку, когда переходили дорогу. Не как парень — а как будто это было само собой. И я не вырывала.

Мы сидели на лавочке у фонтана, он обнимал меня за плечи и притягивал к себе. Иногда он просто смотрел на меня, а потом целовал в висок, как будто проверял, что я всё ещё здесь. Однажды, когда мы стояли на мосту и смотрели на воду, он вдруг повернул меня к себе, заправил прядь волос за ухо и поцеловал меня в губы. Легко, невесомо. Я не ожидала, но ответила. А потом он улыбнулся — той улыбкой, которую я видела только в своих фантазиях.

— Что это было? — спросила я.

— Я просто хотел, — сказал он.

Я не стала спрашивать больше. Я просто взяла его за руку и мы пошли дальше. Мне казалось, что это сон. Мне казалось, что вот-вот он исчезнет. Но он не исчезал. Он оставался рядом, и от этого у меня кружилась голова.

Июль был жарким. Мы лежали на траве в парке, я смотрела в небо и чувствовала его руку на своей ладони. Он повернулся ко мне и долго смотрел мне в глаза, а потом склонился и поцеловал меня. Медленно, глубоко, так, как будто хотел запомнить это навсегда.

— Почему ты не пытаешься меня поцеловать чаще? — спросила я, когда он отстранился.

Он усмехнулся, коснулся пальцами моей щеки.

— Потому что я боюсь, что не смогу остановиться.

— А ты не останавливайся, — прошептала я.

Его рука скользнула по моей шее, и он поцеловал меня снова — уже требовательнее. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его руки, которые скользили по моей спине. Он целовал меня так, как будто хотел стереть все границы.

А потом он отстранился, и мы снова лежали рядом. Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Мы больше не говорили, потому что слова были лишними.

А потом случилась та вечеринка.

Я не хотела идти. Но подруга уговорила. И я пришла. Я не знала, что он будет там. Я увидела его на лестнице. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. Смотрел так, как будто ничего в этом мире не существовало, кроме нас. Я почти забыла, что вокруг люди.

Я пошла за напитками и остановилась у стойки, рассматривая коктейли. Ко мне подошёл какой-то парень — высокий, улыбчивый, с лёгким взглядом. Он что-то сказал, я ответила. Мы начали разговаривать. Ничего серьёзного — просто болтовня, смех, лёгкий флирт со стороны парня, который ничего не значит. Я чувствовала на себе чей-то взгляд, но не сразу поняла, чей.

А потом я увидела Макса. Он стоял в углу, сжав челюсть, и смотрел на меня так, как будто готов был сжечь этот мир дотла. Его глаза были тёмными, горячими, почти опасными. Я не отвела взгляд. Я улыбнулась парню напротив меня, наклонилась чуть ближе, чтобы он мог слышать меня в шуме музыки.

Макс не выдержал. Он подошёл — быстрыми шагами, не сводя с меня глаз. Я почувствовала его руку на своей талии, когда он прижал меня к себе, буквально отрывая от моего собеседника.

— Мы уходим, — сказал он жёстко. И это было не предложение.

Я не сопротивлялась. Я только улыбнулась парню через плечо и позволила Максу увести меня.

Он не отпускал меня до самой лестницы, где никого не было. Он развернул меня к себе и прижал к стене, тяжело дыша.

— Что это было? — спросил он хрипло.

— Ты о чём?

— Ты флиртовала с ним, — сказал он, и в его голосе звучала злость, которую он не пытался скрыть.

— Ну и что? — я наклонила голову, глядя ему в глаза и подняла свою бровку. — Я не могу с кем-то поговорить?

— Нет, когда я рядом, ты не можешь разговаривать с кем-то другим.

— Прямо так? — я усмехнулась, чувствуя, как его ревность заводит меня. — Ты хочешь запереть меня где-то и никому не показывать?

— Да, — сказал он, и в его голосе не было шутки. — Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня.

Он смотрел на меня так, как будто я была его собственностью, и от этого у меня внутри всё дрожало. Он взял моё лицо в свои руки, провёл большими пальцами по моей нижней губе, и я почувствовала, как он дрожит.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя поцеловать, чтобы ты забыла, что есть другие парни, — прошептал он.

— Докажи, — сказала я.

И он поцеловал меня. Грубо, жадно, отчаянно. Его руки сжимали меня так сильно, что я чувствовала его пальцы даже сквозь ткань. Он целовал меня так, как будто хотел стереть память о каждом, кто когда-либо смотрел на меня.

— Ты моя, — сказал он мне в губы.

— Посмотрим, — ответила я, чувствуя, как он прижимает меня к стене.

Мы стояли на лестнице, и я чувствовала его дыхание на своей коже, его руки на своей талии, его губы на своей шее. И я знала, что он ревнует. Что он боится. Что он не хочет никому меня отдавать. Это была его слабость. И она была красивее любых слов.

Через неделю он уехал. На несколько дней. Я не знала, что сказать ему на прощание. Я просто стояла и смотрела, как он уходит. А потом внутри меня что-то щёлкнуло. Я сделала то, что никогда не делала раньше. Я пошла в парикмахерскую и подстригла волосы.

Длинные волосы упали на пол. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Стрижка была чуть ниже плеч. Коротко. Смело. Я чувствовала лёгкость, невесомость, как будто вместе с волосами я срезала свои страхи.

Когда я вышла от парикмахера, я написала ему: «Я подстриглась». Он сразу позвонил. Я не ожидала этого. В его голосе было удивление.

— Что ты сделала? — спросил он.

— Подстригла волосы.

— Зачем?

— Потому что я хотела.

— И что теперь? — спросил он. — Ты выглядишь по-другому.

— Может быть, — ответила я. — Может быть, я хотела, чтобы ты увидел меня другой, когда вернёшься.

Тишина в трубке. Я почти слышала, как бьётся его сердце. Он выдохнул:

— Я хочу тебя увидеть.

— Я хочу, чтобы ты увидел.