чекнутая||Турбо

Нагадав Полине на Марата, а у неё, между прочим, выпало такое: свадьба, семья, дети, отношения, любовь, страсть. ДА Я В ЖИЗНИ ТАКОЕ НЕ ВИДАЛА. После этого я пошла к Марату. Зайдя в комнату, я увидела, как он лежит, скрутившись в колобок. Я подошла, легла рядом и обняла.

- Маратик... Я люблю тебя, ты самый лучший брат. Как у тебя вообще в школе дела? С Полиной поговорили? - спросила я.

Марат же развернулся и тяжело вдохнул.

- Лиль... Я так устал, мне так плохо в школе. Зато по оценкам подтянулся. С Полей не говорили... Но люблю её до боли, - сказал он, громко вдыхая.

- Пошли погуляем? - спросила я с улыбкой.

Марат сразу же оживился и начал одеваться. Я же прошла в комнату. Я оделась в берцы, военные штаны, чёрную толстовку и завязала волосы в пучок. Я вышла, взяв из белого конверта, который дал мне Хайдер, двадцать рублей.

- Пошли, Маратик, - сказала я, выходя из квартирки.

Это были мои самые лучшие часы. Я никогда ещё так не чувствовала себя комфортно. Я понимала, что я в безопасности. Мы шли к трубам, едя сухарики и выпивая «Буратино». Поднявшись на трубы, мы сели на самые тёплые, на которых не было снега. Довольно высоко...

- Лиль... А погнали на дискач? - спросил Марат, улыбаясь.

Я сразу оживилась ещё сильнее. Буквально второе дыхание открылось.

- Погнали! - сказала я, начиная вставать и идти по трубе.

- Да так долго! Давай руку! - сказал Марат, беря меня за руку.

Марат, блять, ты че задумал? - подумала про себя я, и он прыгнул вниз. ТАМ МЕТРОВ ПЯТЬ. Я заорала как резаная и упала прям в сугроб, который был примерно два метра! Как блять вообще так можно...

- Ты больной! - сказала я с улыбкой. Как же я люблю адреналин.

Марат поржал и потащил меня с сугроба. До дома культуры мы дошли довольно быстро. Правда, на нас все пялились... Ну не очень. Ну конечно, пока все девочки нарядные, и я вся в снегу. Зайдя в зал, мы встали в круг универсама, танцуя под «Богатырскую силу». Движения были ритмичные, говоря громко «хэй». Это была самая лучшая дискотека, которую я посетила за всю свою жизнь. Мы стояли с Маратом у барной стойки.

- Спорим, я смогу завести того пацана в постель за пять минут? - сказала я, ухмыляясь и показывая на паренька, стоявшего в углу.

- Да не, не сможешь, - сказал Марат, угорая.

Я же время зря не теряла и пошла в сторону симпатичного мальчика.

- Ты настолько горячий, что даже черти в аду потеют, - сказала я, прикусив губу.

Пацан же ржать начал! И ушёл из ДК нахуй! Вот пидор. Марату проспорила. Я вернулась явно недовольная. Марат же валялся со смеху.

- Ну как постель? - сказал сквозь смех Марат.

- Ой, да отстань ты, - сказала я, закатывая глаза.

Затем я почувствовала, как кто-то толкнул меня в спину. Я обернулась и увидела низкую девчушку, которая смотрела на меня как на говно.

- Хули к парню моему клеишься? - сказала она со злостью.

От такого смеяться даже хотелось.

- К какому нахуй парню? - спросила я, пытаясь сдержать смех.

- Альберт, Лампа.

С этого меня вообще разорвало. Марат же вообще упал и орал в голос со смеху на весь ДК. ДАЖЕ МУЗЫКУ, БЛЯТЬ, ОСТАНОВИЛИ.

- Ты дурочка, что ль? Милая, мне он даже по возрасту не подходит, - сказала я сквозь смех, задыхаясь.

- Ну а сколько тебе? - сказала она уже более спокойно.

- Шестнадцать мне. Успокойся. Альберту, если ты не знаешь, двенадцать, - сказала я, улыбаясь.

Девочка сразу же покраснела, изменилась и убежала. Мы же с Маратом всё ещё смеялись.

- Лиля и Лампа - самый лучший шип! - сказал Марат, смеясь.

Я дала ему лёгкую подзатрещину, и мы направились к выходу из ДК. До дома мы дошли довольно быстро, с учётом того, что мы играли в снежки и успели построить снеговика.

- Лиля, я хочу кушать, - сказал Марат, останавливаясь прям возле подъезда.

- Так пошли домой, я что-то сварганю, - сказала я, стоя рядом с дверью.

- Не, так долго. Погнали в «Снежинку», - сказал он уверенно, будто за это его не запинают. НУ А Я ТО В КАФЕ ДАВНО НЕ БЫЛА. И мы уже направлялись в «Снежинку».

