Между нами

На следующий день тренировка началась совсем не так, как обычно. Лариса Дмитриевна, всегда собранная и строгая, выглядела уставшей. Она обвела нас строгим взглядом и ошарашила новостью:

– Я немного приболела, девочки, – сиплым голосом произнесла она, поправляя шерстяной шарф на шее. –Сегодня вы должны сами повторить весь танец для конкурса. Мне нужно срочно сходить к врачу. Прогоните номер от начала до конца пять раз – и свободны.

Она замолчала, медленно разглядывая каждого из нас, словно оценивая, можно ли нам доверять. Её взгляд остановился на Маше.

–Маша, ты встань на моё место, в центр, и танцуй отсюда. Чтобы, если что, остальные подстраивались под тебя и держали рисунок. Ты за главную, поняла?

–Да, Лариса Дмитриевна, – тихо, но уверенно ответила Маша.

Как только дверь за хореографом захлопнулась, в зале повисла тяжелая, шоковая тишина. Мы привыкли работать под жёстким контролем, а тут– полная свобода. Маша выдохнула и уверенно шагнула на середину зала, отражаясь в огромных зеркалах.

–Итак, ребят, давайте без паники. По позициям! –скомандовала она, пытаясь придать голосу авторитетности.

– А почему это именно ты за главную?– резко перебила её Ева, скрестив руки на груди. В её глазах вспыхнула явная обида. Ника и Лада переглянулись, почуяв назревающий скандал.

Маша заметно вздрогнула от такого тона. Моё сердце болезненно сжалось – я терпеть не могла, когда её обижали. Защитный рефлекс сработал быстрее, чем я успела подумать. Я сделала шаг вперед и ответила вместо неё, пустив в ход ядовитую усмешку:

–Ну, а кто ещё, Ева? Ты, что ли? – я смерила её презрительным взглядом. – Хочешь, я прямо сейчас Владу расскажу, что произошло недавно? Думаю, ему это очень не понравится.

Влад, который в этот момент завязывал шнурки на кроссовках, удивленно вскинул голову и перевёл взгляд с меня на Еву:

–Стоп, а что произошло? О чём речь?

Ева мгновенно побледнела. Её наглость как ветром сдуло, и она испуганно залепетала, преданно заглядывая Владу в глаза:

–Ничего! Вообще ничего не произошло..Да, Адель? Скажи ему!

–Пока –да, –отрезала я, наслаждаясь её паникой.

Маша тяжело, устало вздохнула, потирая переносицу.

–Девочки..Пожалуйста, давайте хотя бы сегодня без ссор. Нам нужно работать.

Включили музыку, и мы начали первый прогон. По иронии судьбы – или по глупой схеме танца –я стояла в паре метров от Влада. И скажу честно: это было невыносимо. Настоящая пытка. Этот идиот постоянно путал шаги, сбивал темп и наступал мне на ноги. Пару раз он сильно задел меня локтем.

Боль была пустяковой, но меня трясло от ярости. Мы ведь стояли на точно таком же расстоянии, на каком я обычно стою с Машей! Но с Машей каждое движение казалось идеальной химией, а с Владом– неуклюжим кошмаром. Меня душила злость от того, что Маша смотрит на него, что он вообще существует в её жизни.

К концу третьего прогона моё терпение окончательно лопнуло. Когда музыка стихла, я сорвалась и закричала на весь зал:

– Влад!

Он ошарашенно повернулся ко мне, тяжело дыша:

– Что? Что я опять сделал?

– Как же ты надоел! –выдохнула я, едва сдерживая слёзы злости. – Ты сюда танцевать пришёл или нас калечить?!

– Адель, ты чего вспылила?– нахмурился он, искренне не понимая моей агрессии.– Нормально же танцуем.

– Да ничего нормального! Хватит уже! С тобой стоять рядом невозможно. Постоянно то на ноги наступаешь, то руками задеваешь, как медведь!

