Звуки тоски

Тати

Сильные руки Мейсона подхватили Тати под бёдра легко, будто она ничего не весила. Не размыкая горячего, голодного поцелуя, он понёс её через тёмный двор внутрь дома, прямо в спальню. Каждое движение его тела излучало уверенную мужскую силу, а жар, исходящий от него, обжигал даже сквозь тонкую ткань одежды.

Ввалившись в комнатный полумрак, он аккуратно опустил её на край широкой кровати, но не дал ни секунды на вздох. Мейсон накрыл её своим телом, тяжело и сбивчиво дыша ей в губы. Его пальцы запутались в её волосах, слегка оттягивая пряди назад, заставляя Тати прогнуть поясницу.

— Боже, Тати... — выдохнул он хрипло, осыпая её челюсть и чувствительную кожу шеи влажными, обжигающими поцелуями. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Ты невероятно, сумасшедше красивая...

Его ладони скользнули под край её кофты, обжигая обнажённую кожу боков. Тати вздрогнула от контраста прохладного воздуха и его горячих пальцев. В её голове на мгновение вспыхнул фантомный образ Адриана, но она заставила себя сжать кулаки и зажмуриться, прогоняя навязчивый призрак.

«Хватит. Забудь. Выжги его из головы хоть на эту ночь!»
«Я хочу Мейсона. Он здесь. Он настоящий. И я хочу чувствовать его прямо сейчас».

Мейсон ловким, уверенным движением сдёрнул с неё кофту, оставляя Тати в одном кружевном белье, и на секунду замер, пожирая её тело темным, помутневшим от вожделения взглядом.

— Посмотри на себя... — шепнул он, проведение подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — Ты идеальная. Скажи мне... ты хочешь меня, детка?

Тати выгнулась ему навстречу, когда его ладонь накрыла её грудь сквозь тонкое кружево, сжимая сосок. Из её груди вырвался невольный, громкий стон:

— Да... Мейсон, да... Пожалуйста...

Эти слова действуют на него как разряд тока. Он сдёрнул с неё остатки одежды, оставляя абсолютно обнажённой перед своим голодным взглядом. Не теряя времени, Мейсон опустился на колени между её разведённых бёдер. Тати ахнула, когда его горячее дыхание коснулось самого нежного, уязвимого центра её тела. Мейсон бережно раздвинул её губы пальцами и, не давая ей времени опомниться, прильнул языком к набрякшему, пульсирующему клитору.

— А-ах!.. Мейсон! — Тати сжала в пальцах простыню, когда первый длинный, влажный мазок его языка заставил её бёдра непроизвольно дернуться вверх.

Он действовал неторопливо, со знанием дела, упиваясь её реакцией. Его язык скользил по капелькам её собственной естественной смазки, то мягко и широко облизывая самый чувствительный бугорок, то сменяя ритм на более частый, точечный, всасывая его губами. Тати застонала громче, теряя связь с реальностью. Чувство острой, сжигающей похоти накрыло её с головой. Каждое движение его губ выбивало из неё рваные выдохи, а пальцы Мейсона тем временем плавно скользнули глубже, проникнув внутрь её горячей, узкой плоти.

— Ты такая мокрая... — прорычал он ей в лобок, увеличивая темп. — Такая сладкая, чёрт...

Он вводил один палец за другим, растягивая её и одновременно терзая клитор языком в безумном, рваном ритме. Тати металась по подушке, сходя с ума от невыносимого, дикого наслаждения. Внизу живота всё скручивалось в тугой, раскалённый узел. Граница между реальностью и экстазом окончательно размылась — она судорожно сжимала его плечи, стонала его имя, готовая вот-вот сорваться в пропасть оргазма.

Чувствуя, что она на грани, Мейсон медленно поднялся выше. Его тело, тяжёлое и крепкое, вновь накрыло её. Он скользнул поцелуями по её животу, между грудей, обжигая кожу горячим дыханием, и, наконец, прильнул к её губам, глубоко проникнув языком в её рот, давая ей ощутить собственный терпкий вкус.

Но когда он приподнялся на локтях, чтобы направить свой раскалённый член к её изошедшей соком плоти, и взглянул ей прямо в глаза... он замер.

В её расширившихся, помутневших от страсти зрачках, сквозь плёнку сексуального опьянения, он увидел не его. В этом взгляде застыла глухая, фантомная тоска по совершенно другому человеку.

Мейсон тяжело дышал, его мышцы были натянуты как струны, но он резко остановился.

— Что случилось? — прерывисто выдохнула Тати, пытаясь поймать его взгляд. Её тело всё еще горело, требовало продолжения, а сердце бешено колотилось в груди.

Мейсон медленно отстранился, садясь на край кровати и закрывая лицо ладонями.

— Ты не испытываешь ко мне того, что испытываю я, — его голос звучал глухо, с горьким оттенком осознания. — Ты просто давно не трахалась, Тати.

