Звуки тоски

Адриан

— Итак, Адриан, за полгода мы с тобой прошли, кажется, абсолютно всё. Разобрали по крупицам твои воспоминания о матери, вывернули наизнанку прошлые отношения с бывшей. Мы нашли первопричину твоего поведения. Как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил Мартин, внимательно глядя на него поверх очков.

— Отлично, — коротко бросил Адриан.

— Голоса мучают?

— Иногда. Но я научился заставлять их замолчать. Стараюсь просто не слушать и подавлять в зародыше.

— Скорее всего, они останутся с тобой навсегда, — спокойно констатировал психотерапевт. — Твоя задача — не избавиться от них, а окончательно научиться ими управлять.

— Да, я это понимаю.

Мартин сделал медленный, глубокий вдох и отложил блокнот на край стола.

— Ну что ж, тогда перейдем к самому свежему событию. К твоей любви. Как её зовут?

— Тати, — имя соскользнуло с губ Адриана тихим, почти благоговейным шепотом.

— Как давно вы не вместе?

— Уже почти полгода.

— Вы абсолютно не контактируете?

— Абсолютно.

— А ты?

— Что «я»? — Адриан слегка прищурился.

Мартин тонко, едва заметно ухмыльнулся:

— А ты следишь за ней в соцсетях? Узнаешь что-то через общих друзей? Или, может, и вовсе караулишь её по вечерам возле дома?

— Поначалу... — Адриан сделал паузу, подбирая слова. — Поначалу я пытался аккуратно расспрашивать наших общих знакомых. Но потом это как-то сошло на нет. Они неохотно шли на контакт, не хотели ничего говорить, и я решил просто перестать создавать для них этот дискомфорт. Но да... я иногда заглядываю в её профиль в Инстаграме, — он резко запнулся, уставившись в одну точку.

— Что? — мягко подтолкнул его Мартин.

— Ну, сложно не смотреть на неё, когда она стала вокалисткой металкор-группы, — Адриан внезапно горько и коротко рассмеялся.

У Мартина от удивления округлились глаза:

— Она пошла по твоим стопам?

— Я бы так не сказал. Она и до меня мечтала о сцене. Плюс у неё реальный, неоспоримый талант к написанию песен и чертовски отличный, сильный голос.

— И как называется группа?

— Black Blood.

Мартин снова ухмыльнулся, качнув головой:

— Наслышан.

Адриан не сдержал ответной искренней улыбки, в которой на секунду промелькнул прежний дерзкий парень:

— Неужели тебя потянуло на металкорчик, Мартин? — подколол он врача.

— Ну, с кем поведешься, Адриан. И да, должен признать, она действительно хороша, — серьезно ответил психотерапевт.

— Да... — выдохнул Адриан, и в его глазах промелькнула тень застарелой меланхолии. — Поэтому безумно тяжело не смотреть на неё, не ловить о ней новости. Мы ведь, так или иначе, крутимся в одной сфере.

— Как ты реагируешь на её успех?

— Сейчас — очень хорошо. Искренне рад.

— А раньше?

Адриан резко опустил голову, разглядывая мыски своих ботинок. Воспоминания обожгли изнутри.

— Раньше я бесился. Ревновал до безумия. Испытывал дикий, удушающий страх, что она выберет карьеру вместо меня, растворится в этой славе и уйдет, бросит меня так же, как когда-то сделала Амелия.

— Теперь у тебя этого страха нет?

— Не знаю... Ведь сейчас мы не вместе.

— Но если бы были?

Адриан глубоко задумался. Внутри него происходила тяжелая ментальная работа — кристаллизация новой, взрослой личности.

— Я думаю... я уверен, что сейчас я бы просто гордился ей. Чисто и искренне.

— Похвально. Действительно похвально, Адриан. А теперь расскажи мне истинную причину вашего расставания.

— Причина... это я, — отчеканил он.

— Подробнее.

