Между долгом и чувствами

Утро в доме не было похоже на прежние утренние сцены её жизни.

Не было спешки.
Не было голосов.

Не было ощущения, что за дверью кто-то ждёт от неё правильных решений.

Мила проснулась позже обычного.

Сначала — тишина.
Потом — осознание.
И только затем — он.

Пэйтон сидел у окна.
Спиной к ней.

Слишком спокойно для человека, который живёт в постоянной войне.

Она молча поднялась с кровати.

Не прячась.
Не останавливая себя.

— Ты не спишь? — тихо спросила она.

Он не сразу ответил.

— Я редко сплю нормально, — сказал он наконец.

Мила подошла ближе.
Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

— Здесь тише, — сказала она.

Пэйтон усмехнулся.

— Это иллюзия.

— Почему?

Он повернулся.

И впервые за всё время его взгляд был не «лидера».

А просто человека.

— Потому что тишина перед бурей всегда кажется безопасной.

Мила смотрела на него.
И не отводила взгляд.

— А это буря?

Пэйтон чуть наклонил голову.

— Уже давно.

Снаружи лес был неподвижен.

Ни машин.
Ни города.
Ни Энтони.

Но это было временно.
Оба это понимали.

Мила села на край стола.
Спокойно.
Будто так и должно быть.

— Ты жалеешь? — вдруг спросила она.

Пэйтон не ответил сразу.
Это уже было ответом.

— О чём?

— Обо мне.

Тишина стала плотнее.

Он подошёл ближе.
Медленно.
Без давления.

— Если бы я жалел... — сказал он тихо, — ты бы сейчас не была здесь.

Мила чуть улыбнулась.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ, который у меня есть.

Пауза.

И потом он добавил тише:

— Ты не должна была входить в мою жизнь.

Мила встала.
Теперь они были совсем близко.

— Но я вошла.

— Да.

— И я не хочу выходить.

Эти слова ударили тише, чем всё до этого.
Но глубже.

Пэйтон отвёл взгляд на секунду.

Редко.
Очень редко.

— Это и есть проблема, Звёздочка.

— Какая?

Он снова посмотрел на неё. И в этот раз не спрятался.

— Я начинаю привыкать к тебе.

Тишина.

Мила сделала шаг ближе.

— А это плохо?

Пэйтон усмехнулся. Но уже без привычной защиты.

— Для меня — да.

— Почему?

Он наклонился чуть ближе.

Не как угроза.
А как признание.

— Потому что всё, к чему я привыкаю... у меня потом отнимают.

Эти слова повисли между ними.
Слишком честные.
Слишком тихие.

И впервые Мила не спорила.
Она просто взяла его за руку.

Пэйтон не отстранился.
И это было важнее любых слов.