до первого дождя||адидас/ожп

прошло уже несколько бесконечно долгих дней с той странной, неловкой и скомканной встречи на тесной кухне, после которой суворов будто окончательно растворился в сером тумане.
он больше не ждал ее у облупившегося подъезда, не мелькал привычной тенью на углу старой хрущевки, не провожал тяжелым, испытывающим взглядом, в котором раньше так отчетливо читалось что-то большее, чем простое любопытство.
карина поначалу искренне выдохнула, эта внезапная тишина казалась ей спасительной гаванью, возможностью наконец-то прийти в себя, унять дрожь в руках и навсегда выкинуть из головы его упрямый, резко очерченный профиль. но по вечерам, когда в замерзшее окно с силой стучался колючий декабрьский ветер, ей вдруг начинало отчаянно, до физической боли не хватать чего-то совершенно конкретного. ей не хватало того самого надежного мужского плеча, на которое она так привыкла беззаботно опираться последние три недели.  наговорила лишнего только ради того, чтобы родители не дай бог не подумали ничего предосудительного. а теперь, кусая губы в пустой комнате, ловила себя на щемящей мысли, что эта «лишняя» и запретная близость была единственным настоящим, что вообще согревало ее в этой серой, унылой рутине.

оказалось, суворов отдалился вовсе не из-за глупой мальчишеской гордости или обиды. это не в его планах. в один из серых дней, возвращаясь после тяжелых пар из университета, карина едва не врезалась в марата на обледенелой тропинке. парень был заметно на взводе, куда-то сильно спешил, пряча руки в карманы ярко синей куртки, но, увидев ее, резко затормозил, едва не поскользнувшись на утоптанном снегу.

- эй, рахимова! - звонко окликнул он, и в его обычном пацанском голосе вдруг прозвучало не привычное ребяческое озорство, а какая-то непривычная, взрослая серьезность.

- привет, марат. ты чего так несешься? случилось что-то? - она мгновенно нахмурилась, чувствуя, как внутри неприятно и тревожно екнуло сердце.

- слушай, ты ж всю голову себе сломала, думая, че это вовка отдалился от тебя, - марат даже не стал дожидаться ее ответа, упрямо двинувшись дальше по тропинке и тем самым вынуждая девушку поспевать за ним быстрым шагом. - приболел он, поняла? а лечиться его не заставишь, упертый, как баран. да и к тебе принципиально не идет, говорит, заразить боится, прикинь? благородный, аж тошно. короче, я че знал, сказал, помог чем смог, а дальше давай сама думай, че с этим делать.

марат резко свернул в сторону темной подворотни, где в полумраке его уже дожидался приятель по кличке пальто, и бросил на ходу короткое, небрежное «пока». карина так и осталась стоять посреди заснеженного тротуара. холодный воздух обжигал легкие, но она отчетливо понимала, что просто не сможет оставить все как есть. судьба слишком долго и настойчиво сталкивала их лбами везде, и она слишком сильно чувствовала эту глухую, непреодолимую тягу к суворову, чтобы просто отвернуться и сделать вид, что ей все равно.

вернувшись домой, девушка даже не притронулась к оставленному на плите обеду. быстро, с каким-то ожесточением сбросив с себя строгую, неудобную университетскую форму, она натянула привычные широкие джинсы, огромную теплую толстовку и, почти не глядя, выгребла из домашней аптечки несколько первых попавшихся пачек таблеток от жара и простуды. сунув их в карман куртки, она бесшумно выскочила на темную улицу, отчаянно надеясь, что в этот поздний час ее никто не заметит и не станет задавать лишних вопросов.
однако морозный вечер приготовил для нее совсем другую встречу. в густых сумерках двора, прямо под тускло мерцающим желтым фонарем, она внезапно разглядела знакомый, тяжелый мужской силуэт в длинном темном плаще. это был не вова. сердце карины пропустило тяжелый удар и болезненно забилось где-то у самого горла, когда она узнала эти кудрявые темные волосы и наглую, расхлябанную походку. костя. кащей. ее личный кошмар и прошлое, от воспоминаний о котором она так долго и безуспешно пыталась отмыться.

- о, какие люди в нашем болоте обретаются, - мерзко процедил он сквозь зубы, лениво выдыхая густую струю едкого табачного дыма прямо ей в лицо. на его худом лице играла та самая приторная, издевательская улыбка, от которой карине всегда становилось физически дурно. - приветствую, каринка. куда это мы так торопимся в темноте? к новому ухажеру бежишь?