- Марат, а тебе пиздюлей не дадут? - спросила я уже с беспокойством, когда мы подходили.

- Да всё чётко будет. Мы же в кафе пошли, а у нас на районе нету, - сказал он, заходя.

Мы сразу сели за стол, заказывая пасту карбонару, супы, салаты и мороженое.

- Блять, хули так долго несут, - ныл Марат, и сразу же подошёл официант с блюдами. Если честно, было не вкусно.

- Блять, что за хуйню они наложили сюда! - сказала я во весь голос, и меня услышали.

Марат тихо пустил смешок.

- Что-то не так? - спросил официант.

- Да! Вы молоко заморозили и за мороженое это выдали, что ли? Что это за хуйня! - орала я.

Официант сразу напрягся.

- Главного мне сюда зови! - сказала я, и уже Марат напрягся.

- Лиль, ты дура? Мне сейчас пиздюлей дадут, - прошептал он, чтобы услышала только я.

- Нормально, - сказала я, отмахиваясь.

Через пару минут пришёл Жёлтый.

- О, универсам, - сказал Жёлтый в противном тоне и пожимая руку Марату.

Я улыбнулась натянутой улыбкой.

- Вы еду как готовите? Помои собираете и клиентам отдаёте? - спросила я с холодом.

Жёлтый от такого сразу же разозлился.

- У нас самая прекрасная еда! Пошли вон отсюда! Чтобы я вас здесь больше не видел! - орал Жёлтый.

Я же перекрикивала его в ответ под предлогом, что я закрою его кафе.

- Удачи, мне так каждый второй человек говорит, - сказал Жёлтый со смехом.

Я ушла из кафе и повела Марата к мусорке, которая стояла прямо за кафе.

- Лиля, дом в другой стороне. Что мы тут делаем? - спросил Марат, не понимая.

Я улыбнулась и взяла канистру бензина, поливая мусорку, ведя струю бензина прямо к чёрному входу «Снежинки», открывая дверь и чуть-чуть проводя струю в сам вход.

- Пошли, - сказал Марат, ведя меня в другую сторону.

- Марат! Я не закончила!

Но Марат вёл меня к входу. Зачем, блять... ОН ЗАКРЫЛ ИХ ТАМ. МАРАТ, Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ.

- Теперь не будет больше дома быта, - сказал с улыбкой Марат, проверяя, точно ли он запер дверь.

Я посмеялась и побежала обратно к мусорке, кидая спичку.

___________

- Хорошо горит, - сказал Марат, стоя со мной, обнимая друг друга за плечи с улыбкой, слушая раздирающие крики.

- Пошли, пока нас не увидели, - сказала я и потянула его за руку, ведя к дому.

___________

- Марат, тише заходи... А то Полину разбудим... - говорила я, снимая обувь.

- Да тихо я! - сказал Марат, проходя в коридор и падая с громким грохотом.

Я же начала тихо ржать.

- Пиздец, ты лох! - сказала я сквозь смех.

Он же уже не стал напрягаться и пополз до комнаты, от чего я заржала сильнее. С горем пополам мы легли на кровати, и наконец-то я погрузилась в царство Морфея.

______

Утром в 13:20 мы наконец-то проснулись... Мда, нормально так поспали, с учётом того, что домой вернулись только в шесть утра. Я встала и пошла делать на кухню нормальную еду, не то что в «Снежинке»... Слава богу, там больше никто не будет травиться. Я пошла делать овсянку и сырники.

- Марат, вставай уже, время! Полину тоже буди! Хуй пойми когда спать легла и до сих пор дрыхнет! - орала я на всю квартиру, но никто не реагировал.

- Я сырники с овсянкой сделала! - заорала громче уже я, а когда поняла, что всем всё равно, уже психанула и только хотела развернуться, чтобы дать им пизды, и они вставали, ТАК УВИДЕЛА, ЧТО ОНИ УЖЕ СИДЯТ ЗА СТОЛОМ.

- Блять! Что вы так пугаете?! Я сейчас чуть не сдохла, - вскрикнула я, накладывая им кушать, и даже села сама поесть. Так давно нормально не ела, что мне кажется, у меня в желудке пыль появилась. Я попивала чаёк вместе с Полиной, а Марат - кофе.

- Полина, а мы дом быт подожгли, - сказала я, будто каждый день такое делаю.

Полина аж чаем подавилась, а Марат заржал.

- Что вы сделали?! Это... Это дом быта нет больше? Так вас Вова убьёт! Дом быт убрать никто не мог сколько лет уже! Да вы врёте, - говорила Полина с шоком в глазах, но, увидев мою улыбку, сразу сделала серьёзное лицо.

- Вы серьёзно? - спросила Полина, от чего я кивнула с ещё шире улыбкой.

