Пропасть. Черная весна.

Утро началось с того, что в дверь комнаты постучали, Ева резко открыла глаза и посмотрела по сторонам, она даже не помнила, как отключилась вчера.

- Евочка, лапушка, вставай, - раздался голос бабушки из за двери, - пора собираться.

Ева села на кровати, провела рукой по лицу, ее голова раскалывалась, а в нее, тут же начали лезть мысли о похоронах. Она посмотрела на тумбочку, где лежали остатки порошка, которые она не убрала вчера и пальцы сами потянулись к пакетику. Она высыпала на тумбочку дорожку, даже не думая, тут же наклонилась и втянула порошок.

Она закрыла глаза на секунду, чувствуя, как тело расслабляется, как мысли перестают метаться в очередном приступе паники и убрала пакетик, спрятав его подальше.

Взяв телефон, она поняла, что даже не поставила его вчера на зарядку и вместо привычного рабочего стола, на экране горела красная батарея, требующая немедленно подключить айфон к зарядному устройству.

- Черт, - выдохнула она и поставив телефон на зарядку пошла собираться.

Она приняла душ, вернулась в комнату, надела черное платье, которое вчера приготовила бабушка, собрала волосы и вышла в кухню. Бабушка уже стояла у плиты что то помешивая в кастрюле, мать сидела за столом в черном платке на голове с чашкой кофе и курила смотря в одну точку.

- А обязательно идти в платье? - спросила Ева.

Мать не ответила, а бабушка обернулась и кивнула.

- Платок еще надеть надо, - она махнула в коридор, - я тебе там на комоде положила.

- Почему я не могу надеть черные джинсы и водолазку?

- Садись, поешь, пока горячее, - проигнорировав вопрос сказала бабушка.

- Я не голодна, - сказала Ева и посмотрела на мать, - мне кто нибудь ответит на мой вопрос?

Мать медленно повернула голову и посмотрела на нее.

- Так положено, - глухо ответила мать.

Ева тяжело вздохнула, так и не поняв, кем и что положено, села за стол напротив матери и бабушка тут же поставила перед ней тарелку с кашей и чашку чая.

- Константин Анатольевич матери звонил пока ты купалась, - сказала бабушка, - агент машину выслал, через двадцать минут уж будет, поторапливайтесь.

- Да я то готова, - пожала плечами Ева.

- А тебе вообще все равно? - туша сигарету, вдруг спросила мать, - шляешься не понятно где, сидишь тут возмущаешься про одежду.

- Каждый переживает горе по своему, - дернулась Ева, которой под порошком было сейчас гораздо легче, чем матери.

Мать криво усмехнулась и отвернулась к окну, снова уставившись в одну точку. Ева смотрела на нее и внутри у нее не было ничего, ни жалости, ни боли, только пустота, которая держала ее на плаву.

Она молча поднялась из за стола и направилась в свою комнату, где на тумбочке лежал телефон, она отключила его от зарядки и разблокировала. Экран загорелся и она пробежала глазами по чатам, открыв первым общий, где были все ночные события, потом перешла в личку с Кисой.

Киса: Солнышко, ну встретиться не получится, я в отделе, мать щас приедет. Ты как там?

Ева: Я вчера вырубилась, даже не видела сообщений, все нормально?

Ответа она даже не ждала, время было слишком раннее и Киса наверняка спал как и все остальные, она перешла в личку к Хэнку.

Ева: Прости Хэнк, вчера уснула, не дождалась вашего возвращения, все в порядке, все прочитала, расскажете при встрече.

Она заблокировала телефон, немного подумала и сделала себе еще одну небольшую дорожку, прежде чем выйти  в коридор, накинуть черный платок, который бабушка оставила на комоде, ветровку и выйти к матери.

- Мы едем? - спросила она.

Мать кивнула, медленно поднялась, поправила платок на голове и направилась к выходу.

- Ба, а ты? - спросила Ева.

- Да куда мне, я по дому то еле еле, - отмахнулась старушка, - за матерью приглядывай там.

- Постараюсь, - кивнула Ева и пошла следом за мамой.

Бабушка вышла проводить их до двери, перекрестила обеих на пороге и тихо вздохнула.

Черный седан с тоннироваными стеклами уже ждал у подъезда, Ева села на заднее сиденье, мать на переднее. Ева смотрела в окно чувствуя, как город проплывает мимо, но она не узнавала его. Все казалось чужим, будто она смотрела на мир через мутное стекло, второй приход оказался сильнее, чем она думала. Мать молчала, глядя прямо перед собой и тишина в салоне становилась все напряженнее.