Эти слова укололи её, пробивая хмельной туман. Она подалась вперёд, касаясь его напряжённого плеча: — Прошу тебя, не делай этого... Потому что я хочу именно тебя сейчас. Прямо сейчас.

Мейсон на секунду замер от её прикосновения, но затем качнул головой, встал с кровати и с тихим шуршанием начал натягивать штаны.

— Да... Но думаешь ты о нём, — отрезал он, даже не обернувшись.

Тати уронила голову на руки и громко, грязно выругалась на всю комнату. Весь экстаз, вся нахлынувшая волна удовольствия моментально испарились, оставив после себя лишь липкую досаду.

Она резким движением поднялась с постели, подхватила с кресла халат и запахнулась в него, туго затягивая пояс.

«Потрахалась, называется...»
«Мальчик правильный просто. Моралист хренов».
«Нет, я всё понимаю, конечно... У парня есть гордость и всё такое».
«Но, боже мой, как же дерьмово и неприятно остаться вот так — тупо неотраханной на самом интересном месте!»

Тати нервно провела ладонью по лицу, пытаясь сообразить, что говорить и как вообще себя вести дальше в собственной спальне.

— Что именно ты хочешь от меня услышать? — спросила она, ощущая, как внутри закипает раздражение напополам с досадой.
— Правду, — тихо и отчеканив каждое слово, ответил Мейсон.

Тати сжала виски руками, взъерошив волосы.

— Господи... Какую правду?! Что да, я не забыла бывшего, но искренне хотела попробовать с тобой?!
— Да.
— Я тебе это уже сказала! Или ты хочешь ждать годами, пока я окончательно переболею им, а потом позвонить тебе и сказать: «Мейсон, я готова»? Ты этого от меня ждёшь?!
— Нет, но...
— Что «но»?! — перебила она. — В жизни всё именно так и происходит: люди расстаются, встречают других и пробуют жить дальше!
— Да, всё именно так, — мягко, но с железной уверенностью возразил Мейсон. — Но обычно люди хоть немного заывают прошлую историю или отпускают её совсем. А ты — нет. И глубоко внутри ты сама это прекрасно понимаешь. Если бы ты просто хотела меня трахнуть — ты бы сделала это давно. Значит, ты и сама осознавала, что не чувствуешь ко мне той самой глубины. И не почувствуешь, если она не зародилась изначально.

Тати тихо сглотнула. В горле мгновенно пересохло, будто она наглоталась песка.

— Я хочу тебя неистово, — продолжал Мейсон, глядя ей прямо в глаза. — И если ты попросишь, мы можем переспать прямо сейчас. Как говорится, я готов принять этот жест доброй воли — что ты подаришь мне ночь с собой. Но что будет потом? Правильно: ничего.
— Мейсон... — попыталась возразить Тати, но голос подло дрогнул.
— Я уверен, ты не раз об этом думала и наверняка с кем-то обсуждала. Я знаю, что правда нравлюсь тебе, и ты действительно меня хочешь, но... Я не хочу через год услышать от тебя дежурную фразу: «Мейсон, прости, я всё ещё люблю его».

Тати тяжело опустилась обратно на край кровати и закрыла лицо ладонями.

— Пусть я сейчас выгляжу как полный дурак, который слишком сильно заглядывает наперёд и не может просто переспать с классной девушкой, — тихо произнёс он. — Но проблема в том, что мне не нужен просто секс. Ты — та, с кем я хотел настоящих отношений. Случайные связи меня больше не привлекают. И лучше я приму решение остановиться сейчас, чем потом мне будет чертовски больно. Впрочем, как и тебе — потому что именно ты станешь причиной этой боли.

«Боже... Какая же он редкая, невероятная чистая душа!»
«Я искренне надеюсь, что небеса пошлют ему ту самую искреннюю, настоящую девушку, которая полюбит его светлое ангельское сердце так, как он этого заслуживает».

Тати медленно подняла на него глаза, встала и без лишних слов просто крепко обняла его, уткнувшись носом в плечо.

— Спасибо... — прошептала она ему прямо на ухо.

Мейсон обнял её в ответ, уткнувшись подбородком в её макушку и крепко прижав к себе.

— И тебе спасибо... За время, проведённое вместе.

Тати слегка отстранилась и с тревогой заглянула в его глаза: — Мы... мы ведь сможем теперь просто дружить?

Мейсон тепло, по-доброму улыбнулся: — Конечно сможем. Я взрослый мальчик, так что я это переживу. Тем более, я сегодня нашёл себе ещё одного отличного друга.

Тати искренне удивилась: — Кого?
— Мы очень сдружились с Тейдом. Классный мужик! Так что на праздники, когда ты будешь устраивать вечеринки, я буду первым в списке приглашённых, поняла?

Тати улыбнулась через силу, чувствуя, как отпускает ком в горле.

— Расскажи мне о нём, — вдруг попросил Мейсон.

Тати нервно заерзала, её взгляд начал хаотично метаться по комнате. Ноги стали ватными.