Полина ела уже молча, видимо, обдумывала ситуацию и как, если что, помочь... Поев досыта, мы пошли собираться в качалку. Одевшись и сперев шмотки Маратика, мы вышли на улицу.

- Что будете говорить Вове? Он же убьёт вас, - сказала Полина, останавливаясь у входа в качалку.

- Ничего, - сказали мы одновременно с Маратиком и зашли в качалку.

Оттуда сразу полезли сплетни про то, как кафе подожгли и дома быта нет.

- Здраво, крепостные! - сказал Марат.

Ты когда, блять, историю успел выучить. Сразу же подбежал Пальто.

- Дом быт подожгли! Все думают, кто это, - сказал он на нервах.

Мы с Маратом переглянулись и пошли в комнатушку, где сидели старшие. Полина же осталась со скорлупой, не желая в это влезать. Мы зашли, и сразу на нас все бросили взгляд. Маратик поздоровался со всеми, и мы сели вдвоём на диван.

- Вы в курсах, что произошло? - спросил Кощей довольно напряжённо.

- Да, Пальто рассказал, - сказала я, пытаясь не заржать.

- Кто мог поджечь «Снежинку»? Варианты ваши? - спросил Адидас, хмурясь и осматривая всех.

- Так может, она сама? - спросила я, сдерживая улыбку.

- Цветочек, что за глупые мысли? - спросил Валера, смотря на меня с недопониманием.

- Ну так она «Снежинка», а снежинкам свойственно таять, - сказала я, и тут Марата уже прорвало.

- Не смешно! - рявкнул Кощей.

- Дорогой наш Кощей... Нас, конечно, переполняют... - говорил Марат, пытаясь сдерживать смех и быть серьёзным, делая иногда паузы, чтобы успокоиться. НО ДАЖЕ НЕ УСПЕЛ ОН ДОГОВОРИТЬ, КАК Я УПАЛА С ДИВАНА И ЗАРЖАЛА В ГОЛОС.

- Нет, ну вы достали! У нас дом быта больше нет, а вы ржёте! Жёлтый сгорел! Я, конечно, рад чуть-чуть этой новости, но имейте вы сожаления! - говорил да нет! Верещал Кощей.

- Бессмертный, ну не кричи ты так... - сказала я, лежа на полу.

Ко мне сразу встала моя труба и начала брать меня под подмышки, чтобы поднять.

- Труба, я сама! - сказала я, психуя и пытаясь подняться.

- Цветочек, не кричи, ты ели на ногах стоишь со смеху, - сказал он, ставя меня на ноги и сажая обратно на диван.

Спустя пару минут они и мы с моим любимым братишкой успокоились и просто сидели, слушали старших. Но тут резко влетают в дверь, как к себе домой. Я поворачиваюсь, а там СКАЛЬПЕЛЬ?! Он тут что забыл?! Значит, Хайдеру что-то надо... МНЕ ПИЗДА.

- Ты за мной, - сказал он, тыкая в меня пальцем.

Все сразу же повернулись со злыми лицами.

- Нет, а с чего это она с тобой пойдёт? - сказал злостный Турбо, но сразу перед его лицом появился пистолет.

- Если кто-то сдвинется и начнёт действовать как-либо, я перестреляю вас всех, всех ваших родных, в том числе и эту, - сказал Скальпель, показывая на меня пальцем.

Я встала и повернула взгляд лишь на одного человека - Марата. Я знала, что он будет сильнее всех волноваться, поэтому показала взглядом, что всё нормально. Но его это как-то не сильно успокоило. Было видно, что всё равно волнуется... Бедный мой Марат...

- О, и ты тут тоже с нами пойдёшь, - сказал Скальпель, беря Марата за шкирку и выводя нас из качалки.

Выйдя, он сразу отпустил Марата и пошёл открывать дверь в машину.

- Присаживайся, Лилия, - сказал Скальпель.

Я улыбнулась и села в машину, таща Марата за собой. Сев, Скальпель сразу включил музыку.

- Маратик, не волнуйся, - сказала я, развалившись на сиденье.

- Ты больная?! Лиля, нас на органы везут! - сказал истерически Марат, от чего мы с Скальпелем посмеялись.

- Марат, то, что я тебе сейчас скажу, ты должен держать за зубами! - сказала я спокойно.

Марат нахмурился.

- Ладно, говори давай! - сказал Марат со злостью.

