Ожоги

Денис ждал её дома.

Она почувствовала это сразу, как только открыла дверь. Воздух в квартире был наэлектризован - так бывает перед грозой. Она сняла обувь, повесила пальто и прошла в гостиную.

Он сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик. Перед ним стоял открытый ноутбук. На экране - какие-то графики, телеметрия, фотографии мотоциклов. Он готовился к следующему сезону. Но когда Алиса вошла, он закрыл ноутбук и повернулся к ней.

- Ну? - спросил он. - Поговорила со своим Тимуром?

- Да.

- И что?

- Он не будет больше вмешиваться. Я всё объяснила.

- И он поверил?

- Да.

Денис встал. Подошёл к ней. Она стояла, не шевелясь, как кролик перед удавом.

- Знаешь, - сказал он задумчиво, - я тут подумал. Может, нам уехать?

- Уехать? Куда?

- В Питер. Или в Казань. Или вообще за границу. У меня есть связи в Испании - там тоже проводят гонки. Ты переведёшься на заочное отделение. Будешь сидеть дома, заниматься хозяйством. Никаких универов, никаких одногруппников, никаких братьев. Только ты и я.

Алиса похолодела. То, что он предлагал, было не переездом. Это была полная изоляция. Клетка с золотыми прутьями. Исчезновение.

- Я не хочу уезжать, - сказала она тихо. - У меня учёба. Отец. Артём.

- Артём. - Денис скривился. - Вечно этот Артём. Ты к нему слишком привязана. Это ненормально. Ты взрослая женщина. Ты должна быть привязана ко мне.

- Я привязана к тебе.

- Недостаточно. - Он взял её за плечи. Пальцы сжались сильнее, чем нужно. - Ты всё ещё думаешь о других. О брате. Об отце. Об этом чёртовом одногруппнике. Я хочу, чтобы ты думала только обо мне.

- Денис, мне больно.

- Больно? - Он сжал ещё сильнее. Она поморщилась. - А мне каково? Каково мне знать, что ты разговариваешь с другими мужиками? Что ты обсуждаешь меня за моей спиной? Что ты выставляешь меня каким-то монстром?

- Я не...

- Заткнись!

Он отшвырнул её. Она отлетела к стене, ударилась плечом, охнула. Денис стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его лицо было искажено яростью - той самой, которую она видела вчера, но усиленной, многократно умноженной.

- Ты думаешь, я не знаю, что ты на самом деле чувствуешь? - прорычал он. - Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как на чудовище. Как на тюремщика. А ведь я люблю тебя. Я всё для тебя делаю. А ты... ты неблагодарная дрянь.

Он подошёл к ней, схватил за ворот блузки и рывком поднял на ноги. Прижал к стене. Его лицо было в сантиметрах от её.

- Скажи, что любишь меня, - потребовал он.

- Я люблю тебя.

- Громче.

- Я люблю тебя.

- Ещё громче.

- Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Она кричала, срывая голос, и по щекам текли слёзы. Денис смотрел на неё, и постепенно его лицо разглаживалось. Ярость уходила, сменяясь чем-то другим - странным удовлетворением, почти нежностью.

- Вот так, - сказал он тихо. - Вот так, моя хорошая. Видишь, как просто. Просто люби меня. Просто будь моей. И всё будет хорошо.

Он отпустил её. Она сползла по стене вниз, обхватила колени руками. Денис отошёл к дивану, взял пульт, включил телевизор. На экране замелькали кадры какой-то спортивной передачи.

- Приготовь ужин, - сказал он, не оборачиваясь. - Я голоден.

Алиса встала. Поправила блузку - ворот был растянут, пуговица отлетела и валялась где-то на полу. Она нашла её, зажала в кулаке и пошла на кухню. Открыла холодильник. Достала овощи, мясо, какие-то соусы. Руки двигались автоматически - резать, мешать, жарить, - а мысли были далеко.

«Если нужно - ко мне».

Слова Тимура звучали в голове, как эхо. Она представила себе его квартиру. Маленькую, на Юго-Западной. Материну. Безопасное место. Место, где нет Дениса. Место, где можно дышать.

Но она не могла. Пока не могла. Страх был сильнее - страх, вбитый в неё за полтора года методичного уничтожения. Она боялась, что Денис найдёт её. Боялась, что он выполнит свои угрозы. Боялась, что Тимур окажется не тем, за кого себя выдаёт. Боялась всего.

Но впервые за долгое время внутри неё зажёгся крошечный огонёк. Огонёк надежды. Огонёк, который Денис не смог погасить - как ни старался. И этот огонёк носил имя человека, которого она поклялась ненавидеть до конца своих дней.

Тимур не находил себе места.

После разговора с Алисой в библиотеке он поехал домой, но не мог ни читать, ни спать, ни есть. Он ходил по квартире из угла в угол, как зверь в клетке, и мысли его были мрачными, тяжёлыми.

Она не уйдёт. Он видел это по её глазам. Она была слишком запугана, слишком сломана. Ему ли не знать этот взгляд - взгляд загнанной собаки, которая уже не верит, что может быть иначе. Его мать смотрела так же. Годами. Пока не собрала чемоданы и не исчезла в ночи, оставив двоих сыновей наедине с отцом-монстром.

Он тогда возненавидел её. Возненавидел за то, что бросила. За то, что не взяла с собой. За то, что предпочла спасти себя, а не его и Рашида. Только позже, повзрослев, он понял: она сделала единственное, что могла. Она выжила. И дала ему шанс выжить тоже.

Теперь он смотрел на Алису и видел свою мать. Но он не мог ждать, пока она соберёт чемоданы. Он должен был что-то сделать.