— Мне... мне нужен воздух, — выдохнула она.
— Понял. Пойдём.

Они вышли во двор. Ночной воздух приятной прохладой обожёг лицо. Тати дрожащими пальцами достала из пачки сигарету и с третьей попытки щелкнула зажигалкой, глубоко затягиваясь.

«Расскажи ему всё. Не утаивай ни единой детали. Он заслужил эту честность».

— Я боюсь, что если расскажи тебе о нём всё как есть... ты больше не захочешь меня видеть, — тихо сказала она, глядя на тлеющий огонёк сигареты. — А я очень не хочу терять тебя как друга.

Мейсон удивлённо и внимательно посмотрел на неё, ожидая продолжения.

— Но я расскажу всё, — набрав полный грудь воздуха, выдохнула Тати.

Она принялась рассказывать всё без купюр: от самого первого дня их знакомства с Адрианом до того самого болезненного, выжигающего душу финала. Поначалу лицо Мейсона выражало лишь мягкое участие и легкую ностальгическую улыбку, но чем дальше заходил рассказ, тем сильнее менялись его черты. Мягкость сменилась глубокой тенью, а в глазах зажёгся откровенный шок.

Когда Тати дошла до последней точки, Мейсон резко поднялся со стула. Его движения стали рваными, нервными. Он нащупал на столе пачку сигарет, быстрым движением вытащил одну и закурил, жадно втягивая сизый дым.

Тати уже открыла рот, чтобы выдать что-то вроде: «Ты же не куришь?», — но вовремя осеклась и решила просто промолчать. Атмосфера между ними натянулась до предела.

— То есть... это он причастен к подрыву моей машины?! — громко, с трудом сдерживая закипающую ярость, выдавил Мейсон. — И к тому, что меня тогда избили?!
— Да... — почти беззвучно, с виноватым видом выдохнула Тати, не поднимая на него глаз.
— Пиздец... — выплюнул Мейсон вместе с клубом дыма и запустил пятерню в волосы.

Тати сжалась на стуле от ужаса, пока в её голове лихорадочно проносились панические мысли:

«Боже мой... А что, если он прямо сейчас пойдёт в полицию и заявит на Адриана?!»
«Что, если Мейсон решит отомстить и сдать его с потрохами?»
«Да не, бред... Не думаю, что Мейсон побежит в полицию. Не в его это стиле».

Мейсон докурил сигарету почти до самого фильтра и с силой потушил её в пепельнице.

— М-да... Я в конкретном ахуе, если честно... — выдохнул он, качая головой.

Он резко развернулся к ней и уставился на Тати таким взглядом, словно до него только что с опозданием дошёл весь масштаб сказанного. Но, судя по всему, его в эту секунду волновал совершенно иной аспект этой безумной истории.

— Так, а теперь ответь мне честно. Только без вранья! — Мейсон сделал шаг к ней. — Скажи, что ты не начала общаться со мной после всего этого кошмара просто из жалости? Что ты сделала это не потому, что чувствовала себя виноватой?!

Тати от неожиданности и глупости вопроса аж рот приоткрыла:

— Господи, нет! Ты что?! Нет, Мейсон, конечно же нет! — эмоционально замахала она руками. — Да, мне было дико неловко общаться с тобой первое время, признаю. Я действительно ощущала свою вину за то, что произошло. Но нет! Ты мне искренне симпатичен, правда. Мне безумно приятно проводить с тобой время. Встреть я тебя чуть раньше... — с горечью и грустью тихо добавила Тати.
— Та да... — с тихим вздохом подтвердил Мейсон.

Он замолчал на пару секунд, переваривая услышанное, а потом вдруг с каким-то странным уважением протянул:

— Ну и кашу он, конечно, заварил... Это же надо иметь настолько извращённый и гениальный ум! Хорош, ничего не скажешь.

У Тати от таких слов едва глаза на лоб не вылезли.

— Тебе что, никотин в голову ебанул?! — ошарашенно переспросила она, вытаращившись на него.

«Сначала Дориан им искренне восхищался, теперь вот эта козявка молодая туда же... Их что, блядь, на одном заводе штамповали?! На заводе фанатов психопатов?!»

Мейсон невольно усмехнулся её реакции, хотя выглядело это действительно дико:

— Да, согласен, с моей стороны это звучит странно. Парень мне, между прочим, тачку за полляма баксов должен! Да и за сломанный нос всё ещё обидно... Хотя шрамы украшают мужчин, так ведь? Но блин... Он просто слишком сильно любил тебя. Или всё ещё любит. У чувака тупо слетела фляга. И, честно говоря, я его где-то даже понимаю. Глядя на тебя, я сам чуть с ума не сходил... Просто, возможно, у меня нет той глубокой травмы, которая есть у него. И я мог себя контролировать. Хотя нет, дело даже не в контроле — у меня в голове просто не возникало подобных диких мыслей! Я тупо ныл своим пацанам про тебя каждый день, пока окончательно их не заебал, — засмеялся Мейсон.

