КОЗЫРЬ

Действия происходят во время штурма злодеев отеля, похищения Марионетки и документов, а позже — плена некоторых персонажей.

ГЛАВА 1

В тёмной комнате плясал голубоватый свет — неровный, дёрганый, будто кто-то снаружи то включал, то выключал фонарь. Он выхватывал из темноты то угол решётки, то чей-то напряжённый взгляд, то скомканную ткань на полу. В этом мерцании всё казалось ненастоящим, как в дурном сне, где ты понимаешь, что нужно бежать, но ноги наливаются свинцом.

Персонажи сбились в тесный кружок, перешёптывались, бросали косые взгляды на решётку и снова принимались шептать, будто если говорить слишком громко, тьма услышит и сожрёт их слова. Они пытались придумать, как выбраться, и ещё — как их так легко одолела Баллора? В их головах крутились одни и те же вопросы, острые, как осколки стекла: где просчёт, кто ошибся, и сколько у них осталось времени.

Сидела молча лишь одна фигура, прикованная к стене, — Марионетка. Он обнимал руками колени, сжавшись в углу так плотно, будто хотел стать меньше, невидимее. Его ладони были крепко перемотаны бинтами, но даже сквозь ткань чувствовалось, как под ними пульсирует боль — она накатывала волнами, поднималась к вискам и била по глазам, заставляя их слезиться. Кукла хоть и старалась держать лицо ровным, но пальцы периодически дёргались, выдавая то, что она пыталась спрятать.

Он привык к тому, что до него никому нет дела. Привык к тишине, которая ложилась между ним и остальными, как ледяная корка. Вот и сейчас к нему так никто и не обратился, даже с простым «как ты?». И это было почти легче: не надо было подбирать слова, не надо было притворяться, что всё в порядке.

«Ну и не надо, — думал Мари, утыкаясь лбом в колени. — У них и без меня куча проблем. К тому же Баллора получила информацию из моей дурной головы… Так что… так что они имеют право на меня злиться. Я сам виноват, что не успел спрятать нужные мысли подальше».

Из мрачных раздумий его вырвало чьё-то обращение. Мари вздёрнул поникшую голову на голос. Соник смотрел на куклу внимательно, но в этом взгляде не было ни насмешки, ни равнодушия — скорее упрямое желание не дать кому-то сломаться в одиночку.

— Эй, куколка, что с твоими руками?

Мари немного помялся, потерев затылок, и попытался улыбнуться — вышло криво, как у того, кто давно не тренировался в улыбках.

— Оу, это несчастный случай, произошедший недавно. Он произошёл по моей вине… Я необдуманно схватился за решётку и обжёг руки. Винсент перебинтовал их и приковал меня к стене — чтобы я больше не устроил что-то подобное.

После этого кукла снова замолчал, сильнее обняв колени и прижав их к себе, будто они могли удержать его на месте, когда всё внутри тянуло сорваться и закричать от беспомощности. Он слушал, как персонажи придумывают план мести Баллоре, и слова их звучали как чужой язык — громкие, уверенные, полные надежды, которой Мари уже почти не чувствовал.

Кукла поднял голову и сказал негромко, но твёрдо, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя:

— Баллора делает это не по своей прихоти. Это что-то вроде вируса — «затуманенный взор». Он бывает у аниматронников с нестабильным психическим состоянием. К тому же, им можно заразить искусственно.

И он начал объяснять про «затуманенный взор», про признаки, про то, что успел узнать в плену. Голос его сначала дрожал, потом становился увереннее, как будто, произнося факты, он цеплялся за них, чтобы не утонуть в страхе. Все слушали его внимательно, поглощая каждую крупицу информации с особым вниманием, будто эти слова были ключами, которые могли открыть дверь на свободу.