- Ну смотри, я же раньше в Казани жила. И по мнению дяди Кирилла, Вовы, мамы твоей, а ну и Турбо, короче всех, кто меня знал на тот момент, ну так вот. Сейчас я тебе расскажу ту историю, которая правдива. С самого рождения я жила в Казани. В три года умер мой отец, скончался от наркоты. Мать моя всем напиздела, что от алкоголя, и попросила придерживаться этой истории. Мама моя умерла в мои семь лет вместе с мамой Вовы. На два года меня отправили к бабушке в деревню, но я сбежала, так как она стояла ели как на ногах, так ещё и я с вечными проблемами... Я наврала всем о том, что она умерла, и меня сдали в детдом в девять лет. Там я пробыла ну пару неделек, и меня забрала очень крупная семья, и мы жили в Казани. Но они мне запрещали поддерживать с универсамом и с Вовой в целом связь. Поэтому для них я была всё ещё в детдоме. В десять лет я сбежала из дома как раз на заброшенную фабрику. Там я встретила группировку. Мы прямо туда сейчас направляемся. Меня там приняли как за сестру... Так же нашла там друзей, - говорила я где-то с печалью, где-то с холодом, а на конце с улыбкой, посматривая на Скальпеля, который улыбался.

- А самый лучший друг у неё там был Юра, целовались за углом, - сказал Скальпель, от чего я дала ему подзатрещину, а у Марата челюсть открылась. Бедный... Щас до гроба доведу.

- Маратик, этот дебил шутить не умеет. Да мы с Юрой были самыми лучшими, но не сосались за углом! Так вот, там я пробыла весь день. Меня научили, как правильно себя вести на районе, и много другого... Так я к ним сбегала каждый день, а потом получала от приёмных родителей пиздюлей. Бегала я так года два, и в двенадцать лет меня Миша, ну Ералаш, встретил, ахуел знатно, но я напиздела, что приехала на пару часов. Он решил разгуляться со мной по полной, и мы пошли в ларек к тёть Любе. Ох, как там набухались... Так на нас ментов вызывали. Ну и я быстренько съебала, чтобы меня не видел никто. Тогда даже менты приходили к Вове, чтобы узнать, кто мои новые родители, а он сам не в курсе был. В итоге мы с моей приёмной семьёй съебались в Ленинград. Там уже приехала тётя Диляра познакомиться и дядя Кирилл. Про то, что мы бухали, они, кстати, так и не узнали, - продолжала рассказывать я, иногда хохоча со смеху, иногда грустила. Марат же очень внимательно меня слушал. Видно по его глазам, как ему жалко меня.

- Ну и... Родители приёмные отказались от меня, - сказала я с грустью. Скальпель же тоже поменялся в лице, видимо, Хайдер всё рассказал.

- Почему отказались? - спросил Марат, всё ещё заинтересованный.

- Слух в школе пустили, - сказала я с холодом.

Марат чуть поменялся в лице, но старался быть спокойным.

- Лиль, если кто-то там сказал, что ты вафлёрша, не волнуйся. Даже если так, я буду всегда рядом и на твоей стороне. Да даже если ты реально будешь вафлёршей, понятное дело, не по своей воле, я буду за тебя! - говорил Марат уверенно и с сожалением.

- Марат, нет! Не вафлёрша... - сказала я с мокрыми глазами.

Марат же смотрел на меня всё ещё с недопониманием.

- Сказали, что розовая... - сказала я, зарыдав.

** "Розовая" в СССР - это самое ужасное, что могло произойти. Так называли женщин-лесбиянок. Когда слухи разносились по школам, работе, району, то чаще всего женщин сажали в психиатрическую больницу или чмырили, даже пионеры. **

Марат сразу поменялся в лице. Он обнял меня, гладя по спине.

- Лиля, бедная моя сестрёнка, я убью этих уродов! Они будут землю ртом себе копать! Не плачь только, пожалуйста, я не могу видеть твои слёзы, - говорил Марат, успокаивая меня... Он мне как мама...

Спустя минуту я успокоилась и продолжила свой рассказ.

- В итоге об этом узнала группировка, к которой я сбегала, и отправила мне денег. И сумма была такая только у богачей - тысяча рублей. Я тогда знатно ахуела. Позже узнала, и меня поддержали, денег скинули, чтобы жить где-то. В тот же день узнали и мои родители приёмные. Поэтому пошла купила себе довольно хорошую квартирку, нашла работу подальше от моего района. Да, было сложно ехать, но зато с деньгами. Покупала импортные вещи. И через как раз таки два года, то есть в мои шестнадцать лет, я поехала обратно, и мы уже познакомились, - говорила я, а Марат слушал заворожённо, иногда поражаясь мною.

- Это всё очень интересно, но как группировка называется? - спросил Марат, так как где-то не понимал, про что идёт речь.

Я переглянулась со Скальпелем.

- Жилка, - сказала я в обычном тоне, но в названии уже звучала кровь, грубость, холод, страх и всё самое ужасное.

Глаза Марата надо было видеть.

Опа, новая глава подъехала. Извиняюсь за ошибки. Сегодня сделала чуть больше главу. Спасибо тем, кто читает эту хуйню❤❤❤ Пишите типа, если хотите идеи, что хотите увидеть. #снежинкарасстаяла

Слов 2656