— Ты просто здоровый психически человек, — вздохнула Тати.

— Возможно... Но мы ведь не знаем, что у него произошло в жизни, раз он так себя ведёт, — рассудительно пожал плечами Мейсон.

Тати всплеснула руками и опешила: — Вы что, блядь, сговорились сегодня?! — почти крикнула она.

Мейсон состроил максимально невинную рожицу и хитро прищурился: — Я так понимаю, я у него тут не единственный фанат?
— Нет! Дориан мне за этим же столом тое доказывал, что прекрасно его понимает! — фыркнула Тати, закатывая глаза.
— Ха! Ну от Дори этого как раз и можно было ожидать, — искренне рассмеялся Мейсон. — Но... мы оба, скорее всего, просто имеем в виду, что у всего есть своя глубинная причина, вот и всё. Я его ни в коем случае не оправдываю! И при первой же возможности ещё потребую с него свою тачку, — с улыбкой добавил он.

Тати мило и тепло улыбнулась ему, но внутри всё снова сжалось от грустной мысли.

«Господи... Ну почему? Ну почему я не могу полюбить тебя так же сильно и безумно, как его?..»

— Кстати, про Дориана! — вдруг вспомнил Мейсон и резко развернулся к Тати с горящими азартом глазами. — Слушай, мне тут показалось, или он на Брайана так смотрел, будто...
— Да-да-да-да! — перебила его Тати, опережая вопрос. — Тебе не показалось! — ОБАЛДЕТЬ! — только и выдохнул Мейсон, откровенно офигевая от этой новости.
— Ага, я сама в шоке! — усмехнулась Тати, качая головой.
— А они красиво смотрятся вместе, между прочим. Как и Кайли с Алистером, — ехидно ухмыльнулся Мейсон, явно довольный тем, что не ошибся в своих наблюдениях.

Тати тихо засмеялась, выдыхая дым: — М-да... Кажется, я подала всем дурной пример, и теперь все оптом пошли испытывать на прочность парней из «Broken Halo».
— Дурной пример, как известно, заразителен, — улыбнулся Мейсон.

Потом его лицо на секунду стало серьезным, и он тихо спросил: — Кстати... А кто ещё знает о том, что Адриан со мной сделал?
— Все... — вздохнула Тати. — Все, кроме Кайли.
— Понял, — с легкой грустью в голосе отозвался Мейсон, опустив взгляд.

Тати почувствовала его укол неловкости и мягко добавила: — Мейсон, даже не бери в голову. Тейд дружит с тобой исключительно потому, что ты крутой чувак. Ты ему правда очень нравишься. И Брайан, и Алистер тоже к тебе отлично относятся. Так что общайся с ними спокойно и ни о чём плохом не думай.

Мейсон сокрушённо, но с видимым облегчением вздохнул — этот груз явно давил на него сильнее, чем он показывал.

Они просидели во дворе ещё с полчаса, обсуждая всякую ерунду, подкалывая друг друга и сбивая оставшееся напряжение. Наконец Мейсон поднялся, вернулся в спальню за своей футболкой и, натянув её, направился к выходу.

Уже стоя в дверях и прощаясь, он на секунду задержался, посмотрел Тати прямо в глаза и тихо, без капли обиды сказал: — Спасибо тебе. Правда. За то, что всё-таки не стала использовать меня просто как средство, чтобы забыться.
— Спасибо тебе... что помог мне прийти в себя, — искренне сказала Тати, глядя на него.

Мейсон мягко улыбнулся, притянул её к себе, крепко обнял и на прощание нежно поцеловал в лоб. Повернувшись, он спустился с крыльца и растворился в ночной тишине.

Тати некоторое время смотрела ему вслед, ощущая внутри какой-то непонятный, скребущий осадок.

Опустевший дом встретил её глухой, звенящей тишиной, которая моментально начала давить на уши. Едва она успела дойти до дивана, как тишину разрезал резкий звук входящего сообщения. Телефон на столе вибрировал, подсвечивая экран в полумраке.

«Кому, блядь, не спится в три часа ночи?!»

СМС было с неизвестного, скрытого номера. Открыв его, Тати ошарашенно уставилась на экран — в сообщении висела целая пачка прикреплённых видеофайлов.

Она кликнула на первый попавшийся и мгновенно лишилась дара речи.

— Пиздец... Это ещё от кого?! — вырвалось у неё в пустую комнату.

Дрожащими пальцами она принялась хаотично открывать остальные видео, с каждой секундой всё больше погружаясь в шок.

— Я просто в ахуе... Ну и сука! Он же женат!

На кадрах, снятых на скрытую камеру, разворачивалось настоящее грязевое шоу. Главными героями компромата были Молли и сам босс лейбла, с которым у их группы был подписан контракт. Видео запечатлели всё: от их мерзкого, откровенного секса прямо на рабочем столе до подробных, циничных разговоров.

