Техно-Маг

****Автор:Услышье и возрадуйтесь, я вернулась , дела сделаны.
Прикиньте , живете живете и вам говорят что у вас аритмия, мол сердце неправильно бьется, короче записалась к кардиологу , узнать подробней.

Глава 11. Хогвартс

Поезд остановился. Гарри вышел на платформу вместе с толпой других первокурсников. Ночь была холодной, ветер дул с гор, и дети жались друг к другу.

— Первокурсники! Ко мне! — раздался громкий голос.

Гарри обернулся и увидел огромного человека с чёрной лохматой бородой. Хагрид! Он стоял с фонарём и махал рукой.

— Гарри! — Хагрид заметил его и широко улыбнулся. — Ну что, готов к приключениям?

— Да, — улыбнулся Гарри. — Готов.

— Уверен? — Хагрид подмигнул. — А теперь давайте, проходите! Не отставайте!

Хагрид повёл группу по узкой тропинке вниз с холма. Было темно, звёзды ярко мерцали на небе. Гарри слышал, как кто-то из детей нервно перешёптывался, кто-то споткнулся о корень и вскрикнул.

— Через минуту вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид.

Тропинка резко повернула, и Гарри замер. Перед ними расстилалось огромное чёрное озеро. А за ним, на высокой скале, стоял замок. Он был прекрасным и пугающим одновременно — башни уходили в небо, окна светились тёплым жёлтым светом, и всё это отражалось в тёмной воде.

«Красиво...» — сказал Тони будто на выдохе.

— Угу...

Восхищенную тишину толпы прервал лесничий.

— Не больше четырёх человек на лодку! — скомандовал Хагрид.

Гарри подошёл к одной из маленьких деревянных лодок. Внутри сидели уже трое детей, но он не стал ждать, сел на свободное место и отвернулся к замку лицом.

Лодки отчалили сами. Без вёсел, без мотора — просто поплыли по чёрной, как смоль, воде. Замок становился всё ближе, и Гарри чувствовал, как внутри поднимается странное волнение. Он никогда не видел ничего красивее.

— Так вот он какой, Хогвартс, — тихо сказал он.

«Ничего так, — отозвался Тони. — Выглядит впечатляюще. Красиво, не отрицаю прошлых слов, но стоит приглядеться, "безопасность" слово тут явно не знают... Мда. Нет фонарей, нет ограждений. И лодки вызывают сомнение, они хлипкие. Но замок — огонь. Настоящий старый замок».

Лодки проплыли под огромной скалой, на которой стоял замок, и оказались у маленького каменного причала. Хагрид помог детям выйти и повёл их по каменным ступеням вверх.

Дубовая дверь распахнулась, и Гарри шагнул в большой холл. Вокруг стояли факелы, лестницы двигались, портреты на стенах переговаривались между собой. Но Хагрид не дал им долго рассматривать.

— Дальше вас проводит профессор МакГонагалл, — сказал он и ушёл куда-то в сторону.

Через минуту к ним вышла женщина в зелёной мантии. Она была строгой на вид, с собранными в пучок чёрными волосами и очками в тонкой оправе. Её голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась какая-то скрытая теплота.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала она. — Я профессор МакГонагалл, заместитель директора. Через несколько минут вы войдёте в Большой зал, где будет проходить распределение. Но пока я должна объяснить вам, как это происходит.

Она помолчала, обводя взглядом взволнованные лица.

— В Хогвартсе четыре факультета: Гриффиндор, Слизерин, Когтевран и Пуффендуй. Каждый из них имеет свою историю, свои традиции, свои победы. Вы будете жить в общежитии своего факультета, учиться вместе, проводить свободное время. У вас будут общие гостиные, общие трапезы.

Она сделала паузу.

— Распределение проведёт Распределяющая Шляпа. Когда я назову ваше имя, вы подойдёте, наденете Шляпу, и она решит, на каком факультете вы будете учиться.

В толпе первокурсников послышался шёпот. Кто-то волновался, кто-то переглядывался. Гарри заметил, как побледнел Малфой, хотя он и так бледный, но он явно нервничал из-за того, что мог не попасть в Слизерин.

— Не бойтесь, — добавила МакГонагалл, и в её голосе появилась лёгкая мягкость. — Выбор Шляпы основан на ваших качествах.

