часть 46
— Я не мог ждать, — тихо ответил он.
Она медленно повернулась к нему.
— Это уже становится привычкой.
— Плохой?
— Нет, — она чуть улыбнулась. — Очень даже хорошей.
Он подошёл ближе, поставил чай на тумбочку и только потом сел рядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, будто оба боялись нарушить хрупкое равновесие этого утра.
Пэйтон первым отвёл взгляд.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как человек, которого вчера чуть не потеряли, — честно ответила она. — Но уже лучше.
Он кивнул, будто этого ответа ему было мало, но он всё равно был благодарен за честность.
— Я принёс тебе чай. И... — он неловко поднял букет. — Это, наверное, глупо.
Она тихо рассмеялась.
— Нет. Это мило.
Он осторожно поставил цветы в стакан с водой, который стоял на тумбочке, и снова сел рядом. На этот раз ближе.
— Я вчера не успел сказать тебе всё, — тихо произнёс он.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Тогда скажи сейчас.
Он замолчал на секунду, будто собираясь с силами. Потом медленно поднял на неё глаза.
— Ты так меня напугала, что я думал, что уже никогда не скажу тебе, что люблю тебя...
Она застыла.
Даже дыхание на мгновение сбилось.
Пэйтон продолжил, уже тише, но твёрже:
— Я правда думал, что потеряю тебя. И когда ты лежала здесь, такая бледная, такая тихая... я понял, что всё, что я чувствовал, больше нельзя прятать. Нельзя откладывать. Нельзя делать вид, что это просто страх, просто привычка, просто что-то, что пройдёт само.
Он сжал пальцы в кулак, потом разжал их снова.
— Я люблю тебя. И, наверное, должен был сказать это раньше. Намного раньше. Но я боялся. Боялся, что если скажу, всё станет слишком настоящим. А потом стало поздно.
Её глаза наполнились слезами почти сразу.
— Пэйтон...
Он тут же напрягся.
— Если тебе тяжело, я могу остановиться.
— Нет, — она покачала головой. — Не останавливайся.
Он замолчал, а она медленно протянула к нему руку. Он тут же накрыл её ладонь своей, осторожно, будто всё ещё боялся причинить боль.
— Ты правда это сейчас сказал? — тихо спросила она.
Он слабо усмехнулся.
— После всего, что ты пережила, это, наверное, самое глупое, что я мог сказать.
— Нет, — она слабо сжала его пальцы. — Это самое важное.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде снова появилась та самая хрупкая надежда, которую он боялся даже назвать.
— Тогда... — он сглотнул. — Ты не обязана отвечать сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала.
Она долго молчала.
Потом вдруг тихо, почти шёпотом, сказала:
— А я думала, что уже никогда не успею тебе это сказать.
Он нахмурился.
— Что сказать?
Она посмотрела прямо на него, и в её глазах было столько нежности, что у него перехватило дыхание.
— Что я тоже люблю тебя.
Пэйтон замер.
На секунду ему показалось, что он ослышался.
— Что?..
Она слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Я люблю тебя, Пэйтон. И, кажется, всё это время любила. Просто слишком боялась признаться даже себе.
Он медленно выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это не сон.
— Ты не представляешь, как долго я хотел это услышать.
— Теперь услышал, — прошептала она.
Он осторожно наклонился ближе, но остановился в нескольких сантиметрах от её лица, давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась.
Тогда он коснулся губами её лба — очень мягко, почти невесомо.
— Больше не пугай меня так, — тихо сказал он.
Она слабо усмехнулась.
— Постараюсь.
— Не постараюсь, — поправил он, и в голосе его впервые за долгое время прозвучала лёгкая улыбка. — Обещай.
Она посмотрела на него долго, внимательно, а потом кивнула.
— Обещаю.
И в этот момент в палате стало по-настоящему светло.
Не из-за рассвета за окном.
Не из-за лампы над кроватью.
А потому что впервые за всё это время они больше не прятались друг от друга.
Он всё ещё держал её за руку.
Она больше не отпускала его взгляд.
И теперь, когда самое страшное осталось позади, им обоим предстояло научиться жить не в страхе, а в любви.