Молли на видео открытым текстом просила его организовать и оплатить масштабную травлю для группы «Black Blood», обсуждая, кому и сколько нужно занести денег, чтобы подкупить организаторов фестивалей и вычеркнуть парней из лайнапов. Но самой сочной вишенкой на этом гнилом торте было видео, где Молли с ухмылкой хвасталась мужику, что абсолютно все песни из её нового громкого альбома на самом деле написал Тейд, а она просто украла их и выдала за свои.

— Какая же мерзкая сука, блядь! Какая тварь! — в ярости закричала Тати на весь дом и со всей силы швырнула телефон на мягкий диван.

От злости и переизбытка адреналина её буквально колотило.

— И что мне, блядь, со всем этим делать?! Кто вообще мог мне это прислать?!

Экран телефона снова вспыхнул, прорезав полумрак комнаты тихим тиканьем нового уведомления. Тати осторожно подошла, взяла гаджет и вчиталась в короткие строчки с того же скрытого номера:

«Не благодари. Надеюсь, ты найдёшь этому умное применение».

Тати замерла, не сводя глаз с мерцающего текста, пока в голове с треском складывался пазл.

«Неужели это Адриан?..»
«В его стиле, конечно. Абсолютно в его духе — тихо достать компромат из-под земли, уничтожить врага чужими руками и остаться в тени».

Она сжала телефон в кулаке, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Адриан мог быть где угодно: мог быть на другом конце света или стоять прямо сейчас под её окнами в ночной темноте, но одно Тати знала наверняка — он всё ещё следил за каждым её шагом. И он только что вложил в её руки смертоносное оружие, способное стереть Молли в порошок.

Тати посмотрела в тёмное окно, покрытое каплями ночной росы, и едва слышно прошептала в пустоту:

— Спасибо... Адриан.

Адриан

Адриан бодро копошился на кухне, заваривая свежий утренний кофе, пока его не отвлёк какой-то неловкий, робкий шорох за спиной.

— Али, ты чего там крадёшься, как вор? — с усмешкой спросил Адриан, разворачиваясь к визитёру.

Но вместо своего друга он увидел два огромных, перепуганных глаза, которые хлопали ресницами и с искренним, диким ужасом уставились прямо на него.

«Ах... Мальчик вырос, наконец-то, и начал водить девочек домой»

— Доброе утро! — подарил он ей свою самую безупречную, лучезарную улыбку. — Ты, наверное, Кайли?
— Да... я... я-а-а... — тихо, почти пища, вымолвила она.
— Кофе будешь?
— Угу, — Кайли готова была соглашаться абсолютно на всё, что бы ни сказал Адриан.

«Какая же она милая стесняшка. И совершенно невинная... Чистый, нетронутый ангел»
«Но чертовски мила в этой своей детской непосредственности».

— Алистер ещё спит? — уточнил он.
— Угу, — Кайли всё ещё способна была издавать лишь отдельные звуки и интенсивно кивать головой.

Адриан мило улыбнулся и аккуратно протянул ей исходящую паром чашку.
— Осторожно, горячий. Я, кстати, Адриан.
Кайли опупевшим взглядом уставилась на чашку, а потом сделала крошечный глоток.
— Я зна-а-аю... Я очень... мне очень... — она безнадёжно путалась в словах, окончательно потеряв способность формулировать мысли.

Адриан расплылся в ещё более широкой улыбке: — Я понял. Ты фанатка нашей группы, да?
— Угу, — всё так же не могла выдавить из себя ни слова Кайли.
— Выдыхай, — мягко сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Кайли недоумённо хлопнула ресницами.

— Я не бог и я не кусаюсь. Я обычный человек, так что расслабься, — по-доброму проговорил Адриан. — Я знаю, что ты моя фанатка, и обещаю дать тебе автограф, если захочешь. Но сейчас — просто успокойся, выдохни, и давай спокойно попьём кофе.

Кайли демонстративно, с шумом выдохнула скопившийся в лёгких воздух.
— Легче?
— Да, — уже увереннее ответила она.
— Отлично. Как кофе?
— Очень вкусный! — наконец-то улыбнулась Кайли.
— Вы поздно вернулись вчера? А то я даже не слышал, как вы пришли.
— Да, около часа ночи, наверное. Мы были у Тати на новоселье. Вы же вроде знакомы, да?

При звуке имени «Тати» Адриан на долю секунды замер. Внутри него всё сжалось, а пальцы, сжимающие чашку, едва заметно задрожали.

— Да... знакомы, — тихо, но с особой, едва уловимой интонацией ответил он.

Кайли слегка удивилась его реакции, но тут же с азартом прищурилась: — Кстати! Она мне никогда не рассказывала, откуда знает вас всех. Я, наверное, и не спрашивала раньше... А сейчас так интересно стало! Не поделишься секретом?
— Ну... вот у Тати и спроси. Думаю, она расскажет эту историю гораздо интереснее, чем я, — с нежной, но немного печальной улыбкой ушёл от ответа Адриан.

