Фанфик "Насильный брак"

Караг

Он заметил это случайно.

Джеффри переодевался в их спальне — думал, что Караг уже ушёл. Но Караг забыл телефон и вернулся. Застыл в дверях.

Плечо Джеффри было расцвечено синяком — тёмно-фиолетовым, с жёлтыми краями. Не вчерашний ушиб, который обещал пройти. Настоящая травма, которая болела уже несколько дней.

— Это откуда?

Джеффри вздрогнул, потянул рубашку на плечо, но было поздно.

— Я же сказал — упал.

— В коридоре. Неделю назад. — Караг шагнул ближе. — Такой синяк за неделю не проходит, если просто упал. Тебя ударили?

— Нет. Я...

— Джеффри.

— Я не хочу об этом.

Караг подошёл вплотную. Осторожно — не давил, не хватал. Просто встал рядом.

— Покажи.

Джеффри замер. Потом медленно спустил рубашку с плеча.

Синяк был большой. Застарелый. И не один — рядом, на рёбрах, ещё несколько поменьше. Такие не появляются от одного падения в коридоре.

— Это не в школе, — сказал Караг. Голос стал глухим. — Это было раньше. Когда?

— До свадьбы. Когда твой отец объявил о сделке. Я пошёл... погулять. И наткнулся на компанию. Они знали про отца, про банкротство. Сказали, что я теперь никто. И ударили. Пару раз.

— Ты сказал кому-нибудь?

— Нет.

— Почему?

— А что бы это изменило? — Джеффри поднял глаза. — Мой отец в тюрьме. Моя семья разорена. Я был никем. Кому какое дело?

Караг смотрел на синяки. На рёбра. На плечо.

— Мне.

— Теперь знаю. А тогда — не знал.

Караг осторожно коснулся синяка на плече. Джеффри не отдёрнулся.

— Болит?

— Уже нет. Почти.

— Почти — это не «нет».

Джеффри пожал здоровым плечом.

— Я привык.

— Не должен.

— Ты это уже говорил.

— И буду говорить, пока не дойдёт.

Джеффри усмехнулся.

— Ты упрямый.

— Ага. А ты скрытный. Хреновая комбинация.

— Зато честная.

Караг убрал руку.

— Ты должен был сказать. О тех, кто ударил. Об этом синяке. О записках. Обо всём.

— Я не хотел, чтобы ты...

— Чтобы я что? Волновался? Злился? Лез в драку? — Караг покачал головой. — Я и так волнуюсь. Я и так злюсь. Я и так готов лезть в драку. Но я не могу помочь, если не знаю.

Джеффри долго молчал. Потом кивнул.

— Ладно. В следующий раз скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Караг протянул руку. Джеффри пожал её — осторожно, но крепко.

— У тебя рука холодная, — заметил Караг.

— У меня всегда холодные руки. Плохое кровообращение.

— Тогда держи.

Караг взял его ладони в свои. Большие, тёплые, на удивление бережные.

— Так лучше?

Джеффри не сразу ответил.

— Лучше.

---

Джеффри

Этой ночью он снова не спал. Но уже не от страха.

Сидел у окна, смотрел на дождь, думал.

Караг заметил синяк. Не просто заметил — расспросил. Не просто расспросил — взял за руки. И держал, пока они не согрелись.

Что это? Забота? Жалость?

Нет. Не жалость. Жалость — это когда смотрят сверху вниз. А Караг смотрел... иначе. Как на равного. Как на того, кто важен.

Дверь скрипнула. Караг — заспанный, в мятой футболке.

— Опять не спишь.

— Опять.

— Кошмары?

— Нет. Просто мысли.

Караг сел в кресло напротив, зевнул.

— Какие мысли?

— О тебе. О синяках. О том, что ты держал меня за руки.

Караг поднял бровь.

— И что?

— Ничего. Просто... это было приятно.

— Я могу ещё.

— Что?

— Подержать за руки. Если хочешь.

Джеффри посмотрел на него. На сонное лицо, на растрёпанные волосы, на протянутую ладонь.

— Давай.

Караг пересел на подлокотник его кресла, взял его ладони. Они сидели так — Джеффри в кресле, Караг рядом, и дождь за окном.

— Тёплые? — спросил Караг.

— Тёплые.

— Хорошо.

Тишина. Дождь. Их пальцы переплелись.

А потом Караг вдруг поднялся. Медленно, без резких движений, подхватил Джеффри на руки — одну ладонь под колени, вторую под спину. Тот был лёгкий, почти невесомый.

— Что ты делаешь? — прошептал Джеффри.

— Укачиваю.

— Я не ребёнок.

— Знаю. Но тебе это нужно.

Караг начал медленно ходить по комнате, мерно покачивая его на руках. Шаг. Ещё шаг. Джеффри сначала напрягся, а потом... обмяк. Уткнулся лицом в плечо Карага, вцепился пальцами в его футболку.

— Тише, — прошептал Караг. — Я здесь. Я держу. Никто тебя не тронет.

И Джеффри сломался.

Не от боли. От нежности. От того, что кто-то — впервые за долгие годы — взял его на руки и держал. Не потому что должен. Не по сделке. Просто потому что хотел.

Слёзы потекли беззвучно. Он не всхлипывал, не дрожал — просто плакал, уткнувшись в плечо Карага, и тот чувствовал, как намокает футболка.

— Ты в безопасности, — шептал Караг, продолжая укачивать. — Ты не один. Я здесь. Я никуда не уйду.

Он ходил по комнате, пока слёзы Джеффри не стихли, пока дыхание не выровнялось, пока пальцы, сжимавшие футболку, не расслабились.

Джеффри уснул.

Караг остановился у окна. Смотрел на дождь, на спящего Джеффри у него на руках. Во сне тот казался совсем юным — ресницы чуть подрагивали, губы приоткрыты, щека прижата к плечу. Он был похож на маленького ребёнка, который наконец-то почувствовал себя в безопасности.

— Спи, — прошептал Караг. — Я подержу. Сколько нужно.

Он осторожно опустился в кресло, не потревожив сон. Джеффри лежал у него на руках, свернувшись калачиком, и дышал ровно, спокойно. Впервые за долгое время — без кошмаров.

Караг не спал. Сидел, держал его, смотрел на дождь.

И думал.

Я не знаю, что это. Но, кажется... кажется, я люблю его.

Продолжение следует...