Адриан невольно заерзал в глубоком кожаном кресле. Ему до тошноты, до скрежета зубовного не хотелось вытаскивать на свет те поступки, которые он совершал в угаре своего тотального контроля. За эти долгие месяцы без неё он действительно изменился. Стал куда менее маниакальным, перестал душить окружающих опекой — это даже благотворно отразилось на его группе. Он больше не взрывался от тревоги и нервов, если на репетициях что-то шло не по его идеальному плану. Наладил, наконец, натянутые до предела отношения с Алистером. Он медленно возвращался в свое нормальное, спокойное состояние. За это время он почти выпустил всех своих внутренних демонов наружу, очистив душу. Но кое-какие твари все еще сидели на цепи в самых темных углах его подсознания.

Пересилив себя, он ровным голосом рассказал Мартину всё. Абсолютно всё, что натворил тогда.

Мартин внимательно окинул его долгим, изучающим взглядом. Затем медленно снял очки, устало потер переносицу и тихо спросил:

— А сейчас ты бы так поступил?

— Именно так — точно нет.

— Что конкретно из своих прошлых поступков ты бы сейчас ни за что не совершил?

— Я бы никогда больше не подстроил на неё нападение. Да и вообще... я бы хотел, чтобы ничего из того дерьма не случилось. Но, Мартин, я всё равно не могу до конца ручаться за свои эмоции, — честно признался Адриан, и его голос опасно занизился.

— С этого места, пожалуйста, поподробнее.

— Я имею в виду, что тогда я совершал абсолютно неконтролируемые, дикие вещи. Меня полностью поглощала тьма, паранойя. Мне казалось, что вокруг одни враги и они обязательно заберут её у меня. Но я не отрицаю тот факт, что даже сейчас, пройдя терапию, я всё равно почувствую укол ярости, глухое раздражение или ревность, если увижу её с кем-то другим. Если она будет с кем-то в романтическом смысле — я буду ревновать, это факт. Просто теперь я не стану причинять вред этому человеку. Но сами эмоции... они никуда не денутся. Они будут сжигать меня изнутри.

— Я понимаю тебя, Адриан. И как врач, и как мужчина, — Мартин понимающе кивнул. — Когда ты любишь по-настоящему, чувство ревности неизбежно, каким бы осознанным ты ни был, как бы сильно ни доверял партнеру. Иногда оно всё равно будет подтачивать тебя изнутри, грызть на части. С медицинской точки зрения я тоже принимаю твой ответ. Я никак не смогу полностью перекроить твой бешеный темперамент и не смогу вырезать из тебя живые эмоции. Моя задача — лишь помочь тебе реанимировать и склеить душу, очистить твою голову от мусора.

— Ты, как всегда, прекрасен, Мартин, — горько усмехнулся Адриан.

Мартин мягко улыбнулся в ответ:

— Представим, что ты случайно встретишься с кем-то из тех людей, кому ты тогда нанес вред. Ты бы извинился перед ними?

Адриан на мгновение завис, взвешивая эту мысль.

— Скорее всего, да.

— Перед кем особенно?

— Перед Максимом.

— Почему именно перед ним?

— Потому что он дорог для Тати. А значит, в каком-то смысле, он стал дорог и для меня. Хотя... — на губах Адриана заиграла едва заметная, хищная ухмылка. — Перед Мейсоном я бы тоже, наверное, извинился. Ему-то как раз досталось больше всех. По факту, парень ведь вообще не виноват, что она ему просто понравилась. И я его, если честно, понимаю. В его возрасте я тоже вовсю засматривался на девушек постарше.

— А если Мейсон начнет открыто за ней ухаживать сейчас?

Адриан судорожно сглотнул. Внутри него всё мгновенно сжалось в ледяной, тугой комок, ребра словно сдавило обручем. Но он заставил себя выдохнуть, понимая, что теперь не имеет права вмешиваться.

— Пусть ухаживает. Да, мне будет чертовски хреново. Я буду сходить со ума от глухой боли и терзаться мыслями, что сам виноват в том, что потерял её. Но я больше не посмею лишать её личного счастья.

Мартин тепло улыбнулся, искренне довольный ответом:

— Прекрасно. Ты делаешь огромные, колоссальные успехи, Адриан. Увидимся на следующем сеансе.

— Отлично.

