Дочка тренера

«Иногда взгляд длится дольше, чем вся жизнь.»
(с) Владимир Набоков, «Лолита»

Четыре дня.

Это звучит странно, даже для меня самой, но все эти дни я думала только об этом. О том самом взгляде на площадке. О том, как его серые глаза смотрели в мои, как я застыла, не в силах оторваться. Я хотела ощутить это вновь. Снова и снова. Чтобы почувствовать те живые эмоции, тот жар, который разлился по телу в ту секунду.

Я засыпала с этими мыслями. Просыпалась. Обедала и ужинала, думая лишь об одном. О нем. О том, как он стоял рядом, как его дыхание касалось моего лица. О том, как он украл у меня мяч, потому что я смотрела в его глаза слишком долго.

Завтра воскресенье. Он придет опять.

Все эти четыре дня он не приходил к нам на ужин. Отец ничего не говорил, просто ужинал один, листал планшет, иногда бурчал что-то про трансферы. Я не спрашивала. Но внутри меня что-то грызло. Пустота. Будто привычный звук пропал, и тишина стала слишком громкой.

Завтра я увижу его. И опять включится тот самый недовольный режим, который происходит на автомате. Я буду злиться, огрызаться, строить лицо. Так всегда.

Но может, этого не будет? Может, я смогу просто смотреть на него. Без защиты. Без брони.

Мысли резко оборвались из-за стука в комнату.

Я подскочила на кровати. Сердце забилось быстрее, хотя я знала, что это не он. Это просто отец.

Дверь открылась. Отец стоял на пороге, уже в куртке, с ключами в руках.

"Блэр, запусти посуду в посудомоечную машину, я не успеваю сам. У меня встреча".

"Хорошо", - ответила я, садясь ровнее.

Он уже развернулся и пошел вниз. Я вышла следом, остановилась на верхней ступеньке, глядя, как он открывает входную дверь, выходит, садится в машину. Темный седан заурчал двигателем и выехал с подъездной дорожки.

Я спустилась на кухню. Загрузила посуду, вытерла стол, сложила салфетки. Все делала на автомате, потому что мысли были далеко. На площадке. В его темных глазах.

Я уже заканчивала с уборкой, когда услышала звук мотора снаружи. Достаточно громкий, чтобы пробиться через стены. Я выглянула в окно.

Черная машина остановилась у нашего дома. Из нее вышел Джуд. В серой толстовке, джинсах, кроссовках. Волосы чуть влажные, будто только из душа.

Он направился к нашей двери.

Звонок.

Я вытерла руки о джинсы. Подошла к двери, открыла.

Джуд стоял на пороге. Смотрел на меня сверху вниз, чуть склонив голову набок. Уголок губ дернулся.

"Привет, Блэр".

"Привет", - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

"Отец дома?"

Я покачала головой.

"Нет. Он уехал по делам".

Он кивнул. И перешагнул порог. Просто зашел, будто я приглашала. Не дожидаясь моего ответа, двинулся вглубь дома.

"А ты куда?" - спросила я, закрывая дверь и поворачиваясь к нему.

Он шел на кухню, не оборачиваясь.

"На чай".

"Тебе дома не сидится?" - я пошла за ним, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.

Он остановился у стола, повернулся ко мне. Смотрел прямо в глаза.

"Да не сидится, - сказал он. - Скучно. Вот и приехал к тебе на чай".

Он сделал паузу. Слишком долгую. Глаза не отводил.

"Точнее, к вам на чай", - добавил он резко.

Я скрестила руки на груди. Смотрела на него. Он не выглядел смущенным. Стоял спокойно, чуть улыбался.

Я развернулась, включила чайник. Достала две кружки, заварку. Делала все медленно, чувствуя его взгляд на своей спине. Он сел за стол, положил руки на столешницу. Я слышала, как он постукивает пальцами по дереву.

Чайник закипел. Я залила воду, поставила кружки на стол. Села напротив.

"Погода сегодня хорошая", - сказал он.

"Ага".

"Я думал, будет дождь. В прогнозе обещали".

"Ага", - повторила я, не глядя на него.

"Ты всегда такая разговорчивая?"

"Только когда мне скучно".

Он усмехнулся. Я взяла кружку, сделала глоток. Горячо. Язык обожгло.

"Ты не спрашиваешь, почему я не приходил четыре дня", - сказал он.

"Мне все равно".

"Врешь".

Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор. Чай в его кружке уже остывал, он даже не притронулся.

"Чего ты хочешь, Джуд? Правда. Ты приехал ко мне на чай, потому что тебе скучно?"

Он молчал. Смотрел. Потом медленно облизнул губы.

"Я хотел спросить кое-что. У тебя".

Я нахмурилась.

"Что?"

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Смотрел долго.

"Ты думала обо мне?"

Я застыла.

"Что?"

"Эти четыре дня, - он говорил медленно, четко. - Ты думала обо мне? Ты вспоминала тот момент на площадке?"

Горло пересохло. Я сглотнула, но комок остался.

"Нет".

"Врешь", - повторил он. И в голосе появилась твердость. - "Я знаю, что врешь. Потому что я тоже думал. И я знаю, что это было не со мной одним".

Я смотрела на него. На его карие глаза, которые снова смотрели на меня с этим самым выражением. Темным, горячим, как тогда.

"Не надо, - сказала я тихо. - Не надо делать вид, что между нами что-то есть".

"А я и не делаю вид. Я спрашиваю. Блэр, ответь честно. Ты думала?"

Я встала. Кружка стукнула о стол. Чай расплескался.

"Я думала, - вырвалось у меня. - Доволен? Я думала. Каждый день. Каждую минуту. И не понимаю, почему".

Он медленно встал. Обогнул стол, подошел ближе. Я не отступила.

"Потому что это происходит, Блэр, - сказал он тихо. - Потому что ты чувствуешь то же, что и я".

"Я ничего не чувствую".

"Чувствуешь. Иначе бы не стояла сейчас здесь и не смотрела на меня так".

"Как?"

Он приблизился. Взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. Пальцы теплые, легкие.

"Как на того, кого не хочешь отпускать".

Я открыла рот, но слова застряли. Воздух между нами стал тяжелым. Я слышала свое дыхание, его дыхание. Сердце стучало в ушах.

"Джуд..." - начала я.