Кайли разочарованно и чисто по-детски надула губки.

— Всем доброе утро! Вы уже тут познакомились? — раздался с порога бодрый голос Алистера.
— Угу, я уже успел рассказать ей про тебя все самые сочные гадости, — хмыкнул Адриан.
— Я даже не сомневался, — наливая себе кофе, отозвался Алистер и уселся на стул рядом с Кайли.

Девушка тут же развернулась к нему: — Али, я вот хотела узнать, откуда Тати вас всех знает? А то я как-то этот момент упустила!

Адриан и Алистер на секунду переглянулись. В воздухе повисла короткая, но весьма красноречивая пауза.
— Ну... вот у неё самой при встрече и спросишь, — мягко обрезал Алистер.

Кайли надулась ещё сильнее: — Какие вы все неразговорчивые, ужас просто!

Фыркнув, она поднялась из-за стола и демонстративно гордой походкой ушла обратно в комнату Алистера. Адриан провожал её взглядом с теплой улыбкой:

— Она как ребёнок.
— Да... Но она мне так безумно нравится, Адри! Я, похоже, влюбился по уши, — искренне признался Алистер, глотая кофе.
— Ей хоть есть восемнадцать? — с лёгким подозрением прищурился Адриан. — Придурок, блин! Да ей двадцать один уже!
— Ну, это хорошо, — рассмеялся Адриан. — Ладно, бро, я погнал на встречу, а вы тут развлекайтесь. Надеюсь, дом будет всё ещё цел, когда я вернусь.
— Ну точно придурок! Мы ещё даже не целовались, да и вообще!
— Спасибо за такую потрясающую откровенность, очень ценю! Но можешь не посвящать меня в подробности вашей интимной жизни, я не обижусь, — продолжал подкалывать его Адриан.
— Да ну тебя!

Адриан, глядя на друга, понял, что парню не помешает небольшой дружеский совет: — Ладно, успокойся. Просто учти: судя по всему, она девственница, так что там всё будет немного сложнее.
— Чего-о-о?! — от неожиданности Алистер едва не подавился кофе.

«Эх, какой ты всё-таки ещё дурачок, Али...»

— Ты что, не знал? — удивлённо спросил Адриан.
— Нет! Как-то не приходилось ещё выяснять, знаете ли!
— Не, ну я изначально подумал, вы вроде как ночевали вместе, может, там что-то намечалось, и она сказала что-то типа: «Я не готова»...
— Я даже не трогал её! Мы просто уснули в обнимку!
— Понял, — сдержанно улыбнулся Адриан.
— А ты вообще как узнал?! Она что, сама тебе призналась?!

Адриан не выдержал и откровенно заржал: — Ага! Я делаю кофе, тут входит она и говорит: «Привет, я Кайли, и я девственница»!

Алистер невольно улыбнулся, осознав, какую глупость только что спросил.

— Я, конечно, не уверен на все сто процентов, — уже серьезнее добавил Адриан. — Но от неё прямо веет какой-то невероятной чистотой и непорочностью, понимаешь? Поэтому мне так кажется. Но ты лучше сам у неё аккуратно узнай, чтобы не попасть в просак.
— В какой ещё просак?

Адриан виртуозно закатил глаза к потолку: — Ты иногда меня искренне удивляешь, Али. Ты хоть раз был с девственницами?
— Нет...
— Ну вот!
— Да что «ну вот», блядь?! — нервно переспросил Алистер.
— Так, всё, мне пора на встречу! Сексуальное просвещение проведём как-нибудь потом. Или спроси у кого-то ещё — например, у Тати, они ведь подруги.

Алистер шутливо показал ему язык. Адриан подмигнул другу, подхватил ключи от машины и вышел из дома, оставляя парочку разбираться со своими чувствами самостоятельно.

Адриан подъехал к кофейне на окраине парка. Подойдя к ней, он сразу увидел Зака. Его сложно не заметить: высокий, черноволосый красавчик.

«Красив, зараза».

— Привет, — протянул ему руку Зак.
— Привет, Зак, — смотря ему прямо в глаза, сказал Адриан.

Заку заметно стало неловко.

— Прекрати.
— Что?
— Так смотреть.
— Как? — Вот так, Адриан. Я чувствую себя неловко, — засмущался Зак.
— Ну ты чертовски красив, я не могу оторваться, — продолжал издеваться Адриан.

Зак закатил глаза.

Взяв кофе и сев за столик, ребята принялись обсуждать то, что удалось нарыть Заку.

— Выкладывай, — сказал Адриан.

Зак закурил и достал телефон.

