Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 2. Лазурная Орда
Они были синими. Но не просто синими — это был цвет, которого не должно было существовать в природе. Цвет, который человеческий глаз не эволюционировал, чтобы видеть. Это был оттенок глубокого, пульсирующего космоса, цвет bruised galaxy (ушибленной галактики), цвет между ультрафиолетом и абсолютной тьмой.
Грибы. Тысячи, нет, десятки тысяч грибов. Они покрывали дно оврага, карабкались по стенам, свисали с ветвей нависающих деревьев, словно светящиеся сталактиты. Их шляпки были похожи на перевернутые колокола, полупрозрачные, с видимой внутри пульсирующей сеткой вен, по которым текла светящаяся лазурная жидкость.
Но самое страшное и завораживающее было не в их цвете.
Они двигались.
Это была орда. Медленно, с неслышимым шорохом, который отдавался прямо в зубах Ильи, грибы перемещались. Они не росли — они маршировали. Гифы, их подземные ножки, вырывались из земли и вонзались в новое место. Шляпки поворачивались, словно тысячи слепых глаз, ища источник тепла. Илья стоял на краю оврага, парализованный первобытным ужасом и восторгом. Его разум, привыкший к сеткам координат, пытался найти в этом хаосе паттерн. И он его нашел.
Они двигались не случайно. Они образовывали гигантскую, постоянно меняющуюся спираль Фибоначчи, закручивающуюся в центр оврага, где возвышался гриб-левиафан, размером с легковой автомобиль. Его шляпка переливалась всеми оттенками лазури, испуская низкочастотный гул, который Илья чувствовал не ушами, а грудной клеткой.
«Спускся», — подумал он. Но это была не его мысль. Мысль была скользкой, холодной и пахла озоном.
Илья сделал шаг вниз. Склон оврага был мягким, пружинистым. Под его ботинками грибы лопались, выпуская облака спор. Споры не падали. Они поднимались вверх, закручиваясь в золотые и синие нити, обвивая его ноги, руки, лицо.
Он упал на колени перед центром спирали. Лазурный свет был таким ярким, что он видел собственные вены сквозь кожу — они казались черными на фоне этого неземного сияния. Огромный гриб-левиафан наклонился к нему. Тонкая, светящаяся нить-гифа, похожая на медузу, потянулась к его лицу. Илья не отстранился. Он открыл рот, чтобы крикнуть, но нить вошла внутрь.
Вкус меди. Вкус звездной пыли. Вкус бесконечности.
Его зрачки расширились, поглощая лазурный свет, и мир, каким он его знал, рухнул.
Комментарии