Моя жена не может быть такой милой!

Ночью внезапно начался дождь. Крупные капли с шумом барабанили по окну, гонимые порывами ветра, и не утихали до самого рассвета.

Цзи Юнин, казалось, только что вытащенный из воды, не имел сил даже пошевелить пальцем. Его веки покраснели, а на ресницах дрожала капля — то ли слеза, то ли пот. Шэнь Яньчжоу потянулся к нему, чтобы поцеловать, но в ответ получил легкий укус.

Сил у Юнина было мало, и укус вышел несильным, но Шэнь Яньчжоу, обладая талантом актера, тут же издал шипящий звук, будто ему было больно. Цзи Юнин тут же испугался и ослабил хватку.

Однако в нём проснулся редкий упрямый характер: — Чего ты шипишь? Это мне должно быть больно!

Голос Юнина давно охрип. Шэнь Яньчжоу, перестав притворяться, тут же участливо спросил: — Где болит? Дай потрогаю. — Везде болит! — отрезал Юнин и перехватил его шаловливую руку. — Не смей больше трогать!

Яньчжоу не хотел по-настоящему злить своего Ниннина. Он послушно убрал руку и наблюдал, как тот, придерживая поясницу, дрожащей походкой пытается выбраться из кровати.

— Ниннин, куда ты? — Я весь в поту, конечно, надо помыться, — буркнул Юнин. — Дойдешь?

...Стоило ему встать на пол, как ноги подкосились, и он едва не рухнул. Шэнь Яньчжоу ловко подхватил его и прижал к себе.

— Я донесу тебя. — Как ты меня донесешь? — Юнин на секунду забыл, что Яньчжоу всё еще «слепой».

Что важнее: продолжать играть роль или отнести любимую жену в душ? Поразмыслив пару секунд, Шэнь Яньчжоу выбрал второе и уверенно понес его.

— Мы столько раз тут ходили, неужели я не знаю, где ванная? Не бойся, точно не уроню.

По пути он намеренно сбился с курса. Юнин поспешно похлопал его по напряженной грудной мышце: — Правее, правее! Сейчас в стену врежемся.

В ответ раздался тихий смешок. Шэнь Яньчжоу протянул «хорошо» и вошел в ванную. Сначала он бережно обтер его горячим полотенцем, а затем опустил в наполненную ванну. Окутанный теплой водой, Цзи Юнин издал вздох облегчения. Яньчжоу опустил руку в воду и начал поливать его шею. Его длинные пальцы блестели от капель.

— Как вода? — спросил он, бережно обхватив ладонями лицо Юнина. — Хорошо, — сонно пробормотал тот, почти засыпая от комфорта. — Тогда посиди тут, а я пойду поменяю простыни. — Яньчжоу поцеловал его в уголок губ.

Уходя, он поднялся, и Юнин невольно увидел на его спине несколько ярких царапин. Вспомнив события минувшей ночи, он захотел провалиться сквозь землю...

Когда вода начала остывать, Юнин, разморенный теплом, услышал негромкий зов. Он с трудом открыл глаза, и его тут же бережно завернули в банное полотенце. Юнин зевнул и спросил, прижимаясь к его груди: — Сколько сейчас времени? — Почти семь. — Нужно покормить Сяо У. — Всё о нём думаешь, — проворчал Яньчжоу, в голосе которого послышалась ревность, и снова укусил его за уголок рта. — Не переживай, я уже налил ему воды и насыпал корма.

Говоря это, он достал с тумбочки тюбик с мазью, растёр немного на пальцах и принялся аккуратно наносить её. Юнин, который почти заснул, окончательно проснулся от этого действия и густо покраснел: — Откуда у тебя мазь?

Шэнь Яньчжоу помедлил, но ответил с невозмутимым видом: — Это к Чжаое. — Он... он дал её? — Юнин не мог в это поверить. Когда Чжаое успел? Он же всё время в университете.

Яньчжоу изогнул губы в улыбке и прошептал ему на ухо: — Изначально она предназначалась мне, но теперь... это одно и то же.

Цзи Юнину потребовалось время, чтобы понять смысл фразы. Он неудобно поёрзал на мягкой подушке и заявил: — В следующий раз я буду сверху.

Ложка в руке Яньчжоу звякнула о тарелку. Подумав, что тот недоволен, Юнин выпрямил ноющую спину и с вызовом добавил: — Что? Нельзя? — Нет-нет, конечно можно!

Раз уж он сам предложил, Шэнь Яньчжоу был только рад. Он велел ему как следует отдохнуть пару дней, а когда тело восстановилось, с нетерпением растянулся на кровати: — Давай, жена моя, пожалуйста, не жалей этот нежный цветок.

Юнин: «...»

Он хотел вернуть прежнего Шэнь-гэ, а этого точно кто-то подменил. В Юнине взыграла подозрительность: — Знаешь, давай как-нибудь в другой раз, я пойду посмотрю Сяо У. — Сяо У спит. — Мяу~ — в этот момент из-за двери донеслось мяуканье.

Шэнь Яньчжоу поспешно перехватил его и грозно крикнул в сторону двери: — Спит! — Мяу~ — ...

Сяо У оказался несговорчивым. Яньчжоу пришлось действовать хитрее: он закрыл уши Юнину, беззвучно прошептал «спит» и тут же притянул его к себе. В этот раз Цзи Юнин действительно оказался сверху, но боль всё равно досталась ему. На следующее утро он лежал на диване, ворча и ругаясь на обидчика. К счастью, учитывая тренировки, Шэнь Яньчжоу позволял себе шалости не чаще двух раз в неделю.