— По поводу той противной бабы, что напала на Тати и её группу: я тебе, в принципе, рассказал всё ещё тогда. Скинул материалы на скрытую почту — дома посмотришь и решишь сам, что с ней делать. Там чисто можно надавить на хозяина лейбла, потому что он просто пешка, и всё. Но решать тебе.
— Понял.
— Дальше — про RR. Как ты и говорил, он пустышка. Особо ничего из себя не представляет, одним словом — хуйло. Но кое-что я нарыл, не знаю, поможет ли тебе. RR строит из себя «олдового тру-рокера», который презирает попсу и коммерцию, но на самом деле он тайно подрабатывает гострайтером — писал глупые поп-песенки для малолетних поп-звёзд под псевдонимом — и ещё пел под фонограмму на своих концертах, а его гитарные партии записывал другой человек.

«Я знал, что он калека».

— Охуеть, вот тварь, — сказал Адриан.
— Настоящая тварь у нас дальше... — ответил Зак. — Так вот, про RR. Парень, который записывал гитарные партии, подавал пару раз в суд, но, естественно, проигрывал. Также этот парень писал ему песни, но он ему не заплатил.
— Как зовут парня? — спросил Адриан.
— Себастьян Норрис. Ему тридцать один год, живёт в ЛА, работает в баре и иногда там же выступает. Название бара скину эсэмэской потом, — сказал Зак, понял, что Адриан захочет как-то помочь парню.

Адриан одобрительно ему кивнул.

— Ну и самый главный персонаж нашей встречи — Оливер Кинг. — Тут начинается настоящий пиздец, Адриан, — Зак тяжёлым взглядом уставился в экран ноутбука, где синим светом мерцали гигабайты папок. — Он больной ублюдок. Но давай я разложу всё с самого начала.

Зак сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— У него не бедные родители. Они всегда его отмывали, с самого детства. Еще в школе он был замешан в деле об изнасиловании — естественно, дело замяли, дали кому надо на лапу. Потом институт: снова насилие, наркота, торговля веществами. В конечном итоге даже родители устали вытаскивать его из дерьма. Он сменил фамилию, точнее — взял себе псевдоним «Кинг». А настоящая его фамилия — Маркс.

Адриан вздернул брови , в глазах мелькнуло узнавание: — Да ладно. Тот самый Маркс? Владелец крупной IT-компании? Это его сын?
— Да-да, именно, — мрачно кивнул Зак. — Оливер Маркс. У него всегда были деньги, но он хотел другой славы. В компании отца ему делать было нечего, и он решил стать блогером. Но не простым: он делает заказные «обзоры» и сливы на политиков, звезд и прочий бомонд. За это время он оброс адскими связями в высших кругах. Он знает тонну их тайн, а они — его. А ты сам понимаешь, что происходит там, где крутятся большие связи и совсем уж нескромные деньги. Там всегда творится откровенная мерзость.
— Я внимательно тебя слушаю, — голос Адриана стал ледяным.
— Этот Оливер наладил торговлю наркотой через свой ночной клуб. Подсаживает на дрянь молодых девчонок, несовершеннолетних. Потом этих девчонок насилуют на закрытых вечеринках, снимают всё на камеру и продают как жесткую порнуху.
— Урод, блядь... — процедил Адриан через зубы.
— Это еще не самое страшное, — Зак набрал в грудь воздуха, его пальцы на клавиатуре задрожали от подступающей злости. — У Оливера тяга к совсем детям. Лет до десяти. Неважно, какой пол.

Зак замолчал на секунду, стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном.

— Короче... Он снимает на видео, как сам трахает этих детей. Сначала это были дети из неблагополучных семей, малолетние наркоманы — их ему буквально продавали собственные конченые родители. Он игрался с ними, а потом отдавал или на органы, или в детскую проституцию. Но потом ему этого стало мало. Он начал выходить за рамки — начал воровать детей. Накачивает их тяжелой наркотой, снимает свои ужасные деяния на камеру и сливает всё в Даркнет. Проблема в том, что в мире слишком много таких же ублюдков. Они платят ему огромные бабки за эти видео и делают персональные заказы — вплоть до того, какой именно внешности должен быть ребенок.

Зак тяжело сглотнул, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. Адриан был ошарашенный. Он слушал и просто не мог поверить, что в нескольких километрах от них кто-то проворачивает подобное.

— И что, ни разу на него не выходила полиция? ФБР? — спросил Адриан, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.
— Пару раз выходили. Но следы тщательно подчищались, и они ничего не могли найти. Я думаю, у него везде свои люди — от окружного прокурора до федералов.
— И что нам делать? — Адриан сделал шаг к столу. — Как с ним справиться, если у него такие связи? Нас просто закопают раньше, чем мы дойдем до суда.

Зак вдруг слабо, но хищно улыбнулся, в его глазах блеснул опасный огонек:
— Ну, я тоже не хуй с горы. Я взломаю его к чертям. Все данные солью в прямой эфир: все видео, все его звонки, всю переписку, контакты и имена политиков, полицейских, звёзд — всех, кто с ним работал или его покрывал. И мы просто посидим и посмотрим, какая бомба из этого получится. Он сгорит дотла вместе со всей своей крышей.