Адриан поднялся, крепко пожал руку Мартину и, уже взявшись за дверную ручку у выхода, обернулся с лукавой улыбкой:

— Так что, Мартин? Тебе билетик, если что, принести на мой концерт? Раз уж у тебя проснулся такой внезапный интерес к тяжелому металкору?

Мартин негромко рассмеялся, блеснув глазами:

— Лучше принеси на Black Blood. Думаю, там шоу будет куда интереснее и погорячее, — тонко сьязвил доктор.

Адриан картинно скривил лицо, шутливо фыркнул и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Оказавшись на улице, он по привычке щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, прислонившись спиной к своей машине. Его взгляд блуждал по густому, темному лесу, который плотным кольцом окружал здание частной клиники. Воздух здесь был чистым, но мысли Адриана снова затапливала привычная чернота.

«Почему ты не сказал ему, что именно тебя мучает прямо сейчас?»

«Потому что, скажу потом»

Его душу червем точила ситуация, в которой оказалась группа Тати, и, в особенности, сама Тати. Когда ты стремительно набираешь популярность, хейт становится неотъемлемой, грязной частью этого процесса. К этому можно привыкнуть. Бывает хейт оправданный, бывает вкусовщина, когда люди просто не согласны с твоим творчеством. Тати сейчас активно развивала свои Twitch-трансляции. Она была живой, настоящей, могла открыто спорить со зрителями на самые разные темы, и в целом аудитория её искренне обожала. Но объявилась отдельная, сплоченная категория ублюдков, которые принялись целенаправленно топить её и группу. Просто так. Без видимой причины.

И Адриан, черт возьми, частично знал этих тварей.

Их ненависть уже давно перешагнула любые адекватные рамки. Они грязно хулисосили её в комментариях, пилили токсичные видеообзоры на группу, орали, что их музыка — это третьесортный шлак, буквально поливая ребят помоями. Самое паршивое — Тати их пальцем не задевала. Эти стервятники просто выбрали себе беззащитную жертву и добивали её, изо дня в день дожидаясь, пока у неё сдадут нервы и она хоть как-то отреагирует. Сама Тати и группа пока держались, сохраняя лицо. Но Адриан внимательно смотрел её стримы. И каждый раз, когда зрители спрашивали её об этом хейте, он замечал мимолетное, глубокое огорчение и самую настоящую, острую боль в её глазах. И пускай в этот момент она изо всех сил старалась держать удар и красиво, с улыбкой отвечала на вопросы — Адриан видел её насквозь. Он знал, как ей больно.

И Адриана это бесило. Внутри него, под слоями правильной психотерапии, снова просыпался тот самый опасный, неконтролируемый зверь. В его голове уже вовсю зрел жесткий план, как утихомирить этих буйных сетевых критиков. С учетом того, что все они тоже были медийными личностями, заткнуть им рты нужно было красиво. И навсегда.

Первым в его личном списке смертников, главным хейтером и самым заядлым пиздуном Голливуда, был RR — Райан Рид.

Этот урод был вокалистом рок-группы, которая словила волну дикой популярности еще в далеком 2015 году. Сейчас музыкальная карьера Рида откровенно штормила: успешные синглы чередовались с абсолютными провалами. Но вот что никогда не колебалось, так это его поганый рот. Райан всегда обожал быть зачинщиком самых грязных скандалов. У Адриана уже был с ним крупный конфликт в прошлом — еще тогда, когда группа Адриана только делала свои первые, неуверенные шаги в индустрии. Они даже сцепились в жестокой драке на одном из фестивалей, где банда RR была хедлайнером, а Broken Halo выступали у них на разогреве. Райан вечно поливал дерьмом коллег по цеху, обсирал чужой вокал, сценические образы и, что самое отвратительное, крайне нелестно, по-сексистски отзывался о девушках-вокалистках в металкоре.

