1.
Я родилась под звук гитары и запах апельсиновых деревьев. В моей памяти детство - это всегда солнце, даже когда в Барселоне шёл дождь. Мама, русская, которая когда-то приехала в Испанию по студенческому обмену и осталась навсегда, говорила, что я впитала в себя два мира: её северную выдержку и папину южную страсть. Папа - Хавьер Мартинес - был родом из Андалусии, владел сетью ресторанов и всю жизнь мечтал расширить бизнес на восток. Но тогда, в те золотые годы, мы просто жили. Я бегала босиком по плитке внутреннего дворика, карабкалась на оливковые деревья и не знала, что спорт станет моим дыханием.
Мама считала, что девочка должна развиваться гармонично, поэтому с четырёх лет меня водили по кружкам. Сначала фигурное катание. Лед в Испании - роскошь, но папа нашёл каток в торговом центре, и я помню, как впервые надела коньки - они жали, но я терпела, потому что тренер сказала, что у меня «хорошая растяжка». Я училась вращаться, падать, вставать и снова падать. Но лёд был чужим. Он холодил не только ноги, но и душу - мне хотелось тепла, движения, земли под подошвой. Через год я сказала маме:
— Лёд не для меня. Я хочу что-то живое.
Тогда была художественная гимнастика. Ленты, обручи, мячи - это казалось красивым, но внутри меня клокотала энергия, которую не выплеснуть в плавных наклонах. Я помню, как на соревновании в Жироне я вместо положенного элемента сделала сальто назад - просто потому что мне это казалось естественнее. Судьи снизили баллы, а тренер покраснела и сказала, что гимнастика - это искусство, а не цирк. Я тогда обиделась, но сейчас понимаю: она была права. Я не была артисткой, я была воином.
Потом был теннис. Папа обожал Рафаэля Надаля и купил мне ракетку. Корты под открытым небом, жара, зелёные мячики, которые летели как пули. Мне нравилось бить, нравилась скорость и расчёт траектории, но одиночество на корте убивало. Я хотела соперничать, но ещё больше - чувствовать, что я часть чего-то большего. Теннис я бросила после того, как проиграла в финале юношеского турнира из-за собственной невнимательности. Я поклялась больше никогда не плакать из-за спорта.
Мама предложила плавание. Бассейн с олимпийской дорожкой в соседнем спорткомплексе стал моим вторым домом на два года. Я полюбила воду - она обнимала, поддерживала, не давала упасть. Но там не было препятствий, не было вызова. Плыть от бортика до бортика - однообразие, которое усыпляло. Я могла плыть час, два, но на выходе чувствовала пустоту, а не усталость. Тренер говорил, что у меня отличная выносливость, но я знала, что мне нужно что-то острое, зубчатое - что-то, что заставит сердце биться не только от нагрузки, но и от страха.
Отец, когда я была маленькой, часто брал меня в свой ресторан, где по вечерам играла живая музыка. Я танцевала фламенко прямо между столиками, и гости хлопали. Тогда это было весело. В более сознательном возрасте я пошла на современную хореографию - джаз-фанк, хип-хоп. Там я научилась чувствовать тело, управлять каждым мускулом, но снова: это было представление, а не борьба. Я хотела не нравиться зрителю, я хотела побеждать.
И тогда я наткнулась на бег с препятствиями. Случайно. Мне было тринадцать, мы гуляли с подругой в парке Колсерола, и там проходили любительские соревнования - грязевые трассы, заборы, канаты, вода. Я смотрела, как участники лезут на стену, падают, встают и бегут дальше, и в груди что-то щёлкнуло. Я подошла к организатору и спросила, можно ли попробовать без регистрации. Он улыбнулся, махнул рукой. Я пробежала ту короткую трассу в кроссовках, не предназначенных для грязи, и когда перелезла через последнее препятствие - наклонную сетку — я поняла: вот оно. Моё.
Папа сначала не понял. Говорил, что это несерьёзно, что это развлечение для туристов. Но когда он увидел, как я целыми днями пропадаю на площадках вольным стилем, как я отжимаюсь до дрожи в руках и подтягиваюсь на турниках в парке, он сдался. Он купил мне абонемент в новый центр, где как раз открывалось что-то необычное - Ninja Sport. Тогда в Европе это только начиналось: стены для лазания, спайдер-климб, перекладины на пружинах, канатные дорожки. Там не было официальных соревнований, но был дух свободы, смеси гимнастики, скалолазания и паркура. Я пришла туда в первый раз и потеряла счёт времени. Тренер, испанец по имени Карлос, заметил меня через час тренировки и сказал:
— Ты не просто бегаешь, ты летаешь. Но у тебя нет системы. Давай я тебя научу.
Он научил. Мы работали каждый день по четыре часа, а потом я оставалась и делала дополнительные подходы. Карлос говорил, что моё тело - это суперкомпенсация за все те виды спорта, что я сменила: гибкость от гимнастики, скорость от тенниса, выносливость от плавания, координация от танцев. Я впитывала каждое упражнение как губка. Через год я участвовала в первом европейском отборочном турнире по ниндзя-спорту в Барселоне. Я заняла первое место среди девушек до шестнадцати и четвёртое среди всех - обогнав многих парней.