Когда они подъехали к прощальному залу, на парковке уже стояло несколько машин, хотя она помнила, что они должны были быть одни. Ева вышла, поправила платье, платок и в этот момент к ним подошел невысокий мужчина в черном костюме. Он что то тихо сказал матери, та кивнула и они медленно пошли ко входу, а Ева следом за ними, пытаясь фокусироваться на том, что происходит вокруг, но в голове начинало мутнеть.

Внутри было тихо, пахло цветами и формалином, от чего Еву начало немного подташнивать. Гроб стоял в центре зала и она остановилась у входа чувствуя, как ноги будто прирастают к полу, она смотрела на отца издалека, не решаясь подойти ближе, а сознание медленно начало отключаться от реальности происходящего.

Когда Ева немного пришла в себя, она поняла, что практически ничего не помнит и сидит уже на лавочке у чужой могилы. Рядом никого не было, сбоку она видела склонившуюся над ямой, в которую опускают гроб, мать и какого то мужчину, который держал ее под руку, не давая ей туда упасть. Ева смотрела вокруг и не понимала, как оказалась здесь, в голове была пустота, она не помнила ничего, кроме того, что совсем недавно стояла у входа в прощальный зал, а теперь уже сидит здесь, на кладбище.

Ветер дул в лицо, было холодно, кто то рядом плакал, но звуки доносились будто сквозь воду. Ева сидела и смотрела, как опускают гроб, но не чувствовала совершенно ничего.

Когда гроб с отцом засыпали землей и вбили крест, какая то смутно знакомая женщина подошла к Еве, трогая ее за локоть.

- Совсем плохо деточка? - спросила она, - ты держись, ты должна быть для матери сильной, она мужа потеряла.

Ева посмотрела на женщину и промолчала, в горле пересохло, в голове начала крутиться злость. Да, мать потеряла мужа, ей сложно, но кто то подумал о том, что дочь потеряла отца?

- Поехали, - женщина не отходила от Евы, - в поминальный зал надо, обед уж стынет.

- Я не поеду туда, - выдавила Ева и закашлялась.

- Ну как не поеду? - голос женщины стал грубее, - надо.

- Кому надо, те пусть и едут, - Ева пожала плечами.

- Тьфу на вас подростков, - женщина плюнула на могилу около которой сидела Ева, - никакого воспитания и уважения.

- За то у вас воспитания хоть отбавляй, - Ева кивнула на надпись на памятнике какой то старушки, - вы вообще вон на Евлампию Никитишну плюнули.

- Хамка, - с возмущением выдохнула женщина и развернулась уходя от Евы в сторону выхода с кладбища, оставляя ее одну.

Ева смотрела, как машины одна за другой отъезжают от ворот кладбища, как люди хлопают дверям, слышала, как затихают голоса, а потом стало совсем тихо. Про нее просто все забыли.

Она медленно поднялась с лавочки, ноги были ватными, голова тяжелая, но она наконец то подошла к могиле отца. Земля на ней была свежей, влажной, на ней лежали цветы, вокруг стояла куча венков. Ева остановилась у края, посмотрела на крест, на табличку с именем, на даты разделенные короткой чертой.

- Прости, пап, - тихо сказала она, - я отвратительная дочь и плохой человек.

Она постояла еще немного, гладя прикрученную к кресту фотографию улыбающегося отца, потом развернулась и стянув с головы платок, медленно пошла к выходу, попутно открывая приложение такси. Сев около ворот на лавочку она закурила, но телефон упрямо показывал, что машин поблизости нет. Она выдохнула, почувствовав, как внутри поднимается раздражение и открыла общий чат, игнорируя личные сообщения.

Ева: Как с кладбища добраться до города? Такси не назначается.

Гендос: На 107 автобусе, но он через два часа ток будет правда, я к бате ездил расписание запомнил.

Мел: Я могу с города вызвать, до кладбища и обратно, но у меня денег на карте нет, я снял все.

Хэнк: Я скину, заказывайте с города. Приехал бы сам, но у меня экзамен внутренний через семь минут, меня отсюда уже не выпустят блин.

Ева смотрела на экран, чувствуя, как внутри закипает злость на себя и на эту ситуацию, что она осталась тут одна.

Киса: Не далеко работаю, через десять минут буду, у ворот сиди, не уходи.

