чужаки,пришедшие в мои края

Несколько лет назад, в мои безмятежные школьные годы, произошло то, о чём я и догадываться не могла, — то, из чего я с трудом выбралась.

На тот момент мне было четырнадцать, я училась в девятом классе и понемногу готовилась к экзаменам.

И вот я сижу за партой на последнем уроке — русском языке. каждый писал сочинение . Уже конец урока, я давно закончила, и моя работа лежит на краю учительского стола.

Звонок.

— Сдаём работы! — объявляет учитель.

В классе начинается шум: кто-то не успел дописать, кто-то вообще не писал и пытается улизнуть. А я уже выхожу из кабинета и медленно бреду домой. Одна. В тишине. В школе у меня не было друзей, я не могла найти ни с кем общий язык, но была одна лучшая подруга — Ника. С ней я проводила большую часть времени. Я очень любила её и доверяла ей. Ей было чуть больше, чем мне, — шестнадцать.

По дороге домой я встретила Нику, и она сразу предложила прогуляться. Неподалёку от школы находился небольшой парк, мимо которого мы как раз проходили. Вдруг мы услышали шум — раньше оттуда никогда не доносилось ничего подобного. Мы заинтересовались, подошли поближе посмотреть, что там происходит. Вы бы видели удивление и ужас в наших глазах. Неизвестные военные войска захватили наш посёлок. Мы не знали, кто они и чего хотят, и хотели поскорее убежать к моему дому, чтобы прийти в себя и разобраться в мыслях. Но была одна проблема: мой дом находился как раз рядом с этим парком. Другого пути не было, и мы быстро помчались напрямик через парк, думая, что они нас не заметят.

Наши надежды не оправдались. Эти мужчины грубо схватили нас за плечи. Мы были невыносимо напуганы. Я слышала, как бешено колотится сердце моей подруги, как и моё.

— Сэр, что с ними делать? — спросил один из них у их «главного».

Вдруг я услышала голос мамы. Она стояла неподалёку и нервно наблюдала за происходящим.

— Оставьте мою дочь! Ей только четырнадцать! Умоляю! — крикнула она.

Военные не поверили ей — я выглядела намного старше своих ровесниц: высокий рост, выраженные скулы, да и макияж делал меня взрослее. Мама начала умолять их отпустить меня, показывала доказательства моего возраста, спорила.

Как оказалось, этим людям нужны были шестнадцатилетние девушки для сексуальных утех и продолжения их рода. Видимо, они наконец поверили маме и отпустили меня. Я уже хотела побежать домой, но заметила, что Ника всё ещё у них. И тут я увидела странную сцену: моя подруга что-то шепнула мужчине, который держал её за плечо; он кивнул и сразу отпустил её.

Ника побежала ко мне. Крепко обняв меня, я почувствовала, как она дрожала от страха и сдерживала слёзы. Я гладила её взъерошенные волосы, надеясь успокоить. Вдруг она застыла и отступила.

— Что случилось? У тебя всё в порядке? — спросила я.

Она нервно кивнула, прищурив глаза, быстро огляделась по сторонам, взяла меня за руку и быстро повела в сторону моего дома. Меня напрягало её поведение.

Почти добежав, я легонько отпустила её ладонь и присела завязать шнурки. Когда я встала, Ники рядом уже не было. Пока я возилась с обувью, она куда-то исчезла. Меня сковал страх. До дома оставалось всего пара шагов — лишь завернуть за угол.

Когда я дошла до поворота, я увидела её. Ника стояла возле моего дома и о чём-то договаривалась с теми же военными. Один из них заметил, что я подглядываю за ними, и они бросились за мной. Я пыталась убежать, но не смогла. Меня опрокинули на спину прямо на твёрдые камни и осколки разбитых бутылок — они потом оставили шрамы на всю жизнь.

