Между нами

На следующий день мы с Машей, как и обещали, выложились на репетиции на все сто процентов. Наша связка получилась не просто хорошей — она была идеальной, чувственной, отточенной до каждого взмаха ресниц. Лариса Дмитриевна довольно кивнула, выключая пульт:

–Ну вот, можете же, когда хотите! Сразу бы так. На сегодня свободны, отдыхайте.

Я поймала торжествующий, сияющий взгляд Маши. Мы победно улыбнулись друг другу, и остатки вчерашней неловкости окончательно растворились. Внутри меня всё пело. Я шла в раздевалку с абсолютным ощущением счастья, предвкушая, как мы снова пойдём домой вдвоём, обсуждая всякие глупости.

Но стоило нам выйти на крыльцо школы танцев, как за нашими спинами хлопнула тяжелая дверь и раздался весёлый, бодрый голос:

–Девчонки, стойте! Вы в сторону центра? Мне как раз по пути, я с вами!

Это был Влад. Он улыбался своей открытой, дружелюбной улыбкой. Влад вообще был хорошим парнем –добрым, неконфликтным, душой компании. Он точно не имел никакого злого умысла. Но у меня внутри всё равно мгновенно всё сжалось от дурного предчувствия.

– Привет! Да, давай с нами, вместе веселее, –Маша приветливо обернулась к нему.

Я лишь натянуто улыбнулась, не проронив ни звука.

Тротуар вдоль сквера оказался слишком узким для троих. Влад, ни о чём не подозревая, чисто машинально пристроился посередине — между мной и Машей. Он активно жестикулировал, рассказывая какую-то историю, и незаметно, шаг за шагом, оттеснил меня на самый край. Мне пришлось сделать шаг назад и пойти чуть позади них.

Физически это расстояние было крошечным, но психологически меня будто выбросили на другую планету.

–Слушай, Маш, –Влад повернул голову к Маше, увлечённо делясь впечатлениями от тренировки.– Ты сегодня в первом ряду просто зажгла. Я, если честно, прямо засмотрелся. У тебя шаг стал такой пластичный, мягкий, движения кошачьи какие-то. Лариса точно была не права насчёт твоей формы.

Маша мгновенно залилась нежным румянцем, скромно опуская глаза.

–Ой, да ладно тебе, Влад... –Скажешь тоже. Я просто старалась.

–Да брось, я серьёзно! – он по-дружески, совершенно неосознанно приобнял её за плечи на пару секунд, увлекая вперёд. – Ты у нас вообще лучшая.

Этот невинный жест ударил меня под дых. Влад хвалил её пластику – то самое уязвимое место, из-за которого Маша плакала в туалете. Он дарил ей ту поддержку, которую я так отчаянно пыталась дать ей позавчера. И Маша принимала её. Она в шутку толкнула Влада локтем в бок, заливисто, искренне хохоча над его следующей шуткой.

Она смеялась точно так же, как недавно со мной на круглой карусели.

Я плелась на полшага позади, глядя на широкую спину Влада и на профиль улыбающейся Маши. Внутри меня, сжигая всё живое, заклокотала ядовитая, удушающая, собственническая ревность. Мне хотелось подбежать, с силой оттолкнуть Влада от неё, схватить Машу за руку и закричать: «Она моя! Не смей к ней прикасаться!»

И в ту же секунду меня накрыл дикий, первобытный страх от собственных мыслей. «Зачем он трогает её? Почему она так на него смотрит? Подруги так не ревнуют... Обычные люди не хотят уничтожить парня просто за то, что он сделал комплимент. Нет, вчера я обманула себя. Это всё-таки болезнь. Я тяжело, неизлечимо больна ею, и это чувство меня просто сожрёт».

Мы сами не заметили, как дошли до развилки возле моего дома.

– О, Адель, тебе же сюда? – Влад обернулся ко мне, по-прежнему сияя дружелюбием. Затем он снова посмотрел на Машу: –Маш, давай я тебя до подъезда провожу? Там дворы тёмные, мало ли что. Мне несложно.

–Ой, ну если тебе не трудно, давай,–согласилась Маша, а потом повернулась ко мне, открыто и тепло улыбаясь:– Пока, Адель! Спишемся вечером?

В её глазах не было ни капли вины. Она действительно ничего не замечала. Ей казалось, что всё хорошо. И эта её безмятежность ранила меня сильнее всего. Обида, злость и удушающая ревность смешались внутри меня в один горючий коктейль. Лицо свело от напряжения.

–Пока, Сычёва, –сухо, ледяным тоном оборвала я её и, резко развернувшись, быстрыми шагами направилась к двери своего подъезда.

–Адель?.. –донёсся сзади удивлённый, растерянный голос Маши, но я даже не оглянулась.

Я рванула на себя тяжелую железную дверь, ворвалась в тёмную прохладу подъезда и бессильно прислонилась спиной к стене. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах стоял гул.

И только здесь, в тишине, до меня дошёл весь ужас того, что я только что сделала. Сычёва. Господи, я назвала её по фамилии.

В голове вихрем пронеслись воспоминания двухгодичной давности. Коллектив «Юнити». Время, когда она только пришла в танцы и мы люто, до дрожи ненавидели друг друга. Мы постоянно соперничали за место в центре, строили козни, язвили и никогда – никогда! – не называли друг друга по именам. Только официально, с неприкрытым презрением: «Сычёва, уступи станок», «Сычёва опять косячит».

Мы прошли такой долгий, мучительный путь от вражды к этой хрупкой, невероятной нежности. И сейчас, поддавшись глупой, эгоистичной вспышке ревности, я одним единственным словом перечеркнула всё. Я сама швырнула нас назад, в те времена, когда мы были чужими.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам ползут горячие, горькие слезы.

🌺🌺

Бляяя что это за ебаные эмоциональные качели..😭😮