Гендос: Закладки теперь на кладбище искать?😂

Киса: Хуятбище, Гендос если ты хоть один мой клад спиздишь, я тебя сдам, клянусь.

Гендос: Не злись Кисуля, беги, спасай свою принцессу, у меня веса побольше, чем тебе дают твои хозяева.

Киса: Пошел на хер.

Хэнк: Ева, а ты почему спрашиваешь как уехать? Вас же агента водила, должен был катать.

Ева: Они про меня забыли.

Мел: Я вахуе.

Хэнк: Плюсую.

Киса: Я мчу, все ок, минут пять еще.

Ева закурила вторую и прислонилась спиной к стене за лавочкой, на улице начался противный мелкий дождь, но рядом не было ни единого козырька. Через пять минут, она услышала звук старого двигателя, похожий на гудение мотоцикла. Она повернула голову и увидела, как со стороны города на полной скорости, которая вообще была возможна, вылетает скутер на котором сидит Киса, он резко затормозил у ворот, остановившись прямо перед ней.

- Откуда это у тебя? - она уставилась на него, потом перевела взгляд на скутер и уголки губ дрогнули в легкой усмешке.

- Для работы брал, давно еще, - он спрыгнул со скутера, поставил его на подноджку, подошел к ней и притянул ее к себе, коротко поцеловав в губы, - он постоянно ломается, если медленно ехать, удобно когда палево, типа я че то чиню.

- Понятно, - протянула она.

Киса пристально посмотрел на нее, на ее бледное лицо, расширенные зрачки, на то, как она слегка пошатывается и задержал взгляд. Он видел это состояние раньше и сразу все понял, но ничего не сказал.

- Так, - сказал он, - давай надевай каску и поехали.

- Куда? - спросила она, когда он протянул ей каску, которую вытащил из сиденья.

- Отвезу тебя куда нибудь, поесть может хочешь?

- Я не голодна, - тихо она ответила, забирая каску, - мне бы домой, переодеться.

- Значит домой отвезу, - он сел на скутер, завел его и немного погазовал.

Она застегнула ремешок и села позади него, обхватив его за талию. Он тронулся и скутер рванул с места, она прижалась к его спине, они ехали мимо полу пустых улиц, мимо домов, мимо людей, которые куда то шли и когда они наконец доехали до ее дома, скутер чихнул и заглох не доезжая до подъезда.

Киса спрыгнул, поставил подножку и помог ей слезть.

- Мне еще буквально час нужен, - сказал он, - я доделаю все и буду в твоем распоряжении, лады?

Ева кивнула, чувствуя, как холодный ветер забирается под мокрую ветровку, потянулась к нему и коротко поцеловала его в щеку.

- Я как раз успею собраться и высохнуть после дождя, - сказала она и не дожидаясь ответа, развернулась направляясь к подъезду.

Дома ее встретила бабушка, она вышла в коридор на шум двери, держа в руках какую то тряпку и когда увидела мокрую Еву, всплеснула руками.

- Господи, вся мокрая, простудишься же иди в ванну скорее, пропарься, - запричитала она, - а где мать? Почему ты одна?

- Все поехали на поминки, - Ева стянула мокрую ветровку и повесила ее на крючок, - я не захотела.

- Как не захотела? - бабушка нахмурилась, - там же люди собрались, родственники, а ты...

- Ба, а я не могу, - перебила Ева, - я просто не могу там с ними быть.

Бабушка хотела что то сказать, но Ева уже прошла в комнату, кинула телефон на зарядку, схватила со шкафа сухие домашние вещи и пошла в ванную. Она закрыла дверь на щеколду, стянула с себя мокрое платье, которое прилипало к телу, сняла белье и кинув все в корзину открыла кран. Она подождала, пока вода нагреется и залезла под горячие струи душа. Она сидела, прижавшись затылком к холодному кафелю, чувствуя, как вода стекает по спине, по лицу, смывая с нее этот день. Она слишком долго сидела, пока тело не начало привыкать к кипятку и ее не перестало трясти не то от холода, не от от начинающихся отходов. Потом она выключила кран, насухо вытерлась, полотенцем, замотала им волосы и одевшись вышла из ванной.

В комнате она села за маленький столик с зеркалом, посушила волосы феном, расчесала их, посмотрела на себя в зеркало отрицательно качая головой и тут же полезла в косметичку, нанесла тональник, взяла тушь, подкрасила ресницы, потом посмотрела на свои руки, которые дрожали. Она знала, что это пройдет и само, но сейчас нужно было что то сделать, чтобы не стало тяжелее.