Лёжа на земле, испытывая сильную боль, я громко дышала, пытаясь вдохнуть недостающий воздух и осознавая, что моя подруга, стоящая там, была в сговоре с солдатами: взамен на мою жизнь они не возьмут её в заложницы. Опираясь на руки, я увидела, как тот человек приставил пистолет вплотную к моему животу — не в середину, а прямо в область матки.

— Не бойся, всё произойдёт быстро, — сказал он.

Мои глаза широко раскрылись. Я подумала, что сейчас умру, что моя жизнь закончится, и начала трястись от страха. Но через мгновение страх сменился странным спокойствием. Меня вдруг волновал лишь один вопрос: будет ли мне больно умирать?

С серьёзным лицом я посмотрела на незнакомца и решила спросить его об этом, на что он ответил:

— Обещаю, будет не больно. Всё произойдёт быстро. Ты даже не успеешь оглянуться, как закроешь глаза и всё закончится.

Я снова легла на осколки, которые впивались в спину. Но эта боль больше не имела значения. Лёжа на спине с почти прикрытыми глазами, я тихо плакала — так же, как обычно плакала дома в подушку. Я вспоминала, как спокойно сидела когда-то дома, и меня накрыла сильная ностальгия и обида за всё происходящее.

Я ждала выстрела. Но вдруг из-за угла выбежал мой парень Андрей весь потный, будто оббежал уже весь посёлок и открыл огонь по военным, которые были рядом со мной и моим домом. Я застыла. В такой момент меня спас именно он, а не та, которой я так доверяла. Она же - предала меня и сбежала.

Закончив обстрел, Андрей протянул мне ладонь, помогая встать.

— Ну как ты? Я еле тебя нашёл. Ещё бы немного...и тебя бы уже не стало, — сказал он и наклоня голову оцепенел, будто представил события которые могли произойти.

Он рассказал, что искал меня повсюду, что очень боялся за меня.

Он помог мне подняться, и мы пошли к какому-то дому, который еле держался на земле,но в котором нас не найдут те люди. Зайдя внутрь,мы присели на старый диван и начали делиться тем, что с каждым из нас произошло.

Как оказалось, этим людям уже нужны были не только шестнадцатилетние, но и четырнадцатилетние — из-за того, что первых в посёлке не хватало. Мало кто остаётся учиться в нашей шараге, где остались всего две специальности — повар да электрик. У Ники в её группе поваров было всего человек десять, и только шестеро из них — девушки. А после окончания техникума или те, кто вообще не учился после школы, все сразу уезжали в город. Четырнадцатилетних же было много — у меня в школе было целых пять классов, в каждом по двадцать человек, и большинство были девочки. Поэтому их выбор был очевиден, но, по моему мнению, несправедлив.

Мы ещё немного поболтали, и Андрей пошёл в душ. А я сидела с чувством вины и думала о маме, брате, папе. Что сейчас с ними, пока я спокойно сижу в этом домике?

Пока я размышляла, прошло уже полчаса. Андрей вышел из душа и влажными пальцами начал щёлкать перед моими глазами — капли с его рук разлетелись по моему лицу. Я очнулась от своих мыслей и удивлённо посмотрела на него. Он был немного ошарашен моим состоянием, но понимал меня, поэтому присел рядом и приобнял за плечо.

Через пару дней прибыло большое количество полицейских, и военных задержали. Все девушки были спасены. Жертвы, конечно, были, но их оказалось меньше, чем могло бы быть. Вся моя семья всё это время скрывалась у сестры моей мамы, которая обеспечила им надёжную безопасность. Вскоре мы встретились. Мама в слезах крепко обняла меня, а после моего рассказа она также поблагодарила Андрея за моё спасение.

Сейчас мне двадцать пять. Мы с Андреем переехали в город, живём вместе, работаем и радуемся жизни, изредка тревожно вспоминая то, что произошло несколькими годами ранее. А где же моя подруга Ника? Я её с того дня больше не видела.