Одержимость Дьявола

                        Глава вторая. Ведьма.

  По окончанию скучного дня нам предложили пойти посмотреть очередную игру по футболу.

  В нашей школе есть собственной футбольный клуб с парнями, которые возомнили себя королями. Да, ничего особенно не ожидалось от типичной школы для богатых, для которой даже был построен настоящий стадион для матчей, спонсором которого был мой, черт возьми, отец.

  В прошлом он сам был футболистом и даже мог бы попасть в сборную «Ливерпуль», но на отборе получил серьёзную травму и остался хромать на всю жизнь. Он подавал огромные надежды, но все рухнуло в один день.

  Из-за несбывшейся мечты Кристофер Де ла Роуз открывает уже третью частную клинику «КатКлиник».

  Кстати говоря, в этой клинике работают родители Регины. Отец Артур Нойман лучший нейрохирург штаба, а мать Райена Нойман главный ортодонт.

  И именно благодаря большому спонсору к нам часто приезжают другие клубы или школы. От чего девчонки писаются, когда видят новых парней. Это те самые девиц, которые готовы сделать что угодно лишь бы их заметили.

Лично я недолюбливаю футболистов. Как и Луиза. Мы шутим так: «О педики бегают!». Да, именно так! А как ещё назвать парней, которые вечно обнимаются, когда забивают гол? К сожалению, звёздная болезнь у парней, нас с Бордер не привлекает. 

  А вот Регина! Регина ещё с прошлого сезона сохнет по одному, как она говорит, «брутальному» парню. Его зовут Чон Ван! Да, он узкоглазый, черт возьми! Простите, я не расистка, если что. Вкусы у моей девочки довольно специфичные, но, если быть честной, Ван единственный более-менее адекватный футболист в нашей школе и я, в какой-то степени, понимаю Регину.

 Однако, эта дамочка настолько не уверенна в себе, что убегает со скоростью света, когда он вдруг появляется рядом. Видите ли, она слишком «толстая» для такого «крутого» парня.

  Сколько бы мы раз мы с Луизой не вдалбливали ей в голову, что она не толстая, а сексуально-аппетитная, она снова и снова садиться на диету. В такие момент я либо готова силком притащить Вана к ней или просто бешусь, потому что не понимаю почему нельзя быть более напористой и наглой. Хотя эта «неуверенность», «стеснительность» и делает её очаровательной Региной Нойман.

- Ну, что, ты закончила свой очередной шедевр? – спросила я, зайдя в класс живописи, облокотившись на косяк двери и скрестив руки на груди.

  Луиза опять потела за холстом, и я могла видеть только её высокий растрёпанный пучок, который держала кисть, и с которой, в свою очередь падала краска, прям на волосы.

- А, что? – отвлеклась она, доставая из ушей проводные наушники и показывая мне своё личико, измазанное местами в краске. 

- Говорю, что рисуешь? – я оторвалась от косяка и пошла глянуть на картину. А увидев, высоко подняла брови. – Боюсь спросить. Это что? – отрывисто сказала я, вглядываясь в мазки.

— Это… - начала Луиза и сама запнулась, видимо осознавая, что сделала.

Она часто рисовала, а потом не понимала откуда у нее эта идея. Ей будто вырезали тот момент памяти, когда она придумывала, что именно рисовать. Это были своего рода «ведения». Вот она вся загадочность и сумасшествие художницы.

– Судя по портрету это ты. – она повернула голову вбок, исследуя собственный шедевр.

  На картине была…я. По средине был мой портер и глаза мои были полны ужаса, но ещё и холодной решимости. Я находилась где-то в гнетущем лесу, в темноте, на меня будто давила это тьма, мне даже показалось как картина движется, и моя грудь быстро поднимается.

Вверх. Вниз.

Вверх. Вниз.

 Картина была выполнена в технике «пастозна», когда художник пишет небрежными мазками. И все в тёмных тонах. А еще…на заднем плане стоял силуэт мужчины, чьё лицо было не показано.

- А это кто? – спрашиваю я, медленно поднимая палец, указывая на тот силуэт.

Впервые за свою жизнь я чувствую какой-то страх и мурашки по спине, даже сердце начало биться как будто в ушах.

- Я не знаю. Я просто увидела это в своей голове и нарисовала. – довольно нервно ответила Луиза, вытирая руки салфеткой.

- Господи, девочки, я вас потеряла! – вдруг услышали мы взволнованный голос Регины, вырывая нас из вакуума страха и ауры этой картины. Мы подняли на неё глаза. – Что с вами? – она тут подошла к нам и громко ахнула, увидев картину. – Твою мать! Почему она такая страшная?

— Это стиль хоррор-арт. – довольно заинтригованно сказала Луиза.

- Почему на ней Катрина с каким-то мужиком?! – начала нервничать Регина и я вязал её за руку, чтобы она не волновалась.

- Регина, успокойся. Это всего лишь фантазия Луизы. – говорила я, больше успокаивая себя.

Да что со мной? Я никогда не испытывала страх!

- Нет, это похоже на видение. – нагнетает автор этого творчества.

- О боже!