Я набрала в легкие воздуха, собираясь выпалить ему в лицо всё, что я думаю о нём, о его неуклюжести и о том, как сильно он меня раздражает в принципе. Но договорить не успела.

Кто-то резко, но аккуратно схватил меня под локоть. Ощутив эти знакомые, тёплые пальцы, я мгновенно вздрогнула. По телу пробежал электрический разряд– эта моя «болезнь» снова дала о себе знать, переворачивая всё внутри. Маша, сжав губы, молча потащила меня за собой вон из зала, прямиком в туалет.

Захлопнув дверь, я обессиленно облокотилась спиной на холодную кафельную стену. Маша встала напротив, скрестив руки. Между нами повисла звенящая тишина. Я демонстративно отвернулась, невозмутимо уставившись в пол, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Боковым зрением я отчётливо видела, как Маша пристально, с укоризной смотрит на меня. Я прекрасно знала, что сейчас начнётся: крики, нотации, нравоучения..

Так и случилось.

– Адель, это что сейчас было?! – в её голосе слышалась смесь злости и искреннего непонимания.

– Что?! –я вскинула подбородок, делая вид, что искренне удивлена её тону.

– Почему ты вечно на него бросаешься? – Маша сделала шаг ближе, и от её близости у меня перехватило дыхание. – Ну в чём проблема? Могла ведь спокойно сказать ему, что он наступает на ноги, что тебе больно... Зачем этот концерт перед всеми?

–Да что ты говоришь?! – вспыхнула я, чувствуя, как к горлу подступает горькая обида. – Спокойно сказать? Ты вообще разула глаза, Маш? Ты разве не видела, как нарочно он задевает меня своими руками?!

— Честно? — тихо спросила она.

Я упрямо продолжала разглядывать мыски своих кроссовок, чувствуя, как горят щёки. Из горла вырвалось глухое:

– Честно…

– Не видела,– вздохнула Маша, и в её голосе послышалось искреннее недоумение. –Адель, я ни разу не видела, чтобы он тебя задед. Он нормальный парень, просто иногда отвлекается.

–Но это не значит, что этого не было! – вспылила я.

Злость и обида обожгли изнутри, но я так и не рискнула поднять взгляд. Боялась, что если посмотрю в её чистые, ни в чём не виноватые глаза, то просто расплачусь от собственного бессилия.

– Почему ты так, Адель?– Маша сделала полшага вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами.– Почему ты так к нему относишься? Что он тебе сделал?

– Да потому что он меня бесит! — выкрикнула я, теряя контроль над собственным языком.– Раздражает до дрожи! И вообще..он во всём плохой! Абсолютно во всём!

Я сама не поняла, зачем ляпнула эту глупость про «во всём плохой». Это прозвучало по-детски, капризно и слишком предвзято. По ровному, чуть насмешливому дыханию Маши я поняла, что она усмехнулась.

–Ну конечно,– мягко протянула она, и в её голосе зазвучали дразнящие нотки. –Куда ни посмотри, тебя все парни бесят. Вспомни прошлую неделю: когда с тобой на улице пытались познакомиться, ты даже слушать не стала. Сказала, что тебя их дурацкий акцент раздражает. Теперь вот Влад тебя раздражает.. Тебе вообще хоть кто-то из них нравится?

Я ощутимо вздрогнула. Каждое её слово попадало в самую цель, больно вонзаясь под кожу. Ведь Маша была абсолютно, пугающе права. Меня не интересовали парни. Ни их акценты, ни их ухаживания, ни они сами.

Меня интересовала только одна конкретная девушка, которая сейчас стояла в шаге от меня в туалете. Но признавать это? Ни за что на свете. Моя «болезнь» должна остаться моей тайной.

Пытаясь защититься и увести её подозрения в сторону, я почти отчаянно воскликнула:

–Неправда! Вовсе я не безнадёжна. В четырнадцать лет у меня были чувства к одному парню!

Я не лгала. В четырнадцать лет мне действительно казалось, что я влюблена в одноклассника. Обычная, блёклая детская симпатия, о которой я почти никогда и никому не рассказывала.