Поэтому, когда Адриан увидел, что этот ублюдок переключился на Тати и её парней, в нем вскипела старая, яростная жажда набить Риду табло — благо, старые счеты никуда не делись. Этот придурок вел свои стримы на Твиче, где прямым текстом орал, что Тати — абсолютно безголосая пустышка, и вообще, «какая-то баба из Украины забыла тут, в благословенной Америке?». Он открыто глумился, заявляя, кому именно она отсосала, чтобы вообще попасть в состав банды. Доставалось и их барабанщику Тейду: Рид пренебрежительно называл его «белокурой принцессой» и агрессивно топил за то, что тот гей, сочась откровенной, неандертальской гомофобией.

Второй в этом списке шла фигура, которая очень удивила Адриана. Молли из группы The Dying Rose.

Она резво подхватила ядовитую волну Райана Рида и точно так же принялась планомерно уничтожать Black Blood. Особенно сильно от её нападок доставалось Тати, Тейду и Кайли. Молли открыто, с надменной ухмылкой называла Тати бездарностью, которая совершенно не умеет петь. Кайли она прилюдно обозвала серой «церковной мышью», а Тейда просто беспричинно гнобила при каждом удобном случае. Адриан пару раз пересекался с этой дамочкой и её группой на крупных летних фестивалях. Большой медийной популярности, в отличие от его собственной банды, The Dying Rose никогда не имели, но в узких кругах любителей тяжелого металкора их знали. Вокалистка тогда показалась Адриану скользкой, коварной и завистливой сукой. Никаких сильных эмоций она у него тогда не вызвала, собственно, как и её посредственный талант. Именно поэтому он никак не мог разгадать эту загадку: какого черта она с такой яростью и пеной у рта топит Тати и её ребят?

Третьим персонажем, который не упускал возможности смачно плюнуть в сторону группы и вообще обожал копаться в чужом грязном белье, был популярный блогер-обзорщик Оливер Кинг.

Этот парень делал обзоры на все мало-мальски заметные новинки музыкальной индустрии, специализируясь как раз на тяжелой сцене. Но вот группа Black Blood почему-то встала ему поперек горла. То ли ему знатно занесли, то ли там были какие-то свои, личные мотивы. Кинг умудрялся мешать с грязью каждый их клип, каждое живое выступление. Он методично уничтожал вокал Тати, проходился катком по её внешности, распускал грязные слухи о том, что она скрытая лесбиянка, и даже раскопал где-то её старые подростковые фотографии. В своих видео он регулярно продвигал мысль, что всё это продвижение — фальшивка, что богатые родители Дориана просто спонсируют этот проект от и до, а обычные люди вынуждены «хавать это дерьмо».

Адриана пробирала дикая, леденящая злость. Он искренне не понимал причин такой скоординированной, бешеной травли. Ладно Райан Рид — тот просто отбитый наглухо психопат, которому сорвало крышу от уходящей славы. Но мотивы остальных двоих оставались для него загадкой.

И это глодало его изнутри. Сигарета истлела до самого фильтра, обжигая пальцы. Адриан выбросил окурок и сел за руль. В его голове, подернутые мрачной дымкой, крутились и перестраивались десятки вариантов. Он точно знал, что угомонит этих уродов.

Но сделает это... очень тихо. По-своему.

Тати

— Привет, привет! — Тати поднялась из-за столика и тепло, крепко обняла подошедшего парня.

— Привет, дорогая, — ответил Алистер, обнимая её в ответ.

— С прошедшим тебя днем рождения! Желаю тебе всего-всего самого лучшего, светлого и безумного... — улыбнулась Тати, протягивая ему аккуратно упакованный подарок.

Алистер на секунду растерялся, его щеки тронул едва заметный смущенный румянец.

— Спасибо огромное. И... извини, что не позвал тебя на общую вечеринку, — с искренней грустью и неловкостью добавил он.

Тати лишь мягко, понимающе улыбнулась:

— Я всё понимаю, Али. И, честно говоря, даже если бы ты меня пригласил, я бы, наверное, не пришла. Я... я всё еще просто не готова с ним видеться.

Алистер понимающе кивнул, избавляя её от необходимости пускаться в тягостные объяснения.

— Ну, рассказывай, как ты? — Али внимательно оглядел её. — Встретиться с тобой теперь — задача из разряда невыполнимых. Но ты прям сияешь, отлично выглядишь.