Это был старт. Дальше - Париж, Милан, Берлин. Я выиграла два золота на европейских юниорских чемпионатах, обновила рекорд трассы на соревнованиях в Риме. Мой рейтинг был среди топ-5 в Европе. Скауты говорили, что я буду звездой, что меня ждёт взрослая лига. Я уже видела себя на мировых стартах, готовилась к квалификации на взрослый чемпионат мира. И тут - звонок.
Папа вошёл на кухню, где я делала домашку, и его лицо было странным - не грустным, но решительным. Он сел напротив, положил руки на стол.
— Мариэлла, нам нужно поговорить.
Я насторожилась. Папа всегда был прямым, но здесь была какая-то пауза.
— Я давно думал о расширении бизнеса. В России, у мамы — там сейчас перспективный рынок. Я открываю филиал в Москве. И я должен быть там лично. Мы переезжаем.
— Переезжаем? — я переспросила, хотя услышала чётко. — Насовсем?
— На годы, — ответил он. — Возможно, навсегда. Мама уже согласилась. Я знаю, что это ломает твои планы, но я не могу бросить дело.
Я сидела, вцепившись в ручку. Внутри всё перевернулось - не от страха, а от злости. Я так старалась, так шла к своей мечте, а теперь всё рушится из-за бизнеса. Но мама, которая вошла следом, сказала тихо:
— Ты же любишь Россию. Мы каждое лето там, у бабушки. Ты говоришь по-русски как родная. И там тоже есть спорт, даже лучше, может быть.
Я посмотрела на неё. Она была права - Россия была для меня не чужая. С детства я ездила к бабушке в Подмосковье, пила чай с вареньем, гуляла по берёзовым рощам, и мне нравилось. Язык я знала свободно - мама с ранних лет говорила со мной только по-русски, а папа даже иногда шутил, что я говорю с акцентом как московская барышня. Но спорт... Как там примут меня? Я ведь известна в Европе, а не в России.
Мы переехали в начале сентября. Москва встретила прохладой и суетой. Квартира в центре, новые школы, новые улицы. Я старалась быть оптимисткой, но внутри грызла тревога. Первым делом я пошла в Российскую федерацию ниндзя-спорта. Мне казалось, что достаточно показать мои дипломы, видео, рейтинг, и меня возьмут с распростёртыми объятиями.
Ничего подобного.
В приёмной федерации меня встретил молодой человек в очках, который смотрел на мои бумаги как на фальшивку.
— Мартинес Мариэлла? — прочитал он по слогам. — У нас нет ваших данных в системе.
— Я выступала в Европе, вот список турниров, — сказала я, протягивая папку.
Он пробежал глазами, хмыкнул.
— Это не наши дивизионы. У нас своя иерархия. Вы должны начать с региональных соревнований, войти в рейтинг.
— Я входила в топ Европы! — не выдержала я.
— Для нас это не имеет значения. Вы не проходили отборы, у вас нет российского паспорта? Есть? Но всё равно. Мы не можем просто взять европейского спортсмена и зачислить в сборную. Приходите через год, когда подтвердите статус здесь.
Я вышла оттуда с чувством, что меня ударили по лицу. В других федерациях - лёгкой атлетики, где я хотела попробовать себя в стипль-чезе, - была та же история: «Вы не входили в наши списки, начните с районных соревнований». Они даже не посмотрели мои результаты. Я пробивала стены головой, но везде встречала бетонную стену бюрократии.
Две недели я металась по городу, пыталась найти частные клубы, но везде требовали рекомендаций от местных тренеров, которых я не знала. Мама предлагала просто подождать, а папа советовал не бросать тренировки - он оборудовал мне в подвале маленькую домашнюю зону с турником и канатом. Но это не заменяло соревнований. Я чувствовала, как мои мышцы сохнут без гонки, как адреналин застаивается.
Однажды вечером я листала Инстаграм в своей комнате и наткнулась на рекламу. Яркий баннер с надписью: «Суперниндзя. Дети. Кастинг в Москве!» Я усмехнулась - дети, мне уже семнадцать, не подхожу. Но пальцы сами нажали на ссылку, и я прочитала условия: три возрастные категории: 9-10, 11-13, 14-16... и вдруг в самом низу мелким шрифтом приписка:
«В этом сезоне впервые расширяем границы — открываем категорию 17-18 лет для юниоров, которые хотят доказать своё мастерство на взрослом уровне».
У меня перехватило дыхание.
Я тут же зашла на сайт, нашла форму. Анкета была длинной: данные, спортивный стаж, достижения, ссылки на видео. Я заполнила всё честно, прикрепила свои лучшие моменты с европейских турниров - как я прохожу квадрокоптер, как лезу на стену с отрицательным наклоном, как прыгаю на трапецию. Отправила. И забыла.
Через два дня пришло уведомление: «Ваша заявка одобрена. Кастинг пройдёт в спортивном комплексе «Динамо», 15 октября. При себе иметь сменную обувь и медицинскую справку». Сердце забилось. Это шанс.