Он набрал номер Артёма.

- Слушай, - сказал он, когда тот ответил. - Нужно ускориться. Она не уйдёт сама. Я говорил с ней сегодня. Она на грани, но не прыгнет. Слишком боится.

- И что ты предлагаешь? - голос Артёма был напряжённым.

- Есть у меня одна идея. Но она рискованная. И тебе может не понравиться.

- Выкладывай.

- Нам нужно, чтобы она оказалась в ситуации, где у неё не будет выбора. Где он перейдёт черту настолько явно, что даже она не сможет это отрицать. Где появятся свидетели. Полиция. Зафиксированные побои. Всё, что нужно для суда.

- Ты предлагаешь устроить ловушку?

- Я предлагаю дать ему возможность показать своё истинное лицо. Не наедине. Не за закрытыми дверями. При людях.

В трубке повисло молчание. Потом Артём сказал:

- У него скоро гонка. В Подмосковье. Официальный этап RSBK. Там будет куча народу. Пресса. Команды. Если он сорвётся там...

- Это будет идеально. Но как выманить его?

- Он сорвётся, если увидит меня. Особенно после вчерашнего. Если я подойду к Алисе, если заговорю с ней при нём - он взбесится.

- Это опасно для неё.

- Я буду рядом. Я не дам ему тронуть её. Но мне нужен кто-то, кто зафиксирует происходящее. Видео. Телефон. Что угодно.

Тимур подумал.

- Я могу это сделать, - сказал он. - Я приеду на гонку. Буду в толпе. Если что-то случится - сниму.

- Ты понимаешь, что можешь попасть под раздачу?

- Понимаю. Но я уже влез. Отступать поздно.

Артём помолчал. Потом сказал - неожиданно мягко:

- Ты хороший человек, Тимур. Не знаю, почему вы с Алисой грызётесь, как кошка с собакой. Но ты делаешь для неё больше, чем многие друзья.

- Я не хороший, - ответил Тимур. - Я просто злой. Злой на весь этот мир, где такие, как Денис, живут припеваючи, а такие, как твоя сестра, прячут синяки под тональником. И я хочу это изменить. Хотя бы в одном конкретном случае.

- Тогда до гонки. Я пришлю тебе адрес и время.

- До гонки.

Тимур положил трубку и подошёл к окну. Дождь кончился. Над Москвой висело низкое, тяжёлое небо, но на западе, над горизонтом, пробивалась узкая полоска света.

Он знал, что их план опасен. Знал, что всё может пойти не так. Но он больше не мог сидеть сложа руки. Он должен был действовать. Ради Алисы. Ради своей матери. Ради себя самого.

Гонка должна была состояться через три дня.

Эти три дня Алиса прожила как во сне.

Она ходила на учёбу, готовила Денису ужины, слушала его рассказы о предстоящей гонке. Он был возбуждён и радостен - предвкушал победу, мечтал о подиуме, обсуждал стратегию. С ней он был почти нежен. После той вспышки он всегда становился нежным - извинялся, дарил подарки, обещал, что это было в последний раз. «Цикл насилия», - вспомнила Алиса термин из учебника по психологии, который она читала тайком, удаляя историю браузера. Фаза примирения. Самая опасная фаза - потому что именно она заставляет жертву оставаться.

Она улыбалась ему, принимала подарки, говорила, что всё хорошо. И ждала. Сама не зная, чего именно.

С Тимуром они не разговаривали. Он не подходил к ней в университете, не искал встреч. Только однажды, столкнувшись в коридоре, встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул - мол, я здесь, я помню, я жду. Она ответила тем же, и в этом безмолвном обмене было больше смысла, чем в иных многочасовых разговорах.

Накануне гонки Денис пришёл домой поздно. От него пахло бензином и металлом - он весь день провёл в гараже, настраивая мотоцикл. Алиса сидела на кухне, листала конспекты, когда он вошёл.

- Завтра, - сказал он, - всё решится. Артём будет на треке. Я обойду его. Я докажу всем, что я лучший.

- Ты лучший, - повторила она автоматически.

- Да. - Он подошёл, поцеловал её в макушку. - И ты будешь стоять на подиуме и смотреть, как мне вручают кубок. И твой брат будет стоять внизу и скрипеть зубами от злости. А потом мы поедем домой. И всё будет хорошо.

- Да, - сказала она.

Он ушёл в душ, а она осталась сидеть, глядя на погасший экран ноутбука. Завтра. Завтра всё решится. Она не знала, что именно, но чувствовала - что-то надвигается. Что-то большое, неизбежное. Как гроза, которая собиралась над Москвой все эти три дня и никак не могла разразиться.

Она закрыла ноутбук, погасила свет и пошла в спальню. Денис уже спал, раскинувшись на кровати. Она легла на свой край, стараясь не касаться его, и долго смотрела в потолок.

Где-то на Юго-Западной, в маленькой материнской квартире, Тимур Керимов тоже не спал. Он сидел за столом, заваленным учебниками по уголовному праву, и думал о завтрашнем дне. О гонке. О плане, который они с Артёмом разработали. О том, что всё может пойти не так - и тогда...

Он запретил себе думать о «тогда». Будет только «сейчас». И в этом «сейчас» он сделает всё, что сможет.

Где-то на другом конце Москвы Артём Дорохов крутил в руках шлем и смотрел на фотографию сестры. Он тоже не спал. И тоже думал о завтра. О трассе. О Денисе. О том, что он сделает, если этот ублюдок хоть пальцем тронет Алису.

Трое людей. Одна цель. И гонка, которая должна была стать точкой невозврата.