— Спасибо, — выдохнула она, поправляя волосы. — Ой, Али, я сейчас как белка в колесе, честно. Туры, бесконечные концерты, какая-то реклама, новые проекты, стримы на Твиче, съемки... Голова идет кругом, круглосуточный марафон.

— Но тебе ведь это нравится?

— Очень. До безумия.

— Да уж, ваша группа, конечно, знатно взорвала мир металкора. Вы такими темпами скоро нас по популярности догоните, — усмехнулся Алистер.

— Ха... всё возможно! — весело рассмеялась Тати.

— Не, ну вы реально крутые. Мне особенно нравится ваша гитаристка, — как бы между прочим, но жутко неловко добавил он.

«Опа-опа, какие мы скромные».

— Кайли, — с хитрой улыбкой подсказала она имя подруги. — Вас познакомить?

Алистер окончательно засмущался, переводя взгляд на свой кофе:

— И как ты себе это представляешь?

— Обычно! Тем более, должна тебе открыть секрет: ей очень нравятся Broken Halo.

— Особенно Адриан? — полушутя, с затаенной надеждой спросил Алистер.

— Да... — подтвердила Тати, но тут же добавила: — Но она просто не знает, какой ты настоящий. Вот познакомитесь, пообщаетесь, и она точно поменяет свое мнение. Ты ей понравишься.

Алистер улыбнулся, но его взгляд тут же стал более серьезным, осторожным.

— Она не знает, что вы с ним были вместе?

— Нет... Кроме Тейда в группе никто не знает, — тихо ответила Тати. — Но скоро мне придется им рассказать. Я ведь не смогу вечно отказываться от совместных фестивалей, где выступаете вы. Это уже начинает вызывать слишком много глупых вопросов у менеджмента.

— И часто вы отказывались?

— Раза четыре или пять точно. Но это был последний раз. Так продолжаться не может, это вредит группе. Нам и так приходится туго: мы постоянно кочуем по лайнапам, уворачиваясь от пересечений то с вами, то с The Dying Rose. Или они, завидев нас в списках, встают в позу и отказываются делить сцену. Так что Broken Halo, поверь, в этом хаосе — еще меньшее из зол, — с грустной усмешкой подытожила она.

Алистер резко выгнул бровь:

— Я вообще не понимаю эти нападки на вас в сети. Ладно Рид, этот RR — он просто конченый, ебанутый наглухо. Адриан ему, помнится, как-то уже знатно начистил табло за длинный рот.

Тати на секунду покашляла, утыкаясь в свой напиток. Она прекрасно понимала, что Алистер не сможет в разговоре обойтись без упоминания Адриана. Они лучшие друзья. Но её сердце каждый раз болезненно пропускало удар. Она так сильно пыталась не слышать его имя. Но теперь, когда она ступила на ту же скользкую дорожку шоу-бизнеса, имя Адриана преследовало её повсюду. Постоянные сравнения их групп, какие-то случайные старые фото в прессе, где она мельком светилась рядом с Алистером или Каем... Журналисты то и дело копали, сыпали вопросами в духе: «А вы вместе?», «А вы знаете Адриана?», «Вы знакомы?».

Тати научилась отвечать сухо, выстраивая ледяную стену: «Да, знакомы, исключительно рабочие, приятельские отношения».

А прямо сейчас Broken Halo вовсю гремели из каждого утюга — они готовили к выходу новый масштабный альбом. Тати видела отрывки их выступлений. Манера Адриана разительно изменилась. Его подача, дикое и одновременно какое-то гипнотическое поведение на сцене... Он стал более открытым, начал спускаться к фанатам, стал давать редкие, но безумно глубокие интервью. Девушки по всему миру просто сходили по нему со ума, превращая его в культ.

За эти долгие полгода острая, режущая боль в груди Тати немного притупилась, превратившись в глухой, хронический симптом. Но тоска... тоска по Адриану никуда не делась. Она жила под кожей. Тати до дрожи в теле скучала по его сильным рукам, по его тяжелому, горячему телу, по губам, которые могли испепелять и спасать одновременно. Ей отчаянно не хватало его темного, удушающего тепла. Но она безжалостно топила эти мысли внутри себя. Именно поэтому она ушла в работу с головой, лишая себя сна, отдыха и права на минутную слабость — лишь бы в её графике не оставалось свободного пространства для этой пожирающей тоски.