- Луиза! Не могла помолчать? – грозно говорю я. – Регина! Не надо только нервничать. Это всего лишь картина.

- В прошлый раз она тоже написала «ведение», где я играю на сцене! А через неделю меня позвали в ансамбль!

— Это совпадение! – упираюсь я, чувствуя, что ситуация начинает бесить.

- Ладно, совпадение, но уберите от меня это! Я не хочу думать, что мою подругу хотят убить. – Регина тут же отходит, хватая стакан с водой и одним глотком выпивая его. – Давайте отвлечёмся, вы идёте на игру? – спросила Регина, поправляя в зеркале свое каре с розовыми прядками.

Мы с Луизой тут же переглянулись, пока она накрывала тканью своё художество.

- Эээ…мы.. – начали мы хором.

- Ладно, значит не идем. – довольно грустно сказала Регина.

- Нет! Если хочешь мы пойдём. – тут же сказала Луиза, стараясь не обидеть подругу и я закатила глаза.

- Да, ладно. Сегодня пропустим. – девушка повесила голову и меня кольнула вина, которую я чувствую только с близкими.

- А как же Ван? – спросила Луиза, беря за руки Регину и пачкая ее мягкую кожу краской.

- Ничего страшного! У меня все равно нет шансов на него. Он не посмотрит на жирную – от её слов я ещё больше закатила глаза и злобно прорычала.

- Ты меня уже бесишь, ещё раз услышу такое, и я тебе покажу, что значит «жирная» - грубо и яростно прозвучал мой голос.

Я уже говорила, что я жестока? Да, вроде да.

- Прости.

- То-то же. Идём смотреть как геи обнимаются.

 Мы по очереди начали выходить из класса, и я последний раз кинула взгляд на картину, которая впервые внушил мне страх.

                                                       ***

  Кое-как отсидев скучную футбольную игру, мы с девочками отправились на мини-шоппинг. Потому что мне жизненно необходимо было купить новое платье для светского вечера в субботу.

  Мы обошли около пяти бутиков, и я наконец нашла то, что искала.

  Чёрное платье — мини-длина, корсетный верх без бретелей, с выразительной драпировкой. Вертикальные рельефы на ткани подчёркивают силуэт, делают образ более строгим и элегантным. Асимметричный драпированный элемент сбоку, который добавляет динамики и изысканности.

 Туфли покупать я не стала у меня и так их миллион. Просто выберу самые эффектные.

- Как же оно тебе идет. – заворожённо сказала Луиза, пока я крутилась в примерочной.

- Да, сразу всех на повал сразишь. – поддержала ее Регина. – Напомни чья семья устраивает это мероприятие?

- Семья Киллианов. – равнодушно ответила я. – Из этой семьи я помню только их отца. Однажды я испортила ему весь вечер, плеснув вином в лицо, когда мне было двенадцать.

- Киллианы?! – вздохнула Луиза и оторвалась от косяка, я тут же нахмурила брови.

- А что такого?

- Ты чегооо! Киллианы же самые желаемые парни Оксфорда! – я вскинула одну бровь.

Фи! Они ещё одни заносчивы и богатенькие мальчишки. Что в них можно найти?

- Ты следишь за Оксфордом? – удивляется Регина и я, задергиваю штору, чтобы переодеться.

- Подписана на их канал. Там постоянно фигурирует Натаниэль Киллиан. Младший сын из этой семьи.

- Ты, что следишь за ним? – интересуется Регина и я выхожу из примерочной. – Катрина, ты помнишь сыновей Киллианов?

- Неа, почему то их не было на момент моего знакомства с их папашей. – я иду на кассу, а девочки за мной. – Мне как-то все равно на них, хотя единственное, что меня волнует, так это то, что папа обязательно захочет меня обручить с кем из них.

- Что может быть лучше, чем помолвка с одним из сыновей Киллианов. – мечтает за меня Регина и я снова закатываю глаза.

  Ну что за бред? Мы, черт возьми, не в средневековье живём, чтобы входить замуж по расчёту. Может я по любви хочу? Хотя какая может быть любовь в наше время? Если только любовь к очередному дарк роману.

- Знали бы вы как мне плевать на эту семейку – заплакали бы. – фыркнула я и направилась в книжный магазин, где скорее всего опять потрачу деньги.

- О нет, Катрина! Ты опять потратишь несколько тысяч стерлингов на бумажки! – ноет Луиза.

- Не на бумажки, а на эмоции. – я показываю пальцем в сторону в художественного отдела. – Во, тебе туда! – говорю я и подруга убегает со звуком «О».

- Ну нееет, девочкиии... – слышится жалобный голос Регины. – Мы опять проторчим здесь несколько часов!

                                                         ***

Суббота. Вечером я должна отправиться на благотворительный вечер, на котором меня точно начнут с кем-то сводить. От этой мысли уже родная яростная дрожь побежала по телу.

 Одно радует – Виктория Стерлинг.

Викторию можно назвать моим спасительным кругом. Только она может успокоить мой пыл. Только эта девушка способна на какие-то волшебные вещи со мной. Она всегда выслушает, всегда поможет, поставит мне мозги на место своей прямолинейностью или остановит меня от чего-то плохого.