–И что с ними стало, с твоими чувствами?– тихо спросила Маша.

– Они быстро угасли,– я пожала плечами, стараясь придать голосу максимум равнодушия. — Сразу после того, как он нашёл себе другую девушку. Я умею вовремя остывать.

В туалете снова поползла вязкая, тяжёлая тишина. Музыка из танцевального зала едва доносилась сквозь закрытую дверь, напоминая, что нас ждут.

–Понятно..– Маша медленно выдохнула.

Боковым зрением я уловила, как она резко отвела взгляд в сторону окна, словно её тоже внезапно смутил этот разговор. Она поправила чёлку на лбу которая прилипла к лицу от пота, а затем снова повернулась ко мне. Её голос стал совсем тихим, почти интимным:

–А сейчас, Адель? Сейчас твоё сердце свободно? Или кто-то всё-таки заставляет его биться чаще?

Внутри меня всё оборвалось. Сердцебиение участилось настолько, что его глухие удары, казалось, разносились по всему туалету. В голове набатом забилась отчаянная мысль: «Сейчас! Скажи ей прямо сейчас! Другого шанса не будет!» Но липкий, парализующий страх сковал горло. Эта «болезнь» внутри меня кричала о пощаде. Но точно ли это болезнь? Вроде всё не так уж и плохо..

– Нравится один..–тяжело вздохнув, едва слышно промямлила я, так и не решившись назвать заветное имя.

Маша тут же переменилась в лице. Вся её былая весёлость и дразнящий тон испарились в секунду. Я заставила себя поднять взгляд и увидела, как на её губах натянулась странная улыбка. Абсолютно фальшивая, пластмассовая, не задевающая глаз.

Не выдержав этого зрелища, я трусливо отвернулась. Маша тоже отвела глаза, уставившись на хромированную сушилку для рук на стене. Её следующий вопрос прозвучал пугающе сухо и твёрдо:

–Кто он?

Радость и привычная мягкость исчезли из её голоса, уступив место звенящему напряжению. Но я была слишком поглощена собственной болью, чтобы придать этому значение.

–Я не хочу говорить тебе его имя,– огорчённо выдохнула я, сначала посмотрев на потрескавшийся потолок, а затем снова в пол.– Смысл? Я для него всё равно.. не существую.

–В каком смысле не существуешь? – резко спросила Маша, и я краем глаза заметила, как она сжала кулаки.

–Ну..понимаешь, – я судорожно подбирала слова, которые описывали бы мою реальность, но подходили под выдуманную легенду. – Он видит меня каждый день. Мы общаемся. Но он.. он как будто даже близко не испытывает тех чувств, которые испытываю я. Для него это просто норма.

–Так, стоп, — в её голосе сквозила всё та же давящая, холодная серьёзность.– Ты вообще ему признавалась? Говорила о том, что чувствуешь?

–Нет. А зачем?–честно призналась я. Сама мысль о признании казалась мне смертным приговором.

–Ну хотя бы для того, чтобы удостовериться в том, что это невзаимно!– Маша сделала шаг ко мне, её тон становился всё более эмоциональным и раздражённым.– Откуда ты можешь знать, что у него в голове, если ты молчишь как партизан?

– Если я признаюсь ему, то между нами больше не будет дружбы,– тихо, но весомо отрезала я.

И это было чистой, самой горькой правдой. Если я признаюсь Маше, что задыхаюсь от любви к ней, то вряд ли она сможет и дальше так же спокойно обнимать меня при встрече и смеяться над общими шутками. Нашей дружбе придёт конец.

–Что?– Маша нахмурилась, в её глазах мелькнуло искреннее замешательство.– Всё настолько плохо? Из-за обычного признания вы перестанете общаться?

– Ага..– я обречённо кивнула, чувствуя себя загнанным в ловушку зверем. – И что мне теперь делать, по-твоему?

–Признаться, –упрямо повторила она, скрестив руки на груди.– Признаться и наконец узнать, что именно он к тебе чувствует. Хватит гадать.

