Сделка на любовь

Алсу

Июньское солнце заливало террасу золотом. Я сидела в плетёном кресле, положив руку на округлившийся живот, и смотрела, как в саду играют дети. На мне было длинное платье-комбинация нежно-голубого цвета из любимого Skims — свободное, струящееся, идеальное для моего положения. Волосы я собрала в низкий пучок, но несколько прядей выбились и падали на плечи. Макияж, как всегда, был при мне: идеальный тон, коричневые тени, длинная стрелка, много туши, карандаш для губ, нюдовая помада. Даже на последних месяцах беременности я не изменяла своему сорокаминутному ритуалу. Это была моя медитация. Моя броня. Моя Kavkaz Girl, которая никуда не делась.

Амина, наша первеница, носилась по лужайке с лейкой, поливая розы Фатимы. Пять лет — а уже такая серьёзная. Тёмные волосы, заплетённые в две косички, огромные чёрные глаза — копия отца. Она была старшей сестрой и очень этим гордилась.

— Мама, смотри! — закричала она, поднимая лейку над головой. — Я сделала радугу!

— Вижу, солнышко. Красивая радуга.

Рядом с ней возился в песке Дамир — наш сын. Три года, кудрявый, с пухлыми щеками и моими глазами. Он был спокойнее сестры, любил машинки и конструкторы, мог часами сидеть молча, собирая что-то из кубиков.

— Папа! — вдруг закричал он и бросился к воротам.

Я повернула голову. Аслан шёл по дорожке — высокий, широкоплечий, в тёмных джинсах и белой футболке. Пять лет почти не изменили его — только седины на висках прибавилось да морщинки вокруг глаз стали глубже. Но для меня он был всё тем же мужчиной, который когда-то въехал во двор моего отца и перевернул мою жизнь.

Он подхватил Дамира на руки, поцеловал Амину в макушку и направился ко мне.

— Как ты? — спросил он, садясь рядом и кладя руку на мой живот.

— Хорошо. Твой сын сегодня пинается как футболист.

— Сын? — он улыбнулся. — Ты так уверенно говоришь. УЗИ подтвердило?

— Подтвердило. Ещё один мальчик. Кертиевы продолжают свой род.

Он наклонился и поцеловал меня. Его рука гладила живот, и я чувствовала, как малыш внутри отзывается на прикосновения отца.

— Как дела в городе? — спросила я.

— Нормально. Заур теперь полностью управляет охраной, я почти не вмешиваюсь. Мурад открыл второй ресторан. Дела идут.

— А Зарема?

— Зарема написала статью о коррупции в мэрии. На неё снова подали в суд.

— В который раз?

— Четвёртый. Но Мурад говорит, что она счастлива.

Я рассмеялась. Зарема за пять лет не изменилась — всё такая же боевая, громкая, бескомпромиссная. Они с Мурадом поженились вскоре после нас, и теперь у них было двое детей: мальчик Али, четырёх лет, копия Мурада — такой же весёлый и болтливый, — и дочка Самира, которой недавно исполнилось два. Зарема говорила, что рожать девочку было труднее, чем мальчика, но теперь она мечтает о третьем.

Лейла и Заур жили тише всех. У них была дочь Хадиджа — три года, серьёзная и молчаливая, как отец. Лейла говорила, что Заур души в ней не чает, хотя внешне это почти не проявлялось. Но я видела, как он держал дочку на руках — огромный, суровый, с лицом-кирпичом, и при этом такой нежный, что у меня сжималось сердце.

— Скоро ужин, — сказала я, глядя на заходящее солнце. — Фатима приготовила плов. Все соберутся.

— Как каждую субботу.

— Да. Как каждую субботу.

Аслан взял меня за руку. Я смотрела на сад, на детей, на горы, которые стояли вокруг нашего дома, как вечные стражи. Пять лет назад я была испуганной девчонкой, которую отдали за долги. Теперь я была женой, матерью, хозяйкой большого дома. У меня была семья — настоящая, большая, шумная. Подруги, которые стали сёстрами. Родители, которые приняли меня как родную. Муж, который любил меня так, как не каждая женщина может мечтать.

— Аслан, — сказала я тихо.

— Да?

— Мы счастливы?

Он повернулся ко мне. Его тёмные глаза, которые когда-то казались мне холодными и пустыми, теперь светились теплом.

— Мы — самая счастливая семья на Кавказе, — ответил он. — А может, и во всём мире.

Я улыбнулась и прижалась к его плечу. Внутри меня толкнулся малыш — будущий Кертиев, ещё один мужчина в этой семье. Амина и Дамир бегали по саду, их смех разносился по долине. Из дома доносился запах плова и свежей зелени.

Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.

КОНЕЦу