Она нашла спрятанный пакетик с корпусом от ручки, высыпала немного порошка на тумбочку, аккуратно разровняла, наклонилась и втянула. За этим последовал привычный ожог в носу, горечь на языке, а потом пустота, где снова можно спокойно жить.

Телефон на зарядке завибрировал, она взяла его и глянула на экран.

Киса: Я уже подхожу к твоему дому, выходи если собралась.

Она убрала пакетик подальше, вытерла нос, быстро оделась в джинсы и теплую толстовку, потом открыла шкаф, достала куртку и накинула ее на плечи. Когда она вышла в коридор и уже завязывала шнурки на кроссовках, бабушка вышла из комнаты.

- Куда это ты? - спросила старушка.

- Прогуляюсь, - Ева уже стояла у двери.

- В такую погоду? - бабушка нахмурилась, - там же дождь, сыро, холодно, ты и так продрогла вся.

- Я скоро, - Ева накинула капюшон и взялась за ручку двери.

- Ева, - голос бабушки стал строже, - ты еле живая, сегодня похороны были, я волнуюсь.

- Бабуль, все нормально, - Ева обернулась, глядя на нее, - я хочу просто пройтись, подышать, я не хочу дома сидеть.

Она не дала бабушке ответить, просто вышла в подъезд хлопнув дверью, спустилась по ступенькам и вышла на улицу, глубоко вдохнув влажный, прохладный воздух.

Киса уже сидел на лавочке у дома, а в руках у него был пакет, он поднял голову сразу, как только она вышла.

- Че это там у тебя? - она кивнула на пакет, останавлтваясь рядом.

- Пиво, - он достал банку и протянул ей, - погнали к самолету, щас ливанет.

- Убери, бабушка не дай Бог в окно смотрит, - цокнула она и посмотрела на него, а он сразу понял, что она снова обнюхалась.

Он сунул банку обратно в пакет, поднялся и они молча пошли в сторону сгоревшей базы парней. Когда они почти подошли к самолету, снова начал накрапывать дождь и они ускорили шаг.

- Я не думала, что сюда можно попасть, - осматриваясь сказала Ева, когда они оказались внутри.

В нос им ударил запах пыли, внутри было сумрачно, свет снаружи пробивался только сквозь запыленные или разбитые иллюминаторы, разливая по салону тусклое освещение. Киса молча прошел вперед, сел в одно из уцелевших кресел, закинул ногу на ногу и открыв банку с пивом протянул ей.

Ева опустилась в соседнее кресло, забрала пиво и сделала несколько больших глотков. Они просидели так несколько минут, слушая, как дождь барабанит по металлической крыше и попивали пиво. Киса молчал, но она чувствовала его взгляд, он не сводил с нее глаз, будто следя за каждым ее движением.

- Ева, - наконец сказал он, - ты нюхала?

Она замерла на секунду, потом медленно повернула голову и посмотрела на него.

- Нет, - сказала она, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

- Не ври мне, - он поставил банку на пол и подался вперед, - ты думаешь, я не знаю, как это выглядит? Это же не первый раз, Ева, кого ты пытаешься наебать? Наркомана?

- Ты че, решил меня допрашивать? - она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри начинает подниматься раздражение.

- Блять, Ева, - он резко поднялся и прошелся по салону, - я не допрашиваю тебя, я просто хочу знать, где ты это взяла.

- Где взяла, там уже нету, - она смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает злость, - тебе какое дело?

- Ты серьезно? - он повернулся к ней, -  ты моя девушка и ты мне говоришь, какое мне дело?

- А ты сам по тусовкам ходишь бухаешь, так ни че да?

Он подошел к ней, остановился в полуметре и глядя в глаза заговорил.

- Не надо, Ева, - выдохнул он, - не надо блять переводить стрелки.

- А что я должна делать? - она повысила голос, - сидеть и слушать, как ты меня поучаешь, хотя сам клады раскидываешь и порошок нюхаешь?

- Пошло все нахуй, - он резко развернулся, с силой ударил кулаком по металлу и замер, прислонившись лбом к холодной обшивке, тяжело дыша, - я не могу смотреть на это, я вижу, что ты делаешь с собой и я не знаю, что мне с этим делать.

