Озвучивание не поддерживается в этом браузере
14
День начался плохо — с тяжёлой тишины, которая повисла в квартире, стоило Антону выйти из комнаты. Стас уже сидел за столом, разложив перед собой папки и бумаги. Он не поднимал глаз, только методично что‑то выписывал, ставил галочки, складывал листы в стопки. Каждое его движение звучало как приговор.
— Это всё нужно подписать сегодня, — коротко бросил Стас, не глядя на Антона. — Чем раньше закончим, тем быстрее разберёмся.
Антон замер на пороге, сжимая в руке кружку, которая вдруг стала казаться невыносимо тяжёлой. Он хотел спросить: «А что потом?», но слова застряли где‑то в горле. Вместо этого он просто кивнул и поставил кружку на стол — слишком громко, так, что тонкая керамика едва не треснула.
Весь день тянулся, как липкая, вязкая смола: каждая подпись, каждый пункт списка будто отрезал ещё один кусочек привычной жизни. Антон старался не смотреть по сторонам, не цепляться взглядом за мелочи, которые напоминали о том, что скоро всё изменится. Но мелочи цеплялись сами: забытая на спинке стула толстовка, чашка с выцветшим принтом, которую он купил на распродаже, старая записка на холодильнике… Всё это вдруг стало чужим, будто он уже не имел права на эти вещи.
К вечеру воздух в комнате стал густым и неподвижным, как перед грозой. Арсений всё это время держался рядом, будто пытался своим присутствием сгладить острые углы, но даже его привычные шутки звучали натянуто, а взгляд всё время скользил к Стасу, к бумагам, к Антону — и снова возвращался, не находя, за что зацепиться.
Когда всё было подписано, когда последняя папка щёлкнула замком, Стас наконец поднял глаза.
— Всё, — сказал он спокойно, будто только что не перевернул чью‑то жизнь вверх дном. — Теперь порядок.
Антон ничего не ответил. Он просто стоял, чувствуя, как холод медленно поднимается от кончиков пальцев к груди, заполняя всё внутри.
Уже на лестничной площадке, когда дверь квартиры осталась позади, Арсений схватил Антона за рукав, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить хоть на секунду.
— Слушай, — голос Арсения дрогнул, но он тут же постарался это скрыть, выдавив улыбку. — Знаю, что это звучит странно, но я люблю тебя, Антон, очень сильно
Антон посмотрел на него. В его взгляде не было злости, не было крика — только ледяная пустота, от которой у Арсения внутри всё сжалось.
Он развернулся и пошёл вниз по лестнице, не оглядываясь. Ступени глухо отдавались под его шагами, а Арсений остался стоять, пока силуэт Антона не растворился в полумраке подъезда.
Комментарии