Ближе к восьмидесятилетию дедушки, а точнее к годовщине смерти родителей Шэня, всё утихло. Цзи Юнин задолго до этого купил ритуальные деньги и бумагу, чтобы сложить бумажные цветы в виде лилий. Живые цветы всё равно завянут, а если сделать бумажные, которые мама Цзян так любила, и сжечь их вместе с ритуальными деньгами, может быть, она сможет их коснуться?

Услышав об этой идее, Шэнь Яньчжоу долго смотрел на него. Юнин уже подумал, что тот будет смеяться, но вместо этого получил крепкие поцелуи и похвалу: — Ниннин, ты такой внимательный.

Никто не останется равнодушным к похвале, и Юнин не был исключением.

Двадцать шестое октября.

Они встали рано утром и отправились на кладбище. Кто бы мог подумать, что кто-то окажется там еще раньше. Юнин издалека заметил длинную фигуру у надгробия, а подойдя ближе, разглядел длинные каштановые волосы. Он крепко сжал руку Шэнь Яньчжоу и прошептал: — Это третий дядя.

Шэнь Яньчжоу тоже заметил его и похлопал Юнина по руке, успокаивая. — Зачем он здесь? — настороженно спросил Юнин. — Вероятно, пришел «уведомить» моих родителей, — полушутя-полусерьезно ответил Яньчжоу.

Уведомить о чем? Прежде чем он успел продолжить, Сэнь Мочжун заметил их и улыбнулся: — Яньчжоу, пришел? — Да, — спокойно ответил Яньчжоу, подходя ближе. — Третий дядя, ты пришел очень рано.

Мочжун быстро скользнул взглядом по Юнину: — Не спалось, решил навестить старшего брата и невестку. — О? Третий дядя плохо спит? — Шэнь Яньчжоу отпустил руку Юнина, позволяя тому положить бумажные лилии у памятника. — Береги здоровье, ведь будущее компании «Шэнь» теперь зависит от тебя. — Не преувеличивай, я всего лишь «отбываю номер».

Они мастерски обменивались колкостями. Мочжун перевел взгляд на бумажные лилии: — Эти цветы... — Я попросил их сделать, — перебил Яньчжоу, постукивая тростью. — Моя мама обожала лилии, решил передать их ей.

Вместе с Юнином он поклонился родителям и бросил ритуальные деньги и бумажные цветы в жаровню. Ветер подхватил пепел, закружив его в воздухе. Когда всё закончилось, Мочжун подошел ближе и посмотрел на черно-белые фотографии: — Если бы старший брат и невестка видели, что ты женился, они были бы спокойны.

Пальцы Шэнь Яньчжоу, лежащие на трости, слегка сжались. — Непременно... им станет спокойно.

Воздух наполнился запахом гари. Цзи Юнин почувствовал, что атмосфера накалилась. Глядя, как догорает последняя искра в жаровне, он взял Яньчжоу за руку: — Третий дядя, у тебя есть еще дела?

Мочжун отвел взгляд. Юнин набрался смелости: — Нам... с Яньчжоу нужно еще поговорить с папой и мамой. — Тогда не буду вам мешать, — Мочжун прекрасно понял намек. Уходя, он бросил через плечо: — Хорошую жену ты себе выбрал. — Ниннин действительно замечательный.

Мочжун ушел, и улыбка моментально сползла с его лица. Когда он скрылся, Юнин осознал, что у него вспотели ладони. — Я не был слишком груб с ним? Он не будет на меня злиться? — Да плевать, — Яньчжоу ущипнул его за нос. — Мы всё равно этого не услышим.

Они пробыли на кладбище до девяти утра, солнце начало нещадно припекать. Юнин вскоре отошел и сел ждать на ступеньках. Именно в этот момент появился Шэнь Чжаое в сопровождении охранников с корзинами цветов. Оставив их, охрана удалилась.

Чжаое подошел к могиле: — Мой отец и брат заняты, поэтому передали это мне. Не думайте, что они не хотели прийти. Когда я уходил, они просили кланяться вам за них. — Ладно-ладно, никого не волнует, пришли они или нет, — проворчал Яньчжоу, но в голосе слышалась теплота.

На обратном пути он спросил: — Слышал, твой отец ищет невесту для третьего дяди. Как успехи? — Я сфотографировал список гостей, — Чжаое показал экран телефона. Поскольку брат не мог видеть, он передал его Юнину. — Не знаю насчет невесты, но гостей пригласили очень много.

Линь, Су, Се — все крупные семьи Северного моря были в списке. Чжаое, который успел прогуглить их, добавил, что не знаком с ними лично. Вспомнив, что отец сватает невесту и старшему брату, и третьему, он не выдержал: — Он что, решил стать профессиональной свахой? — Похоже на то.

Яньчжоу пребывал в хорошем настроении и продолжал перешучиваться. Вернувшись домой, Юнин увидел припаркованный «Мерседес». Как только машина остановилась, из неё выскочила маленькая принцесса в бальном платье: — Братик Сяо Нин!

Юнин помог Яньчжоу выйти из машины и присел на корточки: — Тантан приехала!

Малышка кивнула и уцепилась за его руку: — Меня привез братик Линь Юйшу. Она обернулась, и из машины вышел Линь Юйшу. — Мы приехали на банкет, — добавила Тантан. — Ха-ха! — засмеялся Чжаое, наклоняясь к ней. — Банкет вечером, вы приехали слишком рано!

Тантан моргнула, но ей было всё равно — она тут же бросилась в объятия Юнина. Похоже, она была на него немного обижена. Линь Юйшу, подойдя, нахмурился: — Шэнь Чжаое, ты посмел обидеть мою сестренку!

Чжаое: ?