пролог
Софи, 8 лет
— Мама, мам! Что ты делаешь?! — я звала её, но она словно не слышала.
Она волочила моих младших братьев, как ненужных котят, которых хотят утопить. И действительно, она собиралась это сделать. Я была крепко привязана к стулу, не могла пошевелиться, лишь беспомощно наблюдала, как она методично перерезает им вены, а затем шею. Я рыдала, захлёбывалась слезами, кричала, умоляла её остановиться, но мать лишь бросила на меня равнодушный взгляд и махнула рукой кому-то в сторону.
Сначала я не поняла, что происходит. Только когда чьи-то чужие руки жадно схватили меня, с силой дёрнули, срывая одежду, страх пронзил всё тело. Мужчина, один из клиентов матери, навис надо мной, его дыхание было тяжёлым, зловонным.
— Нет, пожалуйста! Хватит! Не трогайте меня! — мой голос дрожал, прерывался на рыдания. Я понимала, что он собирается сделать, и мне было страшно до оцепенения.
— О, малышка, тебе обязательно понравится, если будешь хорошей девочкой, — он мерзко ухмыльнулся, сжав моё лицо грубыми пальцами. — Ну же, красотка, сделай дяденьке приятно.
Когда он сунул свой палец мне в рот, я вцепилась в него зубами изо всех сил.
— Сука! — взревел он.
В ту же секунду по лицу ударила резкая, оглушающая боль.
Дальше всё словно в тумане: рваные шорты, растерзанное бельё, футболка, брошенная на пол. Я плакала, беззвучно, надрывно. Боль разрывала меня изнутри, оставляя на теле и в душе раны, которые никогда не заживут.
Моя мать убила моих братьев, а потом продала меня.
Когда всё закончилось, я увидела кровь на своих запястьях. Их порезала она.
Софи, 11 лет
С тех событий прошло три года. Моя мать окончательно сошла с ума. Она убила моих братьев, но продолжала говорить о каком-то старшем сыне, которого когда-то тоже хотела убить. Его забрала другая семья.
Она восхищалась женщиной по имени Нера Фальконе. Я не знала, кто это, но рассказы о матери, убившей собственных детей, пугали меня до дрожи.
Я жила в страхе.
Не хотела существовать.
Однажды ночью я проснулась от странных звуков, доносившихся из гостиной.
— Мам? Что ты там делаешь? Почему не спишь?
Когда я вошла в комнату, сердце замерло.
Она сидела в кресле, в воздухе плавно растворялась тихая, жуткая мелодия. На диване были разложены детские вещи — одежда моих братьев.
— Ты... что творишь?! — мой голос сорвался на крик.
Мать лишь рассмеялась, сделала глоток из бокала. Жидкость внутри была густой, тёмно-алой. Это не вино. Скорее, кровь.
— Садись рядом с братьями, милая, — её голос звучал насмешливо, но в глазах пылало безумие. — Ты же не хочешь злить мамочку?
Я сжалась, с трудом сглотнув, но подчинилась.
Она что-то напевала, раскачиваясь в кресле. В нос ударил резкий запах гари. Я хотела что-то сказать, но в следующую секунду всё потемнело.
Очнулась я от жары.
Открыла глаза — повсюду пылало пламя. Горели стены, мебель, потолок. Дышать было нечем, лёгкие разрывались от удушья. Я с трудом пошевелилась, схватила с дивана кусок ткани — кажется, футболку Майкла — и прижала её к лицу, чтобы хоть как-то защититься от дыма. Слёзы текли по щекам, но я ползла, отчаянно борясь за жизнь.
Дверь.
Она не была заперта.
Дальше — провал в памяти.
Когда я очнулась, то лежала в больничной палате. Рядом сидела миссис Лесси, наша соседка. Она часто приходила на помощь, когда мать избивала меня.
— Где я? Что случилось? — голос был чужим, хриплым, будто не моим.
— Всё хорошо, милая. Ты жива, и это главное, — она нежно гладила меня по волосам, успокаивая.
Позже я узнала, что дом сгорел дотла. Мать не успела выбраться.
Она сгорела заживо.
Миссис Лесси хочет оформить опеку надо мной.
Комментарии