Под одним снегом

Тишина, повисшая в классе после ухода Нико и Тео,, была почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, заставляя дышать через раз. Астрид сидела неподвижно, уставившись в одну точку на лакированной поверхности своей парты. Её идеальный нюдовый макияж не мог скрыть подступающей к горлу бледности, а нижняя губа едва заметно подрагивала. Селин, оставшись безмолвной мишенью для презрительных взглядов одноклассников, медленно опустилась на свой стул. Её плечи судорожно вздрагивали, а слезы позорно размазывали тушь по щекам. Весь их непотопляемый авторитет, сотканый из дорогих брендов, высокомерия и родительского влияния, только что рассыпался в прах на глазах у всех.

Юна продолжала стоять рядом со мной, тяжело дыша от пережитого гнева. Её ладони, все еще лежавшие на моих плечах, слегка подрагивали.

- Ты как, Далия? - тихо, едва слышно спросила она, наклоняясь к моему уху. - Тебе не холодно? Может, пойдем в медпункт? Или попросим твоего водителя приехать пораньше?

Я подняла голову, глядя на свою верную подругу, и мягко накрыла её руку своей. Огромный рукав белого худи Нико полностью скрыл мои пальцы, оставив снаружи лишь кончики ногтей.
- Всё хорошо, Юна. Правда. Мне уже гораздо теплее, - ответила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. Марокканское солнце внутри меня не позволяло мне сломаться от норвежской грязной воды. - Не нужно вызывать Тони. Мы останемся до конца уроков. Если я сейчас уйду, Астрид решит, что она добилась своего и выжила меня отсюда. А этого не будет.

Даниэль, который всё это время молча стоял у соседней парты, напряженно наблюдая за развязкой, наконец выдохнул и подошел ближе. Его карие глаза были серьезными и обеспокоенными. Он посмотрел на пакет с моей мокрой формой, а затем - на Юну.
- Я могу съездить к тебе домой и привезти твою спортивную форму, если нужно, Далия, - предложил он с той самой расслабленной и надежной вежливостью, которая была его визитной карточкой. - Моя машина внизу. Это займет полчаса.

- Не стоит, Дани, спасибо, - я качнула головой, поправляя графитовый платок. - Одежда Нико... вполне удобная. Главное, что она закрывает всё, что нужно. Мне этого достаточно.

Юна вздохнула, но спорить не стала. Она прекрасно видела стальной блеск в моих серо-зеленых глазах. Марокканская гордость была той самой крепостью, которую ни одной грязной водой невозможно было размыть. Она аккуратно села за свою парту впереди меня, а Даниэль вернулся на свое место, напоследок бросив еще один хмурый взгляд в сторону Астрид.

В этот момент в класс вошел учитель истории, мистер Бьерн. Он держал в руках стопку распечатанных материалов и, увлеченный своими мыслями, даже не заметил царящего в кабинете траура.
- Так, одиннадцатый класс, открываем тетради и макбуки, - бодро скомандовал он, проходя к интерактивной панели. - Сегодня мы продолжаем разбирать колористику урбанизма, но уже на примере готической архитектуры. И где, кстати, Ларсен и Андерсен? Звонок уже прозвенел.

В классе никто не проронил ни слова. Астрид замерла, сжав зубы, а Селин поспешно уткнулась в экран телефона, пряча заплаканное лицо.

- Они... ушли по личным делам, мистер Бьерн, - негромко произнес Даниэль, спасая ситуацию от лишних расспросов.

- По личным делам? Во время учебного процесса? - учитель недовольно покачал головой, но развивать тему не стал. - Ладно, разберемся позже. Запишите первую подтему...

Пока мистер Бьерн увлеченно рассказывал про стрельчатые арки и витражи средневековой Европы, я сидела, укутанная в огромное белое худи, и пыталась упорядочить свои мысли. От плотной хлопковой ткани по-прежнему отчетливо пахло ментолом, свежестью и дорогим мужским парфюмом. Этот запах словно создавал вокруг меня невидимый кокон безопасности, отсекая весь внешний мир с его интригами. Нико Андерсен. Парень, которого я считала своим главным врагом в этом лицее. Человек, чей непробиваемый стальной щит безразличия вызывал во мне только глухое раздражение. Почему он помог мне? Почему отдал свои личные вещи, даже не задавая лишних вопросов, и так жестко поставил Астрид на место? «Тебе идет синий цвет, Снежинка. Не злись», - его утренние слова эхом отозвались в моей голове. Между нами была война, но этот его поступок... он путал все карты.

***

Тем временем на другом конце Осло, далеко за пределами элитной академии «Stars», белая BMW на огромной скорости летела по полупустому шоссе в сторону набережной.

Нико крепко сжимал кожаный руль, его костяшки пальцев побелели от напряжения. Его ледяные серо-голубые глаза были устремлены строго на дорогу, а челюсти были плотно сжаты. Внутри него бушевал шторм, который он так тщательно пытался скрыть под маской ледяного короля.

На пассажирском сиденье, откинувшись на спинку и уставившись в боковое окно, ехал Теодор. Наушники по-прежнему висели на его шее, но на его лице не было и следа привычной беззаботной у улыбки. Он крутил в руках ключи от машины, и его каре-зеленые глаза были темными от едва сдерживаемого презрения к тому, что произошло в классе.