- не твое дело. иди куда шел, кость, — резко бросила она, изо всех сил стараясь не смотреть на свежие ссадины и кровоподтеки на его скулах.

от одного его присутствия ее начинало подташнивать. этот человек всегда возникал в ее жизни только тогда, когда у него самого все шло наперекосяк и ему требовалось либо выплеснуть на кого-то свою злобу, либо найти временное утешение.

- да ладно тебе, че ты сразу колючая такая стала? - кащей сделал широкий шаг вперед, полностью перекрывая ей узкую тропинку между сугробами. - ты че, реально думала, что так просто соскочишь? забыла, как красиво я тебя одаривал, как пылинки сдувал? я ведь тебе, дуре, все твои косяки прощал. а ты меня взяла и кинула, как псину.

----------------------------------------------------------

год назад их знакомство казалось карине красивой сказкой: дорогие подарки, рестораны, постоянное внимание взрослого авторитетного парня.
но сказка быстро превратилась в душный, контролируемый кошмар. его дикая зависимость, постоянное вранье и скотское отношение разрушили все какие-то полгода.
в тот памятный вечер, когда она увидела его с очередной дешевой девкой, карина просто развернулась и ушла, бросив ему в лицо холодное.

- кость, мне надоели твои качели, я ставлю точку.

а ночью он, вусмерть пьяный, орал под ее окнами на весь двор, смешивая признания в любви с грязными проклятиями.

----------------------------------------------------------

- это было в прошлом, кость. забудь и отстань от меня, - карина попыталась протиснуться мимо него, но не успела.

в ту же секунду его  холодная ладонь мертвой хваткой вцепилась в ее запястье. хватка была такой сильной, что кости, казалось, вот-вот хрустнут.

- блять! пусти, мне больно, отпусти! - вскрикнула она, зажмурившись от резкой вспышки боли и чувствуя, как от бессилия и страха по щекам потекли горячие слезы.

- а мне, сука, тогда не больно было? - прошипел кащей, притягивая ее ближе к себе, так что она почувствовала тяжелый запах перегара и дешевого табака.

- я же тебе говорил, что ты еще поплатишься за свое отношение. как думаешь, пустить про тебя грязный слух по району, чтоб от тебя все пацаны шарахались, или прямо сейчас тебе личико подпортить, чтоб не строила из себя королеву?

- пусти, пожалуйста, костя, умоляю, - карина отчаянно дергалась, пытаясь высвободить руку, но он лишь сильнее сжимал пальцы, оставляя глубокие следы на нежной коже.

- че ты там мямлишь? погромче давай, не слышу ни хера, - ухмыльнулся он, упиваясь ее беззащитностью.

- ебальник тебе сейчас начистить мямлит, если руку не уберешь, - вдруг раздался из темноты ледяной, хриплый и до боли знакомый голос.

один резкий, тяжелый удар кулаком в челюсть, и бывший авторитет, глухо вскрикнув, повалился на холодный, истоптанный снег. суворов стоял над ним,

- тебе че, урод, сегодня мало досталось? - глухо прорычал владимир, глядя на лежащего кащея с такой неприкрытой, опасной яростью, что тот даже не попытался подняться, лишь злобно сплюнул кровь на снег. - она со мной ходит. дернешься еще раз в ее сторону, поговорю лично. понял меня?

не дожидаясь ответа, вова крепко взял дрожащую карину под локоть и быстро увлек за собой, заводя за угол, прямо к темному подъезду своего дома.
только оказавшись в полумраке лестничной клетки, подальше от чужих глаз, они наконец остановились. карина, все еще всхлипывая, протянула руку и осторожно прижала ладонь к его лбу, кожа суворова была буквально обжигающей, он горел.

- господи, вова... ты же больной весь, сумасшедший, куда ты в такой мороз вылез-то? - тихо причитала она, бережно вытирая слезы со щек свободной рукой.

- за сигаретами шел, - хмуро соврал он, даже не глядя ей в глаза, и осторожно, почти невесомо перехватил ее за руку. он медленно потянул вверх рукав ее куртки, а затем и плотную ткань толстовки. на белом запястье уже отчетливо наливались багрово-синие, уродливые отпечатки чужих пальцев. - завтра я с этим без тебя поговорю. популярно объясню, как себя вести надо. а тебе кто вообще наплел, что я расклеился?

- марат проболтался... только не вздумай его ругать, пожалуйста, он ведь искренне хотел помочь, - карина торопливо вытащила из кармана шуршащие пачки лекарств и вложила их в его горячую ладонь. - пообещай мне, что ты сейчас же зайдешь домой и выпьешь это. ладно?

