Между нами

На следующий день тренировка началась как обычно, но стоило Ларисе Дмитриевне обвести нас своим фирменным, сканирующим взглядом, воздух в зале будто потяжелел. Её глаза остановились на Маше. Слова тренера прозвучали в звенящей тишине и ударили наотмашь, хуже хлёсткой пощечины:

–Маша, ты расслабилась и набрала вес. Наш танец –это чистая эстетика, геометрия линий. Поэтому с сегодняшнего дня ты переходишь в последний ряд. Прости, конечно, но как только вернешь прежнюю форму –вернешься на своё место.

Маша лишь молча, по-солдатски кивнула. Но я стояла рядом и видела то, чего не заметили остальные: как резко вздрогнули её плечи и как в глазах мгновенно вскипели горькие слезы. На секунду она замерла, а затем, хрипло бросив: «Можно выйти?», бросилась к выходу. Тяжелая дверь зала захлопнулась с глухим стуком, который отозвался во мне набатом.

Я сорвалась с места секундой позже, не раздумывая и наплевав на дисциплину.

–Адель, ты куда?! –полетел мне в спину строгий окрик Ларисы Дмитриевны.

Но я даже не обернулась. Окрик оборвался на полуслове –кажется, даже до тренера дошло, какую глубокую рану она только что нанесла. Всё-таки она не была абсолютно бессердечной. Но мне было плевать на её раскаяние.

Я нашла Машу в школьном туалете. Она стояла у раковины, низко опустив голову. Плечи судорожно вздрагивали, а из глаз лились слезы, размывая тушь по бледным щекам. Внутри меня всё скрутилось в тугой, болезненный узел. Видеть, как рушится её хрупкая уверенность в себе, было физически невыносимо. Лариса Дмитриевна ударила в самое уязвимое, самое больное место.

В висках бешено пульсировала кровь. Я подошла ближе, почти не дыша, и осторожно опустила ладони на её дрожащие плечи. И в это мгновение меня с головой накрыло лавиной осознания.

Это не было просто дружеским сочувствием. И даже не банальной жалостью. Ради неё я была готова прямо сейчас вернуться в зал, устроить скандал, высказать тренеру всё в лицо и вылететь из секции –лишь бы Маша перестала плакать. Мне казалось, что я задыхаюсь от одной мысли, что кто-то посмел причинить ей боль. Я отдала бы всё на свете, чтобы забрать эти слезы себе.

Я любила её.

Любила так давно, так отчаянно и безнадежно, что эта мысль обожгла сильнее любых слов тренера. Но следом за осознанием пришел липкий, первобытный страх. Я мысленно одёрнула себя, отпрянув внутри собственного сознания: «Нет, это неправильно! Это... это болезнь! Какая-то ошибка. Я не могу испытывать это к подруге. Девушка не должна так чувствовать к девушке».

–Маш.. ну подними глаза, пожалуйста, –тихо, умоляюще произнесла я, слегка сжав её плечи. –Не плачь. Ты же знаешь Ларису. У неё вместо языка –бритва, она сначала говорит, а потом думает. Она не со зла.

Маша всхлипнула, судорожно втянув носом воздух, и покачала головой, не поднимая лица:

–Дело не в ней, Адель.. Дело во мне. Она права. Я смотрю в зеркало и вижу..вижу это.

–Да ничего ты не видишь!– горячо перебила я её, едва сдерживая собственный голос от дрожи. –Ты вообще не поправилась, слышишь? Ни на грамм! Какая была, такая и осталась– идеальная. У Ларисы просто прицел сбился, или настроение плохое сорвать не на ком. Это всё глупости, Маш. Слышишь меня?

–Я знаю, что нужно быть сильнее... –Маша наконец подняла на меня глаза, полные слез и туши, и у меня внутри снова всё перевернулось.– Просто обидно до ужаса. Вся эта работа.. и в последний ряд, как какую-то бракованнуб.

В этот момент мне до безумия, до дрожи в пальцах захотелось обнять её так крепко, чтобы закрыть от всего мира. Подарить ей этот мир, лишь бы на её лице снова появилась улыбка. Теперь я до боли отчетливо поняла, откуда бралась та душная, ядовитая ревность, когда рядом с ней крутился Влад. «Нет, нет, нет, прекрати, это болезнь...»– как заведённая повторяла я про себя, пытаясь заглушить стук собственного сердца.

–Перестань, пожалуйста, — я попыталась улыбнуться, хотя к моему горлу тоже подступал комок.– Вытирай слезы. Не плачь, ладно? Иначе я сейчас тоже разревусь прямо здесь, и мы сорвем тренировку окончательно. Мой голос предательски дрогнул на последнем слове.

Маша шмыгнула носом, всматриваясь в моё лицо, и вдруг тихо, как-то по-детски рассмеялась сквозь остатки слез.

–Ладно..Уговорила. Только представь, как мы вдвоем зареванные возвращаемся. Лариса решит, что у нас массовый психоз.

Она повернула кран, подставила ладони под прохладную воду и принялась смывать черные разводы.

–Сейчас..Я умоюсь, и пойдём обратно. Прорвемся.

–Прорвемся, – эхом отозвалась я, глядя на её отражение в зеркале и пытаясь унять дрожь в руках.

🌺🌺

А вот и осознание..