Она просто забивала её до смерти делами.

Алистер чутко уловил эту мгновенную ментальную изоляцию, заметив, как потемнели её глаза.

— Извини, — тихо произнес он.

— Ничего, всё нормально, — Тати мотнула головой, сбрасывая оцепенение. — Он твой друг. Как вы с ним вообще? Всё наладилось?

— Да. Он стал совершенно другим... Точнее, прямо сейчас им становится. Меняется на глазах, — признался Алистер.

— Я искренне рада это слышать.

Алистер сделал глоток кофе, лихорадочно соображая, как перевести тему в более безопасное русло.

— Ладно, вернемся к этим сетевым тварям, которые вас топят. С Райаном Ридом всё ясно, он просто дегенерат. Этот критик Кинг — тоже, его обзоры жутко смахивают на чью-то проплаченную заказуху, знать бы только, от кого прилетел чек. Но вот The Dying Rose ... Какого хуя этой Молли от вас надо?

Тати горько, безрадостно улыбнулась:

— Она бывшая Тейда.

У Алистера буквально округлились и чуть не вылезли из орбит глаза.

— Да ладно?!

— Угу. И, как ты понимаешь, расстались они далеко не на хорошей ноте. Подробностей я рассказывать не буду, это не моя тайна. Но, насколько я вижу, у неё там дикая ревность, ущемленное чувство собственности... Короче, весь спектр гнилых эмоций из-за того, что я, по её мнению, заняла её законное место на сцене рядом с ребятами. Плюс ко всему, она просто конченая, ебаная сука. Вот она меня, если честно, бесит больше всех остальных вместе взятых, — процедила Тати.

Алистер искренне удивился. Тати всегда была воплощением спокойствия, нежности и мягкости. Заметив его округлившиеся глаза, она хмуро добавила:

— Не удивляйся, Али. Я тоже умею быть сукой. Особенно если меня планомерно доводить до точки кипения. Я держу себя в руках из последних сил, просто чтобы при встрече не размазать её накрашенное лицо об асфальт. Честно тебе признаюсь, она меня просто допекла.

— Понимаю... А что Тейд говорит? И остальные? — спросил Алистер.

— Дори и Кайли готовы лично её придушить за кулисами, — уже с улыбкой ответила Тати. — А Тейд... Тейд просит не трогать её. Говорит, ни в коем случае не поддаваться на её дешевые провокации и сохранять холодную голову.

— Понятно... — протянул Алистер с легкой грустью.

Они поболтали еще около часа, обсудили кое-какие околомузыкальные дела и, наконец, начали собираться.

— Рада была тебя увидеть, Алистер.

— Я тоже, Тати.

— Я скоро устрою официальное новоселье, обязательно приглашу тебя и лично познакомлю с Кайли. Наедине.

— Перестань, — замялся парень.

— Ну чего ты такой стеснительный? — весело рассмеялась Тати, пихнув его в плечо.

— Погоди. Новоселье? — зацепился Алистер за её фразу. — Ты переехала?

— Опять тему переводишь! Да. Я теперь, представь себе, девочка с деньгами. С небольшими, конечно, по меркам ваших гонораров, но они у меня появились. Поэтому я нашла себе дом. Он небольшой, но для меня одной — в самый раз.

— Ничего себе! Растешь.

— Да там ничего такого особенного. Просто та квартирка, в которой я жила, слишком маленькая. Разместить там одновременно гардероб, спальню и полноценную комнату для стримов — это была какая-то невыполнимая пытка. И когда я начала искать варианты посерьезнее, выяснилось, что аренда больших квартир в центре стоит почти столько же, сколько хороший отдельный дом. Вот я и решила выбрать дом. С собственной террасой. Как раз сейчас еду его смотреть.

Алистер проследил за её взглядом и уставился на припаркованную у обочины новенькую, хищную машину, возле которой они стояли.