она смотрела на него снизу вверх такими преданными, взволнованными глазами, какими смотрят только самые беззащитные существа, отказать которым было бы настоящим преступлением.

- обещаю, - негромко ответил владимир, принимая таблетки и пряча их в глубокий карман своей куртки. он тяжело вздохнул, а затем на его губах вдруг появилась едва заметная, теплая ухмылка. он сделал шаг ближе к ней, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. - и это все? просто таблетки сунула и уйдешь? давай провожу хотя бы.

- спасибо, не надо..и за то, что защитил, - едва слышно прошептала карина.

переборов всю свою хваленую гордость и страх, она приподнялась на цыпочки и нежно, почти невесомо прикоснулась губами к его щеке. этот крошечный, робкий поцелуй оставил невероятно теплый, щемящий след посреди этой суровой, ледяной зимы. карина смущенно улыбнулась, понимая, что этим простым жестом она только что дала ему твердое обещание и надежду, которую он так долго ждал.

на лице суворова впервые за все эти тяжелые дни расплылась настоящая, искренняя улыбка, и это редкое тепло мгновенно разлилось сладкой тяжестью у него в груди.

- я прям хожу с тобой, да? - карина потянулась руками к его воротнику, бережно поправляя его, лишь бы отвлечь парня от секундного замешательства и скрыть собственное смущение. - может, это пока только в твоих заветных мечтах происходит?

- скоро будешь ходить как миленькая, - уверенно и тихо пообещал он, поймав ее взгляд.

- много хочешь, суворов. всё, давай иди лечись, до встречи, - она напоследок ласково провела большим пальцем по его разбитой, воспаленной скуле, быстро развернулась и почти быстрым шагом пошла в сторону своего дома. ее сердце колотилось как сумасшедшее, внутри все буквально пело от какого-то детского, глупого счастья, а с лица никак не сходила глупая улыбка. неужели она действительно так глупо и бесповоротно влюбилась?

- до встречи, рахимова, - негромко бросил ей вслед владимир. он постоял на крыльце еще пару минут, провожая ее взглядом, пока ее фигура окончательно не скрылась за углом соседнего дома, и только после этого зашел в свой подъезд, продолжая глухо, счастливо улыбаться собственным мыслям.

едва он разулся в полутемном коридоре и повесил тяжелую куртку на вешалку, как сразу прошел на кухню. у окна, облокотившись на подоконник, стоял марат. младший брат улыбался во все тридцать два зуба, держа в руках кружку с остывающим чаем.
- ну ты, конечно, выдал! - тут же принялся стебаться марат, прищурив глаза. - а подошел-то как красиво, а как заулыбался, больной наш! а как она тебя в щечку-то чмокнула, у-у-у, защитник! все видел из окна! что хочу то и ворочу.

- марат, рот свой закрой, пока не прилетело, - без единой капли злости, с мягкой улыбкой ответил вова и, покачав головой, ушел в свою темную комнату, мечтая наконец-то лечь в постель.

- а я ведь сразу знал, что это именно она! - крикнул ему вслед из кухни неугомонный.

- правильно догадывался, мелкий, - негромко донеслось из глубины квартиры.

карина тем временем уже сидела на своей уютной, залитой мягким светом кухне. на столе стояла бутылка хорошего красного вина, и они с мамой неспешно потягивали его из тонких бокалов, ведя тихий, откровенный разговор.

- смелая ты у меня все-таки выросла, дочь,- тихо произнесла женщина, ласково поглаживая карину по ладони.

- я не знаю, мам... - вздохнула девушка, бережно пряча под длинным рукавом толстовки ноющее запястье, на котором под утро обязательно расцветут страшные синяки. о них, как и всегда, знал только один человек. ее суворов.
- вдруг все это зря? вдруг он не захочет ехать со мной в другой город, когда я уеду учиться? вдруг на него вообще нельзя положиться, и он просто уличный пацан, который сегодня есть, а завтра пропадет?

- вот тогда ты все и поймешь, - спокойно и мудро ответила мать, глядя на дочь теплыми, понимающими глазами. - тот самый он человек или нет.

- мам, ну с чего ты вообще взяла, что у нас с ним хоть что-то нормальное получится? - карина грустно опустила глаза в бокал с рубиновой жидкостью. - мне кажется, я ему сейчас только лишние проблемы создаю и мозги выношу своими сомнениями.

- ты сейчас и мне их успешно выносишь, - мягко усмехнулась женщина, делая небольшой глоток. - всё, закрыли тему. потом расскажешь мне, что у вас там произойдет после следующей вашей встречи.