- А что ты хочешь сделать? - она  смотрела, как он упирается в металл, как его плечи напряжены, как пальцы сжимаются в кулаки, - ты думаешь, если я скажу тебе, где я это взяла, ты сможешь меня спасти? Ты сам не лучше меня, Вань, ты сам бегаешь от себя, ты сам не знаешь, что делать со своей жизнью.

- За то я четко блять знаю, что я долбоеб, - он резко повернулся к ней и повысил голос, - я знаю, что я трачу свою жизнь на хуйню, я знаю, что я не герой, что я ничего не умею, кроме как делать закладки, бухать и употреблять, но я хотя бы не пытаюсь сделать вид, как все ахуительно впорядке. А ты делаешь вид, что все впорядке, когда ты на грани и ты думаешь, что я щас это не вижу? Я долбоеб, Ева, но не слепой нахуй.

- Я не делаю вид, - она крикнула в ответ и ее голос сорвался на хрип, - я просто пытаюсь выжить, ты даже не представляешь, что у меня внутри. Там пустота, Кис, там ничего нет,  я смотрю на себя в зеркало и не вижу себя. Я смотрю на тебя и не чувствую ничего, я смотрю на этот мир и мне все равно, а когда я нюхаю, мне становится легче. Это единственное, что помогает мне не сдохнуть.

- Тогда скажи мне, где ты это взяла, - он шагнул к ней, его голос стал мягче, - я найду того, кто тебе это продал и выбью нахуй из него всю его душу сука.

- Ты не сможешь ничего сделать, - усмехнулась она, - я купила это у Никиты.

Он замер на секунду, смотря на нее, а потом медленно выдохнул, провел рукой по лицу и отошел к иллюминатору, уставившись в мокрое стекло.

- Ты блять серьезно? - тихо спросил он.

- Да, серьезно, - она сделала глоток пива, - я написала ему с левого номера, он скинул координаты, а я пошла и забрала.

Он повернулся к ней, но не подошел, просто смотрел на нее.

- Ты ведь понимаешь, что если он узнает, что это была ты, он не отстанет от тебя? - он сказал это почти шепотом, но она услышала.

- Похуй, - сказала она, чувствуя, как алкоголь начинает смешиваться с порошком, делая мысли нечеткими, - он уже хуже мне не сделает.

Киса ничего не ответил, он подошел к широкому креслу напротив нее и рухнул в него, вытянув ноги и откинув голову назад. Он сидел так, глядя в потолок и молчал, его дыхание было глубоким, он пытался успокоиться. Она смотрела на него, смотрела, как его грудь поднимается и опускается, как его пальцы сжимаются на подлокотнике, и внутри нее что то сместилось. Злость на него резко прошла, осталась только странное тепло и желание быть к нему ближе.

Она поднялась со своего кресла, подошла к нему и не спрашивая разрешения, села на колени, обхватив его шею руками. Он напрягся на секунду, но когда она прижалась к нему, когда он почувствовал ее нос, скользящий по его щеке, когда ее ногти пробежали по его шее, оставляя едва заметные царапины, он выдохнул и напряжение в плечах стало уходить.

- Я тебя ненавижу, Кис, - тихо сказала она, касаясь губами его уха, - не надо меня поучать, умоляю.

- Я тебя тоже, - он притянул ее ближе, зарываясь лицом в ее волосы, - ты не представляешь, как я тебя ненавижу и то, что ты со мной делаешь.

- Что я делаю? - снова водя носом по его щеке спросила она.

- Я сам не понимаю, - выдохнул он.

Она ничего не сказала, вместо этого она медленно провела губами по его щеке от уха, где он сжимал челюсть от злости, до уголка губ. Он замер, дыхание сбилось и она почувствовала, как его пальцы сильнее сжимаются на ее талии.

- Ева, не надо... - выдохнул он и в его голосе была мольба, которую он сам уже в себе ненавидел.

- Что? - она коснулась его губ, не целуя, - что ты хочешь мне сказать?

- Ничего, - дернулся он и поцеловал ее, слегка прикусывая ее губу.

Его рука скользнула под ее толстовку и он провел ладонью по голой спине. Она выгнулась, прижимаясь к нему ближе и он чувствовал, как ее кожа горит под его пальцами. Она запустила пальцы в его волосы на затылке и слегка потянула, заставляя его запрокинуть голову и дать ей доступ к шее.