— Твоя? — пораженно выдохнул он.

— Да, взяла в лизинг, — с гордостью улыбнулась Тати.

— Ты что, еще и на права успела сдать между турами?!

— Да! — рассмеялась она его бурной реакции. — Ты так удивляешься, будто я только-только выпустилась из школы и делаю первые несмелые шаги во взрослой жизни.

— Да нет, вовсе нет... — Алистер тепло, очень искренне посмотрел на неё. — Я просто... я безумно рад за тебя, Тати. Рад, что ты наконец-то начала по-настоящему жить.

— Я тоже, Али. Я тоже.

Они обнялись на прощание, и Алистер ушел. Тати села за руль, привычным, резким жестом закурила сигарету и на мгновение замерла, глядя на приборную панель.

«А что бы было, если бы я тогда испугалась и осталась с ним?»

«Вы бы сгорели дотла»

«Наверное...»

Возле дома её уже ждал риелтор.

— Добрый вечер, мисс.

— Добрый вечер.

— Пройдемте в дом, я вам здесь всё покажу.

Дом располагался в отличном, тихом спальном районе. Но главным его неоспоримым плюсом для Тати было то, что весь участок был обнесен высоким, глухим и надежным забором — идеальная крепость от назойливых глаз. Позади дома пряталась небольшая уютная терраса, утопающая в зелени. Сам коттедж был двухэтажным. На первом этаже — просторная кухня, переходящая в гостиную, и гостевая комната. На втором — три жилых помещения. Огромная хозяйская спальня с собственной ванной комнатой и туалетом, и еще один отдельный санузел на этаже. Весь интерьер был выполнен в спокойных, светлых бежевых тонах. От него веяло умиротворением, которого ей так не хватало.

Тати медленно обошла каждую комнату, изучая углы, а затем вышла на террасу. Присев за небольшой столик, она окинула взглядом скрытый ото всех двор. Несколько раскидистых деревьев мягко шумели листвой.

«Ох, сюда же придется столько всего купить, обустроить всё с нуля...»
«Но мне он нравится. До безумия нравится».

— Я буду арендовать этот дом, — твердо сказала она, возвращаясь к риелтору.

— Отлично, я как раз подготовил договор, можем подписать его прямо сейчас.

Тати бегло изучила пункты, уверенным почерком подписала бумаги и выписала чек на задаток.

— Когда я могу въехать?

— Да хоть сегодня, — улыбнулся мужчина, протягивая ей увесистую связку ключей. — Теперь он ваш. Поздравляю!

— Спасибо, — тихо ответила Тати.

Следующие несколько дней превратились в приятный хаос. Тати перевозила вещи из старой тесной квартиры, без конца докупала элементы декора, стильную посуду, мягкие коврики — делала всё, чтобы вдохнуть в эти пустые стены жизнь и уют.

Когда последний ящик был разобран, она без сил рухнула на огромную кровать в спальне. Тати устало закрыла глаза, и её предательское, истосковавшееся воображение тут же, в ту же секунду нарисовало его. Адриана. Как будто он лежит здесь, совсем рядом, на соседней подушке.

«Опять...»

«От этого, к глубокому сожалению, никуда не деться. Он в твоих мыслях. Навсегда».

«Я ведь так хотела обустраивать наш собственный дом именно с ним...»

«Может быть, когда-нибудь вы и обустроите его вместе».

«Нет. Никогда».

Тати перевернулась набок, сминая простыни руками, чувствуя, как горло сдавливают глухие, беззвучные слезы. Внутри нее, сквозь всю эту напускную роскошь, независимость и успех, с новой силой закричала та самая невыносимая «звучащая» тоска.

Она мысленно обращалась к нему во тьму пустой спальни, отправляя свое невидимое, полное боли письмо:

«Я так отчаянно хотела, чтобы ты стал для меня целым миром, Адриан... А ты стал моим самым прекрасным, самым незабываемым кошмаром».

Музыка главы:

Bad Omens — novocaine
Bring Me The Horizon — Strangers
Architects — Dead Butterflies
Spiritbox — Constance
Caskets — Glass Heart