часть 38
Вся в слезах, с красными глазами и дрожащими руками. Она почти не помнила дорогу. Всё вокруг расплывалось, будто мир сам отказывался быть чётким в такой момент.
Она ворвалась в больничный коридор, тяжело дыша, и первое, что увидела, — Пэйтона.
Он стоял у окна, как и в тот раз, только теперь выглядел ещё более чужим. Ещё более пустым.
Авани остановилась.
На секунду.
Потом медленно пошла к нему.
Её шаги были тихими, но в них было столько ярости, что даже воздух будто сжался.
Пэйтон поднял голову, когда она подошла ближе.
— Ты... — голос Авани сорвался. — Ты ещё здесь?
Он молчал.
И это молчание только сильнее взбесило её.
— Ты хоть понимаешь, что с ней? — выкрикнула она, и слёзы тут же покатились по щекам. — Ты понимаешь, что она в коме?!
Пэйтон не ответил.
Авани сжала кулаки.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она, а потом уже громче: — Слышишь? Я ненавижу тебя!
Он медленно опустил взгляд.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь! — её голос дрожал от злости и боли. — Ты не имеешь права стоять здесь, как будто тебе есть до неё дело! Ты разрушил её!
Пэйтон всё так же молчал.
И от этого ей стало ещё хуже.
— Она не заслужила этого, — выдохнула Авани, уже почти захлёбываясь слезами. — Никто не заслужил. Ни она. Ни Джейден. Ни Райли. Ни я. Все мы теперь живём в этом кошмаре, а ты... ты просто стоишь здесь!
Он наконец поднял на неё глаза.
Усталые. Пустые. Разбитые.
— Я знаю, — тихо сказал он.
Авани горько усмехнулась сквозь слёзы.
— Знаешь? Этого мало.
— Я не прошу прощения.
— И правильно, — резко бросила она. — Потому что я бы всё равно не приняла его.
Она сделала шаг ближе, почти вплотную.
— Если с ней что-то случится... если она не проснётся... — голос Авани сорвался, — я никогда тебе этого не прощу.
Пэйтон не отвёл взгляд.
— Я и не рассчитываю.
Эти слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала.
Потому что в них не было защиты.
Не было оправдания.
Только признание.
И от этого становилось ещё тяжелее.
Авани резко вытерла слёзы ладонью и отступила на шаг.
— Я ненавижу тебя, — повторила она уже тише. — Но, кажется... ты тоже сломан.
Пэйтон ничего не ответил.
Потому что это было правдой.
И потому что в этом коридоре, полном боли, ненависти и бессилия, всем было одинаково тяжело.
Авани развернулась и пошла к палате, не оглядываясь.
А Пэйтон остался стоять у окна, глядя ей вслед, и впервые за долгое время не чувствовал даже злости.
Только пустоту.
И где-то совсем рядом — ту же самую боль, которая ломала всех остальных.
Авани всё же вошла в палату, не в силах больше стоять в коридоре. Она едва успела коснуться холодной руки сестры, как аппараты вдруг тревожно замигали.
На мониторе, ещё секунду назад показывавшем слабый, но ровный пульс, вспыхнула ровная линия.
Писк стал резким, пронзительным.
И в ту же секунду в палату вбежали врачи.
— Отойдите! — резко бросил кто-то из них.
Пэйтон и Райли подорвались почти одновременно, но их тут же оттеснили к двери.