Она провела языком по кадыку, прикусила жилку на шее и он почувствовал, как внутри все переворачивается, как кровь буквально закипает, как мышцы напрягаются под ее прикосновениями. Она целовала его шею, спускаясь ниже, к ключицам оттягивая ворот его толстовки, ее дыхание было горячим и прерывистым, а ее рука скользнула вниз к краю толстовки.

- Ева, - выдохнул он, пытаясь перехватить ее руку, но она ловко увернулась и прижалась к нему.

- Не говори ничего, - прошептала она ему в губы.

Она снова поцеловала его, ее язык скользнул по его губам, его дыхание сбилось, его руки снова сами потянутся к ней, пальцы сжали ее талию, притягивая ближе. Она была совсем другая, не та потеряная девочка, которая пришла к нему и разделась, не та, что шептала ночью о своих страхах и остановила его, когда они были трезвы. Сегодня она была через чур смелой и наглой, и это заводило его до дрожи в пальцах.

- Снимай кофту, - выдохнула она.

- Ева, прекращай, - он попытался остановить ее, но она уже сама потянула край его толстовки вверх и он помог ей, сам не понимая, как это произошло.

Она стянула с него толстовку через голову, отбросила ее в сторону и он остался сидеть перед ней с голым торсом наблюдая, как ее взгляд скользит по его груди, по татуировке на ребрах, по тому, как напряглись его мышцы под ее пристальным вниманием.

- Я хочу тебя, - сказала она и в ее голосе не было сомнений, только желание, такое чистое и такое пугающее, что у него перехватило дыхание.

- Ты под кайфом, - хрипло сказал он, пытаясь взять себя в руки, но когда она повела пальцами по его груди, по татуировке к низу живота, он почувствовал, как его тело предает его.

- И что? - она наклонилась к нему, касаясь губами его ключицы и он выдохнул сквозь зубы, сжимая подлокотник кресла.

- Ева, - его голос сорвался, когда она прикусила кожу, - остановись.

- Не хочу, - прошептала она и ее пальцы, расстегнули пуговицу джоггеров быстрым, уверенным движением и он почувствовал, как его дыхание сбивается окончательно.

Она отстранилась от него, но только для того, чтобы удобнее сесть на него сверху, он чувствовал тепло ее тела через тонкую ткань джоггеров, чувствовал, как она прижимается к нему, как ее бедра двигаются и это было так чертовски правильно с учетом их отношений, что он едва не забыл, зачем он пытался остановить ее.

- Да ты и не знаешь, чего ты хочешь, - выдохнул он, но его руки уже сами легли на ее бедра, сжимая их, направляя ее движения.

- Знаю, - она наклонилась и поцеловала его, - тебя.

Он отвечал на ее поцелуй чувствуя, как теряет контроль над собой, когда ее пальцы потянули молнию вниз и коснулись его кожи под резинкой боксеров, он тихо застонал, откидывая голову назад.

- Ты уверена? - спросил он, чувствуя, как его руки дрожат, когда он сжимает ее бедра.

- Да, - она наклонилась к нему и поцеловала его в уголок губ, - я тебя хочу.

Он закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться, но когда она снова качнулась на нем, он понял, что уже не может остановиться. Он помог ей стянуть с нее толстовку и она осталась в одном тонком, почти прозрачном кружевном топе, он увидел, как ее соски ту же встали от холода, провел пальцами по ее груди через ткань и она выдохнула, прикрывая глаза. Он снял с нее топ и смотрел на нее, на ее тело, на бледные следы синяков, которые еще не до конца сошли и внутри него поднималась злость, на Никиту и на самого себя, и на то, что она делает с собой сейчас.

- Ты такая красивая, - выдохнул он, от чего она улыбнулась и это была самая красивая улыбка, которую он когда либо видел.

Она снова наклонилась к нему, целуя его в шею, он ощущал, как ее руки блуждают по его телу и замер, когда ее пальцы снова скользнули под пояс его джоггеров глубже.

- Ева, - его голос был хриплым, - мы не должны.

- Почему? - она снова поцеловала его и он почувствовал, как ее язык касается его, как ее пальцы сжимают его волосы на затылке, как она прижимается к нему всем телом.

- Ты не в себе, - выдохнул он.

Он ненавидел себя за то, что не может просто взять и остановиться, что позволяет ей заходить дальше и дальше, но его губы скользнули вниз от ее к шее и поползли ниже.

- Мне все равно, - она запрокинула голову, когда он прикусил ее сосок и он услышал ее стон, такой искренний, такой настоящий, что у него внутри все перевернулось.