- Ну и дура же эта Нюгорд, - тихо, но отчетливо произнес Теодор, нарушая монотонный рокот мотора. - Вылить грязную воду на девчонку... Это ниже любого плинтуса, Нико. Даже для её избалованного мозга это слишком.

Нико ничего не ответил, лишь сильнее нажал на педаль газа. Машина послушно рванула вперед, обгоняя редкие легковушки. Его мысли были заняты другим. Он вспоминал испуганный, но полный затаенной гордости взгляд Далии через приоткрытую дверь туалета. Её платок, испачканный мыльной пеной, её дрожащие губы и этот упрямый, злой подбородок, который она отказывалась опускать даже в самый унизительный момент. Она не заплакала при нем. Не закричала. Она держала удар до конца. И то, как она вошла в класс в его огромном белом худи, с высоко поднятой головой, заставило Нико почувствовать странное, доселе незнакомое ему чувство. Уважение. Глубокое и искреннее уважение к этой марокканской девчонке, которая оказалась сильнее всей этой холеной норвежской элиты вместе взятой.

- А Селин? - Теодор горько усмехнулась, вспоминая панику в её глазах. - „Теошечка, это не специально... Зачем ты за них заступаешься, они же чужие..." Боже, какая же она дешевка. Назвать Юну и Далию тупицами... Да они ногтя их не стоят.

Нико плавно сбросил скорость и свернул на смотровую площадку у самого берега Осло-фьорда, прямо напротив того места, где они вчера делали финальные синие кадры. Он заглушил мотор, и в салоне воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на приборной панели и свистом ветра за стеклом.

Нико откинулся на подголовник кожаного кресла и повернул голову к другу:
- Ты слишком остро среагировал на Селин, Тео. Защищал Юну?

Теодор на секунду замер. Его пальцы перестали крутить ключи, а в каре-зеленых глазах промелькнула тень той самой глубокой, болезненной тайны, которую он хранил внутри своего сердца уже больше года. Он посмотрел на темную, покрытую мелкой ледяной крошкой гладь воды за окном и криво усмехнулся, натягивая привычную маску безразличия:
- Я просто не люблю, когда обижают моих друзей, бро. Юна - наша подруга. Далия - теперь кажется тоже, раз уж мы делаем общие проекты. Я не собираюсь молчать, когда всякие люксовые куклы пытаются мешать их с грязью. И тебе, кстати, тоже не всё равно. Ты отдал ей свои шмотки. Твоё любимое худи, к которому ты вообще никому прикасаться не разрешаешь.

Нико промолчал, переводя взгляд на руль. Тео был прав. Он ненавидел, когда кто-то трогал его личные вещи. Но в тот момент, в коридоре, когда он услышал этот тихий, умоляющий голос Далии, у него даже мысли не возникло отказать. Ему хотелось защитить её. Смыть с неё эту грязь, которую вылила Астрид, и вернуть ей эту её марокканскую, палящую гордость.

- Нюгорд перешла черту, - сухо произнес Нико, и его голос прозвучал как сталь. - Она думает, что если наши родители ведут общий бизнес, я буду терпеть её закидоны и её одержимость. В этот раз она ответит за свои действия. Я поговорю с отцом. Пусть её семейка поймет, что их статус в Осло не дает им права вести себя как животные.

Теодор удивленно посмотрел на друга. Андерс Андерсен, отец Нико, был суровым и жестким человеком, магнатом, который не терпел подростковых разборок. Если Нико решился втянуть его в это дело - значит, Астрид действительно подписала себе смертный приговор в плане репутации.

- Жестко, - кивнул Тео, доставая из кармана телефон. - Но правильно. Ладно, ледяной король, погнали обратно?

Нико молча завел двигатель. Белоснежная машина с ревом развернулась на заснеженной площадке и устремилась обратно к академии «Stars».

***

Когда они вернулись, финальный звонок уже прозвенел. Ученики лениво потянулись к выходу из лицея. Мы с Юной и Даниэлем шли по главному коридору в сторону раздевалки. Пакет с моей мокрой формой я крепко прижимала к себе, стараясь не смотреть по сторонам. Огромное белое худи Нико по-прежнему привлекало слишком много внимания, но мне было всё равно. Мой внутренний щит был восстановлен.

У самых дверей раздевалки нас встретили Нико и Тео. Они стояли, прислонившись к стене, и Теодор уже вовсю улыбался своей привычной, харизматичной улыбкой, будто и не было той ярости несколько часов назад.

Нико стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы своего черного пальто. Его ледяной взгляд скользнул по Юне, Даниэлю, а затем остановился на мне. Он посмотрел на то, как на мне сидит его белое худи - рукава закатаны в несколько раз, подол почти достает до колен. На его губах снова появилась та самая едва заметная, мягкая полуулыбка.

Я сделала шаг вперед, отделяясь от Юны и Даниэля, и посмотрела ему прямо в глаза:
- Спасибо, Андерсен. Еще раз. Твои вещи... они спасли меня сегодня. Я всё постираю и верну в пятницу.

Нико наклонился чуть ближе, и его стальной взгляд на секунду потерял свою леденящую глубину, становясь удивительно теплым и живым:
- Оставь себе, Снежинка. Тебе в нем гораздо теплее, чем в твоем синем пальто. А Нюгорд больше тебя не побеспокоит.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар от этого его тона и от этого обещания.

____________________________________________________________

Как вам продолжение?