Она оглядела всех и добавила:

— Я оставлю вас на несколько минут. Подождите здесь, пока я не вернусь.

Профессор вышла из комнаты. И почти сразу же в комнате стало тихо. Дети перешёптывались, но Гарри просто стоял у стены и смотрел на движущиеся портреты.

«Ты волнуешься?» — спросил Тони.

— Немного, — честно ответил Гарри.

«Не переживай. Куда бы нас ни отправили — будет интересно».

— Я просто не хочу быть в Слизерине, — сказал Гарри. — Там учатся плохие маги.

«Откуда ты знаешь?» — заинтересовался Тони. «По книгам? А может, это просто стереотип?»

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Но я не хочу туда.

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности.

— Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чём дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные.

Через противоположную стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнёс один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему ещё один шанс...

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? — ответил призрак в трико и круглом пышном воротнике. — Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком...

Призрак замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Эй, а вы что здесь делаете?

Никто не ответил.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждёте отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадёте в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

****автор: дааааа, я не забыла эту сцену, хотя читала книги гп лет 4-5 назад, но пришлось перечитать и взять реплики призраков.

— Идите отсюда, — произнёс строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнётся.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

---

Двери распахнулись, и Гарри шагнул внутрь. Он думал, что готов ко всему после рассказов Хагрида и книг, но реальность превзошла все ожидания.

Большой зал был огромным. Настолько огромным, что Гарри почувствовал себя крошечным. Четыре длинных стола тянулись через весь зал, за ними сидели сотни учеников в чёрных мантиях. Их лица мерцали в свете тысяч свечей, которые парили под потолком. А потолок... Он был зачарован. Вместо камня Гарри видел чёрное ночное небо с мириадами звёзд. Казалось, что они сидят под открытым небом, но при этом были в тепле.

«Это... это нечто», — выдохнул Тони. Он был так поражён, что забыл о своём обычном сарказме. — «Ты видел потолок? Он же настоящий! Как они это делают? Магия... Она реально существует, Гарри. Я чувствую её даже здесь».

Гарри шёл в шеренге, чувствуя, как сотни глаз смотрят на него. Кто-то улыбался, кто-то перешёптывался. На возвышении сидели учителя, а посередине стояла табуретка. И на ней — Шляпа. Она была старой, потёртой, с заплатками. Гарри не мог понять, как такая обычная вещь может решать его судьбу.

Но Шляпа зашевелилась. В её ткани появилась трещина, похожая на рот. И она запела. Это было не просто пение. Это было что-то древнее, как сам Хогвартс, хотя звучало на двоечку из 10. Шляпа рассказывала о четырёх основателях — Годрике Гриффиндоре, Салазаре Слизерине, Ровене Когтевран и Хельге Пуффендуй. О том, как они выбирали учеников, как оценивали их качества. И о том, что Шляпа продолжает их дело.

Гарри слушал краем уха, он больше смотрел на зал, на учителей, учеников, и конечно же потолок. Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Профессор МакГонагалл развернула длинный свиток и начала называть имена.

— Аббот, Ханна! — ПУФФЕНДУЙ!
— Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ!
— Браун, Лаванда! — ГРИФФИНДОР!

Гарри смотрел, как дети подходят к табуретке, надевают Шляпу, и та кричит название факультета. Каждый раз — аплодисменты, улыбки, радость.

«А ты не боишься?» — спросил Тони, когда прошло уже больше десяти имён.

— Немного, — признался Гарри. — Но я справлюсь.

«Конечно, справишься. Ты — Гарри Поттер. Даже Шляпа тебя не испугает».

— Малфой, Драко! — объявила МакГонагалл.

Малфой важно прошёлся к табуретке, поправил мантию и сел. Шляпа почти не раздумывала:

— СЛИЗЕРИН!

Драко встал, приподнял голову и пошёл к своему столу.

Гарри ждал. Имена пролетали одно за другим. Кто-то шёл в Гриффиндор, кто-то в Пуффендуй. Пару человек отправили в Когтевран. И вдруг:

— Поттер, Гарри!

Зал затих. Напряжение повисло в воздухе. А потом гул голосов нарастал, как прилив.