Он хотел ее, блять, как он хотел ее. Все его тело горело, каждая клетка кричала, что нужно просто перестать думать и взять ее, забыв обо всем. Она была такой близкой, такой доступной и чертовски красивой, и он четко понимал, что практически теряет контроль.

Она потянула его джинсы вниз, он неосознанно вместе с ней приподнял таз, давая ей стянуть их чуть ниже, ее пальцы коснулись его члена, она провела по нему вверх вниз и он со свистом выдохнул сквозь зубы, сжимая ее бедра так сильно, что на коже точно останутся синяки.

- Ева, может не надо, - прошептал он, понимая, что теряет последние крупицы контроля.

- Надо, - ответила она, глядя ему в глаза и в ее взгляде было такое доверие, такое желание, что он понял, что она правда этого хочет.

Он перевернул ее, укладывая на кресло и навис над ней, чувствуя, как ее руки обвивают его шею, как она притягивает его к себе.

- Ты хочешь меня или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, потому что ты хочешь забыться? - резко спросил он.

- Я правда хочу тебя, - сказала она.

Она смотрела на него снизу вверх и в ее глазах не было сомнений. Он замер глядя на нее, внутри него все горело, он хотел ее до боли в зубах, но он боялся, что завтра она возненавидит его.

- Ты уверена? - спросил он.

- Да блять, - она впилась ногтями в его кожу, специально делая ему больно, - Вань я хочу тебя, потому что это ты, а не потому, что я хочу забыться и пойти по старому сценарию, хватит уже, пожалуйста.

- Я сейчас, - выдохнул он, отстраняясь.

Он встал, подтянул джоггеры, развернулся и пошел к выходу из самолета, чувствуя, как ее взгляд прожигает спину. Он подошел к железной двери, с силой закрыл ее и нащупав засов задвинул его, чтобы никто не вошел.

Когда он вернулся обратно, она лежала на кресле в одних черных кружевных трусах и он снова навис над ней, впиваясь в ее губы так, что она ахнула.

Его рука скользнула по ее бедрам, сжала их, раздвигая их шире и она застонала, запуская пальцы в его волосы. Он стянул с нее трусы, просто рванув их вниз и она помогала ему, нетерпеливо приподнимая бедра и внутри него все кипело.

Он снял с себя джоггеры до конца, даже не пытаясь быть аккуратным и она схватила его за плечи, утягивая на себя. Он вошел в нее резко, без подготовки, она вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину и он замер на секунду, ощущая, как она сжимается вокруг него, как ее тело адаптируется и принимает его.

- Блять, - выдохнул он, чувствуя, как внутри нее мокро, узко и она пульсирует вокруг него.

Она хрипло, низко застонала когда он медленно вышел почти на половину и он почувствовал, как ее ноги обхватывают его сильнее, возвращая обратно и начал двигаться, резко, грубо, как привык, даже не пытаясь быть чуть нежнее, и она отвечала, неумело двигаясь вместе с ним, ее пальцы впивались в его спину, оставляя царапины.

Он уткнулся лицом в ее шею, чувствуя ее запах, ее сбитое, прерывистое дыхание и то как ее тело дрожит, как она сжимается вокруг него, как ее грудь поднимается от каждого толчка.

Он прикусил кожу на ее ключице, оставляя след и она застонала громче, ее пальцы вцепились в его волосы, заставляя поднять голову и встретиться с ней взглядом. Она смотрела на него и в ее глазах не было пустоты, там было желание, такое явное, такое настоящее, что у него внутри все переворачивалось.

Он не мог отвести взгляд, она была здесь, с ним, не выключалась, не уходила в себя и это было страшнее, чем если бы она просто лежала и позволяла себя трахать.

Он замедлился, чувствуя, как она старательно двигается вместе с ним, как ее мышцы сокращаются и от этого у него снова перехватило дыхание. Он смотрел, как ее губы приоткрываются, как она кусает их, сдерживая стоны, как ее грудь вздымается и не выдержал, он опустил голову и взял ее сосок в рот, чувствуя, как она выгибается, как пальцы впиваются в его плечи.

Ее тихие стоны разносились по пустому салону, смешиваясь с шумом дождя за стенами самолета. Она кусала его плечо, когда он входил слишком резким толчком и он чувствовал, как ее зубы смыкаются на его коже, это было чертовски больно, но он не хотел, чтобы она останавливалась.