Адриан пристально смотрел на Зака, видя его взвинченное состояние. Он прекрасно понимал: слив в эфир — это слишком быстро, слишком мягко, да и покровители могут успеть перехватить контроль или подчистить концы. Это было не то, чего он хотел по-настоящему.

— Я слушаю дальше, — тихо сказал Адриан. — Рассказывай, что ты задумал на самом деле.
— Я хочу перед тем, как всё это опубликовать на всеобщее обозрение... разбить ему ебло, — с ледяным спокойствием проговорил Зак. В его голосе не осталось ни капли прежней паники — только сухая, жестокая решимость. — Может, даже убить.
— Понимаю, — Адриан вытащил из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и жадно затянулся. Сизый дым медленно поплыл по комнате.

— Хочешь вспомнить былые времена? — Зак поднял на него тяжелый взгляд.

— Не то чтобы прямо хочу, Адри... Но даже если его посадят, он не прочувствует и малой доли той боли, которую причинил другим. А я хочу сделать ему больно. Очень больно. Может, член ему отрезать, например? Или трахнуть каким-то ломом в очко, или...

— Я понял, понял, остановись, — перебил его Адриан, выставив ладонь вперед. Наружу прорывалась совсем уж нечеловеческая ярость Зака, и ее нужно было немного придержать, чтобы не потерять рассудок.

— Я просто хочу знать: ты поможешь мне с этим? — спросил Зак, в упор смотря на друга.

Адриан не задумывался ни на секунду. Ответ лежал на поверхности:

— Да.

Напряжённые губы Зака тронула искренняя, но тёмная улыбка:

— Я знал... Тогда я до мелочей исследую, как защищен его дом, что там по охране, камерам, таймингам, и мы разработаем нормальный план.
— Хорошо, — коротко кивнул Адриан, стряхивая пепел.

Зак поднялся со своего стула, пытаясь сбросить липкое оцепенение:

— Еще кофе?
— Может, напьемся? — выдохнул Адриан вместе с дымом.
— Согласен, — снова улыбнулся Зак. Похоже, это было единственным правильным решением на этот вечер.
— Тогда поехали в бар. Знаю тут одно спокойное место — чисто для того, чтобы набухаться в хлам.
— Звучит неплохо, — буркнул Зак.

Они поднялись из-за столика. Вечерний воздух встретил приятной прохладой, смывая с кожи липкое ощущение после услышанного кошмара. Несколько секунд оба молчали, медленно спускаясь по дорожке парка. Дойдя до парковки, Адриан молча разблокировал машину. Они сели внутрь. Двигатель тихо ожил, и салон наполнился ровным гулом мотора.

Пока машинный прогревался, Адриан крутил в руках руль и вдруг спросил:

— Слушай, а как можно отправить СМС, но так, чтобы номер был полностью скрыт?

Зак усмехнулся, поняв всё без лишних слов:

— Давай ее номер. Сразу скину ей все файлы по Молли. Через анонимный шлюз, хрен кто отследит.

Адриан улыбнулся — иметь такого понимающего друга было чертовски удобно. Он не колеблясь продиктовал номер Тати. Зак застучал пальцами по экрану, загружая массив зашифрованных данных.

— Что-то написать? — спросил Зак, подняв глаза.

Адриан на секунду задумался, глядя перед собой на темную улицу:

— Не благодари. Надеюсь, ты найдешь этому умное применение.
— Лаконично, — одобрил Зак, делая финальный свайп. — Сделано.
— Спасибо, брат.

Спустя пятнадцать минут они уже парковались возле незаметного, прокуренного бара в одном из тихих переулков. Внутри царил полумрак, играл глухой блюз, и никто не задавал лишних вопросов. Ребята взяли тяжелого алкоголя и начали напиваться, смывая с себя грязь этого дня. Под воздействием виски наружу поплыли воспоминания: их знакомство, дерзкие вылазки, первые крупные дела и работа на Люка — время, когда они были моложе, отчаяннее и казались себе бессмертными. Спустя пару часов, ощутимо омелев, они вышли на задний двор бара покурить.

Ночной город гудел где-то вдалеке. Зак молча опирался плечом о кирпичную стену, пуская дым в потолок и крутя в голове схемы охраны дома Оливера. Они стояли почти без слов — тот самый редкий тип мужского молчания, когда всё и так понятно, когда каждый знает, что они переступят черту, и обратной дороги не будет.

Адриан подставил лицо прохладному ветру и поднял взгляд к темно-синему, беззвездному небу. Голова слегка кружилась от выпитого, но мысли удивительно четко сошлись на одном образе.

«Скоро всё закончится. Вся эта мразь вокруг тебя просто исчезнет. Я выжгу их дотла. Тебе больше не придется переживать за эту грязь которую они на тебя изливали».

Музыка главы:

Holding Absence — Wilt
Dayseeker — Neon Grave
The Plot In You — Left Behind
Caskets — Glass Heart
Imminence — Alleviate
Thousand Below — Chemical