Между нами тонкий лёд: Осколок надежды

Пара выходит на свет, словно сотворённая изо льда. Он — тёмная ночь в облегающем камзоле, она — снежное волшебство, облако из блёсток и струящейся ткани юбки. Их руки, облачённые в белые перчатки, сплетены не для поддержки, а как продолжение одной идеи, одного ритма.
Музыка как их основа и способ подчеркнуть всю красоту.
Они не скользят, а рассекают тишину, и лёд покорно поддаётся под стальными лезвиями, оставляя за собой сложный узор — память об их танце. Это танец стихий, где доверие — единственный закон. Он подбрасывает её в воздух, и на мгновение она замирает, изогнувшись, как лебедь, прежде чем упасть в его надёжные руки. Акт захвата — не простой элемент, а естественное продолжение движения. Вдох и выдох.
Затем они устремляются в стремительное вращение, образуя единый вихрь из двух тел. Её юбка развевается, как распустившийся цветок, его тень — её незыблемая опора. Они смотрят только друг на друга, и в этом взгляде — целая вселенная: вызов, нежность и абсолютная вера. В их мире нет страха, есть только музыка, лёд и партнёры.
Апогеем становится, когда он удерживает её в шпагате над льдом, а она, как павшая звезда, касается его плеча. В этой застывшей позе — вся история их танца: сила и хрупкость, полёт и притяжение. Музыка стихает, но её эхо ещё витает под сводами, смешиваясь с тихим свистом лезвия, завершающим последнюю фигуру.
Они вписали себя в историю на этом льду, получив билет на самый важный турнир в жизни фигуриста.
Золото на их шеях отливала холодным блеском под софитами. Улыбка не сходила с их лиц, а рука Джекса плотно обнимала талию партнёрши.
— Ну что, куколка, довольна? — прошептал он так, чтобы слышала только она, не переставая улыбаться зрителям.
— Я буду довольна, когда мы выиграем золото на Гран-при, — так же сладко улыбаясь в ответ, сквозь зубы процедила она и прижалась к нему чуть крепче, будто в порыве нежности.
— А мне нравится, как мы работаем на публику, — он повернул её к себе, делая вид, что хочет взглянуть ей в глаза, и застыл в этой эффектной позе под новый взрыв аплодисментов.
Дверь отделяющая трибуны и помещение для фигуристов с грохотом захлопнулась, заглушив оглушительный гул трибун. Внезапно воцарилась звенящая тишина, которая давила на уши. Рагата, не оглядываясь, направилась по холодному коридору, яростно стягивая перчатки с рук.
— Удивительно. А я думаю, что сделала его чисто. В отличие от твоей подкрутки. Мне показалось, или сегодня ты решил поймать меня не за талию, а за ухо?
— Кейн, я не виноват в том, что она такая истеричка. На льду она действительно отлично справляется, но в жизни с ней просто невозможно. Если бы не лёд, я бы никогда не связался с ней.
Девушка обернулась и, услышав слова Джекса, вздрогнула. Она быстро схватила свою сумку с вешалки и поспешно вышла из раздевалки.
— Джекс, тебе нужно научиться контролировать свои эмоции. Зачем ты снова обидел её? Джекс опустил голову, глядя на дверь, за которой только что скрылась девушка.
— Просто ей нужно повзрослеть, — сказал он, стараясь не признать своей грубости. Он хотел взять свои вещи и выйти, но голос Кейна остановил его.
— Джекс, завтра утром вы с Рагатой должны быть в центре хореографии и пластики.
— Почему? — удивлённо спросил парень, поворачиваясь к тренеру.
— Вам нужно готовиться к гранд-при. Эта медаль — только начало вашего пути, — Кейн посмотрел на медаль, висящую на шее Джекса.
— Обязательно, — холодно ответил Джекс и вышел из раздевалки.
— Почему ты не можешь быть таким, как тогда? — вырвалось у нее, и слова понеслись в вечернюю пустоту. — Почему сейчас от тебя не дождешься ни слова поддержки?
— Каким «таким»?
Она вздрогнула. Неужели не почудилось? Из сгущающихся сумерек возник Джекс. Он подошел, но сохранил дистанцию, так же опершись о перила.
— Понимающим, — выдохнула она, не глядя на него. — Хоть чуточку... человечным.
— Я не бесчувственный болван, я реалист, — его голос прозвучал твердо, но без привычной колкости. — И... мне жаль, если мои слова тебя ранят.
От такой несвойственной ему мягкости она невольно повернулась к нему.
— Ты... извиняешься?
Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.
— Считай это техническим перерывом в наших боевых действиях.
Она внимательно всматривалась в его профиль, очерченный закатным светом, и по телу снова пробежало то самое, знакомое с детства тепло.
— Так зачем ты пришел? — спросила она почти шепотом. — Неужели просто... поддержать?
Он на секунду задержал взгляд на ее глазах, а потом отвёл его в сторону, к последней полоске зари.
— Кейн велел передать. Завтра в десять — центр хореографии. Пора ставить программу на Гран-при.
Парень, сказав это, развернулся и направился в противоположную сторону. Девушка, наблюдая за закатом, лелеяла надежду, что, возможно, ей удастся разжечь между ними огонь, который горел в её сердце.

Информация и главы выходят раньше в моем телеграмм
Тг: Aviel в сети