–Но я же только что сказала тебе! Я потеряю с ним дружбу! Ты меня вообще слышишь?!– мой голос сорвался на крик от бессилия.

Маша посмотрела на меня сверху вниз, и в её взгляде вспыхнуло что-то злое, почти обиженное.

–И что? Разве это важно, что именно ты потеряешь? Ты сейчас говоришь как самая настоящая эгоистка, Адель. Думаешь только о собственном комфорте и страхах, пока человек, возможно, даже не подозревает, какая драма из-за него разыгрывается!

–В-Всмысле?– мой голос предательски дрогнул, а в груди разлился ледяной холод.

– Ну.. ты думаешь только о себе,– отрезала Маша, и её взгляд стал колючим. –Думаешь исключительно о том, что потеряешь именно ты. А о его чувствах ты будто вообще не заботишься.

Она вдруг горько, почти зло усмехнулась, а затем заговорила с пугающей меня грубостью:

– Знаешь? Спешу тебя огорчить, но если ты печёшься только о собственном комфорте, то поздравляю. Это не любовь, Адель. Это просто эгоистичная симпатия, которая скоро пройдёт.

Она сделала глубокий вдох, переводя дух, словно эти слова давались ей с трудом, а затем тихо, но весомо добавила:

–Вот мне.. мне тоже нравится один человек. И я сделаю абсолютно всё, чтобы она.. Чтобы этот человек был счастлив. Даже если он выберет кого-то другого, я не стану мешать. Наоборот, я просто отойду в сторону и уступлю. Возможно даже помогу в отношениях...

Я замерла, почти перестав дышать. Каждое её слово падало на меня тяжелыми камнями. Внутри всё окончательно рухнуло и превратилось в пепел. Теперь у меня точно нет никаких шансов. Ноль. Она любит кого-то другого. Сердце разрывалось от боли, но ядовитое, отчаянное любопытство внезапно взяло верх над здравым смыслом. Захотелось уколоть её в ответ.

–А как его зовут?– я заставила себя поднять голову и посмотреть на Машу, натянув на лицо самую ехидную, безразличную улыбку, на которую только была способна.

–Это неважно..– Маша мгновенно закрылась, пряча взгляд.

–В смысле– неважно? –я сделала шаг вперёд, продолжая изображать наигранное веселье, пока внутри меня всё умирало. – Нам же надо как-то его называть, когда мы будем о нём говорить! Мы же подруги, нет?

–Мы не будем о нём говорить!– резко выкрикнула Маша.

Я ощутимо вздрогнула. Её внезапная, твёрдая как сталь резкость заставила меня замолчать и встать в абсолютный тупик. Между нами повисла тяжёлая, звенящая тишина, в которой было слышно только наше прерывистое дыхание.

Маша тяжело вздохнула, потирая виски, словно у неё резко заболела голова. Опустив плечи, она произнесла совершенно чужим, бесцветным голосом:

–Иди домой, Адель. Тренироваться ты сегодня всё равно не сможешь. Я вернусь в зал и скажу ребятам, что тебе внезапно стало плохо. Ларисе Дмитриевне завтра соврём то же самое. Всё, пока..

Она резко развернулась и быстрыми шагами вышла из туалета, даже не взглянув в мою сторону на прощание. Дверь за ней с глухим стуком закрылась.

Я осталась стоять посреди пустого помещения в полном одиночестве. Губы беззвучно шевельнулись, выталкивая тихое:

–Пока…

Я знала, что она меня уже не слышит. Одинокая слеза всё-таки скатилась по моей щеке. Меня до глубины души испугала и насторожила эта её внезапная, ледяная холодность. Маша никогда не была такой со мной. Что-то надломилось между нами, и я понятия не имела, как теперь возвращаться в танцевальный зал.

🌺🌺

Уфф...Как же много я написала! Ну для меня это много,вроде..Оцените пж эту главу,я старалась. Блин у меня на главах миниму 3 просмотра..Почему это никто не читает?😭