— Поттер? Тот самый Поттер?
— Мальчик, который выжил!
— Смотрите! У него глаза разного цвета! Вы видели?
— Гетерохромия, наверное... — сказал какой-то маглорожденный, но его почти не услышали.
— А вдруг проклятый?
— Это оставил Тот, Кого Нельзя Называть??
— Да тихо вы! Дайте посмотреть!

Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Ему не нравилось быть в центре внимания. Не нравилось, что на него смотрят, будто на диковинку. Не нравилось, что предполагали.

«Спокойно, — мысленно сказал Тони. — Ты можешь закрыть свой разум. Никто не узнает про нас. Ты умеешь это делать. Иди, Гарри. Просто иди».

Гарри шагнул вперёд. Толпа затихла. Он чувствовал, как на нём сосредоточены все взгляды. Некоторые смотрели с любопытством, некоторые — с почтением, а некоторые — с откровенной завистью. Он сел на табуретку, и профессор МакГонагалл опустила на него Шляпу.

Шляпа была тяжёлой. Она опустилась на глаза, и мир потемнел. А потом в голове раздался тихий, древний голос:

— Хм... Трудный случай. Очень трудный.

Гарри замер. Голос Шляпы звучал прямо в его сознании.

— Вижу ум. Острый, любопытный. Ищешь знания. Не для славы, а чтобы понимать. Это хорошо. Это ценно. — Шляпа помолчала. — И смелость. Да, смелость есть. Но ты не безрассуден, как некоторые. Ты думаешь, прежде чем действовать.

Гарри сглотнул.

— И хитрость... Она есть. И амбиции. Ты хочешь быть лучшим. Не для похвалы, а для себя. Это... необычно. Но я вижу... — Шляпа замерла. — О! Что это? Внутри тебя... другая душа. Целая. Сильная. Очень... необычная. Она не принадлежит этому миру.

Гарри напрягся. Он быстро поставил ментальную стену, вспоминая тренировки с Тони.

— Осторожный, — хмыкнула Шляпа. — Хорошая защита. Но я не враг тебе. Я просто вижу то, что есть. И знаешь... эта душа — умная. Очень умная. Она знает вещи, которых не знают маги. Она мыслит иначе. И это влияет на тебя.

— Только не Слизерин, — мысленно попросил Гарри. — Пожалуйста.

— Слизерин? — переспросила Шляпа. — Он бы дал тебе силу. Там много амбициозных. Но... ты прав. Ты не ищешь власти. Ты ищешь знаний. Ты хочешь понимать, как всё устроено. Ты хочешь исследовать. Ты хочешь создавать. Это не Слизерин. Это...

Шляпа помолчала.

— Это КОГТЕВРАН!

Последнее слово прозвучало на весь зал.

Гарри снял Шляпу и посмотрел на стол, украшенный синими и бронзовыми флагами. Там его уже встречали — старшекурсники хлопали, улыбались, махали руками. Кто-то даже поднял кубок и крикнул: «Добро пожаловать, Поттер!» А стол гриффиндорцев издал дружный стон возмущения, на Поттера смотрели как на предателя.

По залу прокатился удивлённый шёпот:

— Поттер в Когтевране? Вот это поворот!
— А я думал, в Гриффиндор...
— Его отец и мать были львами!.. А сын стал вороном...
— Но глаза у него странные... Один зелёный, другой карий...
— Да перестаньте! Он же слышит!

Гарри улыбнулся. Не широко, а чуть-чуть, краешком губ. Он пошёл к столу Когтеврана, и внутри раздался голос Тони, довольный и радостный:

— «Когтевран, малыш! Самый умный! Это наш факультет, Гарри! Мы будем учиться, исследовать, изобретать! Мы на своём месте!»

Гарри сел за стол. Рядом с ним оказалась девочка с тёмными волосами и очками. Она улыбнулась и протянула руку.

— Привет, — сказала она. — Я Падма Патил. Рада, что ты с нами!

— Гарри, — ответил он, пожимая её руку.

— Ты не представляешь, как я рада, что ты у нас, — добавила она. — Весь Когтевран теперь будет говорить о том, что Поттер с нами!

Гарри слегка приподнял уголок рта. Но внутри было тепло. Он чувствовал, что здесь, за этим столом, он среди своих. Хотя он уже понимал, что грифы обиделись. Он поднял глаза на потолок, где сияли звёзды, и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Потому что он был дома.