Внезапно внутрь комнаты проникла полоска света — резкая, безжалостная, как лезвие. За ней потянулись чьи-то тени, длинные и изогнутые, будто нарисованные дрожащей рукой. Мари запнулся на полуслове и настороженно наблюдал за вошедшими.

Это была сама Баллора, а за ней, видимо, совсем раздувшись от гордости, шагал Винсент. Они остановились у решётки, и взгляд Баллоры скользнул по пленникам, как холодный ветер, останавливаясь на полосатой кукле. Винсент вышел чуть вбок, к двери с замком. Затем он усмехнулся — так, что у Мари внутри всё сжалось в тугой узел.

— Ну, племяшка, тебе повезло. Королева позволит тебе служить ей. Она сочла тебя полезным.

Мари нахмурился, и в груди у него вспыхнуло что-то упрямое, почти детское: «Я не буду».

— Я не буду работать с вами.

Баллора смотрела на него крайне внимательно, пронизывая взглядом, будто видела не только маску и ткань, но и все его страхи, спрятанные в самых дальних углах души. Она будто знала, что её кузен так ответит.

— В таком случае, ты всё равно будешь служить мне, но… тебя придётся переделать.

У куклы всё похолодело внутри. «Переделать» звучало хуже, чем предложение сброситься со скалы. Это слово царапало слух, оставляло на языке горький привкус, как будто вместе с ним в рот попала пыль от сломанных механизмов.

Винсент зашёл внутрь камеры, отперев замок ключом. Все персонажи подскочили и бросились на него с атаками, но Баллора лёгким движением руки пригвоздила их всех к месту новой силой. Их тела застыли, мышцы напряглись до предела, а глаза расширились от ярости и бессилия.

— Агхр! Что это за дрянь! — возмущался Соник, отчаянно пытаясь помочь кукле. Но ни одна часть тела не слушалась его, и эта беспомощность жгла сильнее любого огня. — Мы вытащим тебя, слышишь?!

Винсент склонился над Марионеткой, достал тот же ключ и отсоединил им обруч на теле куклы. Но как только Мари решил вскочить и вырвать ключ, убийца вывернулся и придавил того к полу, завернув ему руки за спину.

— Да не дрыгайся ты, недоразумение кукольное!

— Ауч! — Марионетка укусил его за руку, пытаясь вырваться. Не от злости, а от паники, которая толкала его делать хоть что-то, лишь бы не лежать беспомощно.

Винсент крепко связал его руки за спиной и поволок к выходу из камеры. Решётка снова захлопнулась, и замок щёлкнул на ней, как приговор. Кукла ещё пытался вырваться, отбиваясь и кусаясь, но силы таяли, как лёд в горячей воде.

— Пусти меня! Сейчас же! Я всё равно не буду работать на вас!

Баллора наклонилась к пленнику, и её голос прозвучал почти ласково — от этого становилось ещё страшнее:

— Увы, но ты мне очень нужен. Особенно твоя способность взаимодействия душ. Ты ведь можешь контролировать оживлённых аниматроников?

Мари замолк, тяжело дыша. Откуда?.. Как она узнала?! Его встревоженный и удивлённый взгляд послужил Королеве подтверждением, и она довольно улыбнулась — так, будто нашла недостающую деталь в сложном механизме.

— Отлично. Начнём работу с тобой прямо сейчас. Винсент профессионал в пересборке.

Она пошла к выходу, позволив персонажам двигаться вновь, а Винсент поволок племянника за ней следом.

Санс с тревогой смотрел вслед, и в его голосе было столько твёрдости, сколько он мог собрать в этот момент:

— Держись, малой, мы вытащим тебя.

Дверь в подземелье захлопнулась за спинами Королевы и Винсента с пленником. Лишь напоследок Мари бросил испуганный взгляд назад — на лица друзей, на тусклый голубоватый свет, на крошечный кусочек свободы, который у него ещё оставался. И в этом взгляде было всё: страх, обида, надежда и молчаливая просьба: "Помогите, прошу..."