В день кастинга я пришла в «Динамо» за час до начала. Зал был огромный, с высоченными потолками и множеством модулей - стены, канаты, подвижные опоры. В углу работала группа ребят помладше - я поняла, что это средняя возрастная категория (14-16) заканчивает свою часть. Они выходили из зоны, потные, сосредоточенные. Я стояла в очереди за регистрацией и рассматривала их.
Вот высокий парень с хмурым лицом, он разговаривал с низким мужчиной, который казался тренером. Он был серьёзен, глаза смотрели мимо всех, как будто он анализировал трассу даже вне трассы. Рядом стояла девушка с косой в хвосте, очень живая — Аня Седова, она что-то эмоционально рассказывала парню в чёрной футболке, Филиппу Молякову.
Потом ко мне подошла другая девушка — с тёмными волосами, собранными в хвост, в ярко-синих кроссовках. Она улыбнулась и сказала, кивнув на мои ноги:
— Ого, это же новинка от «Strike»? У нас такие не продаются, я заказывала через интернет, но до сих пор не получила. Это старая модель «X-Force»?
Я удивилась — она знала.
— Да, это она, — ответила я. — У нас в Европе они есть везде. Ты тоже ниндзя?
— Екатерина Архарова, — представилась она. — Да, вот пришла на кастинг. А ты откуда?
— Из Испании, переехала недавно, — сказала я.
— Круто. А на кастинг? Впервые?
— Впервые в России. В Европе я выступала.
Её глаза загорелись.
— Я видела твои кроссовки и подумала — либо ты профи, либо просто богатая девочка. А ты профи, я чувствую. Давай обменяемся контактами? Мне интересно будет посмотреть твой результат.
Она достала телефон, я продиктовала номер. Мы быстро обменялись, и меня позвали в зал для прохождения испытаний. Я вошла, оставив Катю за спиной.
В центре стоял высокий мужчина с табличкой — судья. С ним были ещё несколько человек: Станислав Кокорин, Юрий Прокудин (я узнала их по телевизору). Они смотрели на меня без особого интереса, но внимательно. Один из них, Юрий, сказал:
— Испытание состоит из трёх частей. Сначала отжимания в упоре лёжа — максимальное количество за минуту. Затем подтягивания на высокой перекладине — сколько сможешь, без учёта времени. И последнее — ты проходишь короткую трассу, которую мы соорудили. Это не основная, а только для кастинга. Всё понятно?
— Да, — ответила я, снимая толстовку.
Я подошла к линии для отжиманий. Счёт пошёл. Я делала их резко, без остановки, чувствуя, как пульс поднимается, но дыхание ровное. За минуту я сделала шестьдесят три. Судьи переглянулись — кажется, это было много для девочек. Потом перекладина. Я подпрыгнула, повисла и начала подтягиваться строго, без рывков, касаясь грудью железа. Двадцать три раза. Руки горели, но я не остановилась бы, если бы они не сказали «хватит».
На трассе — из пяти препятствий: наклонная стена, перекладины, канат, «скалолазная» сетка и финишная башня. Я рванула. На стене я сделала три мощных толчка, перелетела, затем перекладины прошла, как по музыке, канат зажала ногами и взлетела наверх, сетку перепрыгнула почти не касаясь руками, и последнее — башню я одолела за два прыжка. Коснулась кнопки наверху. Время — двадцать одна секунда.
Когда я спустилась, было тихо. Я оглянулась на судей. Станислав Кокорин едва заметно кивнул, а Юрий Прокудин что-то записал в планшет и коротко глянул на меня — взгляд, который говорил: «Мы увидели». Но другие атлеты, которые были рядом, просто развели руками: кто-то сказал: «Повезло, быстро», — не более.
Я не обиделась. Я знала свои результаты. Но внутри шевельнулось сомнение: что, если в следующие дни придут ещё более сильные атлеты? Что, если моего времени не хватит?
Я вышла из зоны и столкнулась взглядом с двумя парнями, которые сидели на скамье. Один — коренастый, с мощными плечами — Всеволод Праницкий. Второй — высокий, с внимательными глазами — Данила Косинов. Они смотрели на меня, но не улыбались, просто оценивали.
Я переоделась, взяла сумку и пошла к выходу. В дверях я оглянулась на трассу. Она была моей. Я чувствовала это, несмотря на все отказы, на все «повезло» и «новичок из Европы».
Вернувшись домой, я поужинала с мамой, а потом закрылась в комнате. Телефон молчал. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Мысленно я перебирала каждое препятствие, каждый шаг. Я видела, как некоторые парни падали с каната, как девушка из средней группы не смогла удержаться на перекладинах. Может, мой результат действительно силён? Но что, если завтра придёт кто-то быстрее? Эта мысль жгла, но где-то глубоко внутри теплилась надежда.
И, уставшая, но с тихим огоньком в груди, я провалилась в сон, оставляя эту ночь позади.
важно: Олегу, Ане и Филиппу по 16 лет, разница между Олегом и Мари около 2-3х месяцев. Мари, Катя, Данила и Сева ровесники.
——————————————————————
ставьте свои ⭐️
Комментарии