Он опустил руку между ними, его пальцы нашли ее клитор и она вскрикнула, когда он начал круговые движения, подстраивая их под ритм своих толчков. Она выгнулась, ее пальцы вцепились в его спину сильнее и он почувствовал, как ее тело начинает дрожать.

Он ускорился, ощущая, как она приближается к грани, как ее дыхание становится прерывистым, как она сильнее сжимается вокруг него. Он смотрел на нее, на ее закрытые глаза, на приоткрытые губы, на то, как она отдается этому моменту и внутри него все сжималось от осознания того, что она доверяет ему так, как не доверяла никому и с ее стороны это было пиздец как зря.

Когда она кончила, он почувствовал, как ее тело содрогается под ним, как она пульсирует, как ее пальцы слабеют на его плечах и это зрелище, как она, дрожащая и мокрая под ним, сбитая с толку собственным удовольствием,  добило его окончательно. Он глухо застонал, уткнувшись лицом в ее шею и рывком вышел из нее, заканчивая сам.

Он лежал на ней, тяжело дыша, чувствуя, как ее пальцы гладят его затылок, как ее дыхание постепенно выравнивается. Внутри него еще пульсировало, но где то на задворках сознания уже начала подниматься липкая, противная тяжесть. Он не должен был этого делать, он хотел ее, взял ее и теперь внутри закипало чувство вины, которое он пытался заглушить. Потому что он понимал, что он был с другой, что изменил ей и это начинало сжирать его изнутри.

Вдруг она чему то усмехнулась он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Ее лицо было раскрасневшимся, волосы растрепались, на шее был след от его губ.

- Ты чего? - спросил он.

- Это так странно, мне должно быть плохо от всего, что происходит в моей жизни, а мне так хорошо сейчас рядом с тобой, - ответила она.

Он резко отстранился, садясь на кресло и утыкаясь локтями в колени, рука сама потянулась к волосам, сжимая их.

- Вань? - она села рядом, касаясь его плеча, - что то не так?

- Ничего, - выдавил он, не глядя на нее, - все нормально.

- Не похоже, - она наклонилась, пытаясь заглянуть ему в глаза, - я что то не так сделала, да?

- Солнышко, ты все сделала хорошо, ты самая лучшая, - поднимая голову и заставляя себя улыбнуться сказал он, - я просто ахуел, что мы это сделали, в хорошем смысле.

Она смотрела на него и он чувствовал, как ее взгляд сканирует его лицо, пытаясь найти подвох. У него внутри все сжималось, но он держал улыбку, заставляя себя не отводить взгляд.

- Точно? - спросила она.

- Точно, - он притянул ее к себе, обнимая и пряча лицо в ее волосах, чтобы она не видела его глаз, - я просто... я не привык к тому, чтобы кто то был мне так важен, а ты важна мне, Ева, пиздец как.

Она молчала, ее пальцы гладили его спину, он не мог сказать ей правду, не мог разрушить этот момент, не мог увидеть боль в ее глазах, которая была бы только его виной.

- Я тоже, - тихо сказала она, - ты важен для меня, я со злости сказала, что ничего не чувствую к тебе, Вань.

Он закрыл глаза, ощущая, как внутри все разрывается от стыда и он понимал, что сделает все, чтобы она никогда не узнала о том, что он натворил.

- Давай только пойдем отсюда, - вдруг сказала она, - здесь душно так, хочется на воздух.

- Давай, - он кивнул, чувствуя облегчение от того, что она не стала копаться, - куда пойдем?

- Пошаримся по улице или напишем ребятам, может они гуляют, - пожала она плечами.

- Хорошо, - выдохнул он.

Они молча оделись, каждый погруженный в свои мысли. Он помог ей застегнуть толстовку, на которой заел замок, заправил ее волосы за ухо и когда она улыбнулась ему, внутри все снова перевернулось. Отвращение к самому себе смешивалось с чувствами к ней и он не знал, как с этим жить дальше.

Он знал, что он мудак, знал, что она заслуживает правды, но он также знал, что потеряет ее, если скажет ей эту правду и он предпочел остаться конченым мудаком, вместо того, чтобы потерять ее.

Они вышли на свежий воздух и пошли по мокрой траве, он сжимал ее ладонь, переплетая свои пальцы с ее. Внутри него все горело, но он улыбался, потому что она смотрела на него и улыбалась в ответ.

Не забываем ставить ⭐️ мне приятно, вам не сложно и быстрее будет выходить продолжение.

Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.

Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)