  Ещё раз скажу, что Виктория Стерлинг очень любит говорить прямо в лоб. Иногда больно слышать правду, но, как говориться, это лучше сладкой лжи. За это я её и люблю.

  Мы, конечно, чем-то с ней похожи. Она тоже не терпит тупиц и её много, что бесит, но она умеет контролировать свои эмоции лучше меня. 

А еще она очень умная. Если Виктория начинает какую-то тему или ведёт монолог, то даже у самых крутых лордов парламента отвисает челюсть. Она так классно ставит сложные речевые обороты и знает такие слова, что порой у меня отвисает челюсть. Не зря ее отец лорд в плате парламента.

  Мы познакомились с ней в детском летнем лагере, когда я с криками чуть не вырвала ей волосы, за то, что она назвала меня ведьмой. Иронично, ведь сейчас это моё любимое прозвище, которое пошло именно от неё.

  А после мы познакомили наших отцов, когда я приглашал её на день рождения. В итоге и они подружились.

  У Виктории тоже нет матери. Она умерла, когда ей было пять, от тяжёлой стадии рака. Иногда я даже завидую ей, что она хоть как-то, но помнит её. Наверное, из-за этого наши папы подружились. Как собратья по несчастью.

- Я так не хочу на этот вечер. – заныла Виктория, поджимая к себе колени и утыкаясь в них лбом.

Её золотистые волосы, которые были почти два метра, тут же закрыли её, как кокон. Всегда удивлялась густотой её копны. Я даже дала ей кличку «принцесса Рапунцель».

Помню даже брала у неё советы по уходу за волосами, когда в двенадцать лет произошёл гормональный сбой и я потеряла половину своих рыжих.

- Думаешь я хочу смотреть на потенциальных женихов? – отвечаю я, выбирая какие каблуки хорошо подойдут под платье.

В итоге выбираю великолепные туфли от Versace.

- Ну, если быть честной, сыновья Киллианы не такие уж и придурки.

- Когда ты последний раз их видела?

- Пару лет назад, когда ты умотала в сраную Грецию. Хотя на тот момент они были прыщавыми подростками. – к ней подошла

Багира и сразу начала просить ласки. Виктория не устояла и прижала кошку к себе от чего та заурчала. Моя кошка воспринимает только двух людей — это меня и Стерлинг.

- Такие парни, выросшие в такой семье – заносчивые ублюдки. Забыла их главу?

- У тебя слишком завышенные стандарты, милая. – она берет книгу, лежащую на кровати, на обложке которой череп и синие бабочки. – Это все твои книги.

- Ты знала, что ты зануда, принцесса Рапунцель? – фыркнула я, откладывая эту дьявольскую книгу куда подальше от её проворных пальчиков.

- Иди к черту, красивая Ведьма.                    

Собрав полный образ, я оставила его на кровати, и мы пошли в мамин сад. Да, мамин. Она была инициатором постройки сада из алых роз.

  Почти весь задний двор был в обильных кустах роз разных сортов, которые, если не уметь ходить среди них, больно резали кожу. И Виктория, за столько лет, так и не научилась не попадаться в колючие ловушки.

 Среди кустов можем ходить только я и отец. Видимо из-за фамилии, которая переводится как «из рода роз».

- Ненавижу этот сад! – рявкнула Виктория, отшатываясь от каждого куста, как дикая.

- Эй! Это все-таки мамин сад! – рявкнула я в ответ, подходя по тропинке к статуе падшего ангела, который по канону вынужден стать дьяволом.

  Этот алтарь приказал построить папа в память о маме. Я всегда любила долго стоять, смотреть и разговаривать с мамой, будто она слышит меня.

  Похоже на привычку слабого человека, но я просто таким образом уважаю мать, за то, что отдала жизнь за меня и дала шанс существовать в этом мире.

  К сожалению я не испытываю жалости или сочувствия к Висении Де ла Роуз. Я её не помню и не знаю. Но все же, какую-то любовь я чувствую. А сочувствие я проявляю только к отцу. Потому что он ну очень сильно любил маму. Она была для него всем. В день её похорон он часто горюет и мне часто приходится его успокаивать.

  Я сорвала пару роз, чьи шипы проткнули кожу на пальцах и кровь начала падать на землю. Этот сорт роз был удивительно острый.

Боли нет. Боль я не чувствую, это лишь фантом твоего тела.

  Папа как-то рассказал, что мама часто возлагала именно эти розы к статуе, после этого я переняла у неё эту привычку. 

- Разве твоя мама здесь похоронена? – тихо спрашивает Виктория, боясь нарушить воссоединения матери и дочери.

- Нет, я так всегда навещаю её здесь.

  Не люблю кладбища. Они несут смертельную энергетику. Зачем вечно ездить на окраину города, когда знаешь, что мать здесь…у своего детища.

- Девочки, нам пора! – вырвал меня голос мистера Стерлинга, отца Виктории, врывая меня из мыслей.

Держись, мой Дьявол, я иду к тебе навстречу.