Карамель на наших осколках | Куертов

---

Не больно то, что ты ушёл.
Больнее - как всё изменилось.
Когда-то мир казался тёплым,
Пока в нём сердце твоё билось.

Теперь привычные маршруты
Уже не радуют совсем.
И даже самые минуты
Стали тяжелее всех.

Я не прошу вернуть былое,
Не стану прошлое винить.
Но жаль, что самое родное
Так просто может уходить.

Наверно, люди не случайно
Друг другу дарятся судьбой.
Но почему любовь сначала
Даёт нам крылья, а потом - боль?

---

Влад всё ещё стоял в шаге от меня, впитывая каждый микромиг моего замешательства. Его дыхание было ровным, но в серых глазах уже закипало то опасное пламя, которое не предвещало ничего хорошего. Он чувствовал ложь так же остро, как зверь чует запах гари в лесу.

- Никого здесь не было, - голос прозвучал неожиданно твердо, хотя внутри меня всё сжималось в тугой, болезненный узел. - Я просто... испугалась грохота.

Я соврала. Слишком гладко, слишком уверенно для девчонки, которая еще сутки назад билась в истерике. Пальцы в кармане судорожно сжимали холодный металл спрятанной флешки.

Влад медленно прищурился. Секунда тянулась бесконечно. Его рука вдруг качнулась вперед - я инстинктивно вжалась плечом в стену, ожидая, что он схватит меня за воротник, начнет трясти или шарить по карманам. Но он лишь протянул ладонь и кончиками пальцев грубо, но чертовски осторожно коснулся моего подбородка, заставляя запрокинуть голову выше.

- Ты лжешь, Сесси, - прошептал он так близко, что его губы почти касались моей кожи. - Ты никогда не умела врать. Глаза выдают тебя с потрохами.

Он не стал обыскивать меня. И это пугало гораздо больше, чем если бы он вывернул карманы наизнанку. Влад играл в долгую. Он решил проверить, куда меня заведёт эта маленькая игра в тайны.

- Если ты пытаешься сыграть в самостоятельность, забудь, - жестко добавил он, отступая на шаг назад и разрывая это невыносимое притяжение. - Снаружи идет охота. И если кто-то пытается пролезть в мой дом через черный ход, этот кто-то уже подписал себе смертный приговор. Утром этот человек исчезнет. Вместе с тем, что он тебе принес.

У меня внутри всё оборвалось. Он знал?

Не дожидаясь моего ответа, Влад резко развернулся и вышел из комнаты, оставив дверь открытой настежь. В проеме замер вооруженный охранник, превращая гостевую спальню в открытую камеру смертника. Флешка так и осталась лежать в моем кармане, переживая эту долгую, бессонную ночь.

---

Следующий день начался с тяжелого, давящего серого рассвета.

Я не стала дожидаться, пока кто-то принесет завтрак или вспомнит о моем существовании. Перешагнув через охранника у дверей, я решительно вышла в коридор, где как раз проходил Влад - холодный, собранный, в отутюженной черной рубашке без единой эмоции на лице.

- Позови Вивьен, - бросила я, преграждая ему путь. - Хватит прятать меня! И объясни мне, раз уж я заперта здесь по твоей воле: когда закончится этот цирк? Когда будет свадьба?

Влад остановился. Ни единого лишнего движения, ни тени тепла или растерянности - только абсолютная, ледяная черствость человека, для которого люди были пешками.

- Свадьба? - его губы тронула сухая, бездушная усмешка. - Ты бредишь, Сесси. Никаких праздников. Свадьба будет тихой, в закрытом виде, исключительно в интересах безопасности и контроля, когда все угрозы за пределами этого дома будут ликвидированы. Ты не невеста. Ты - заложница обстоятельств, которые ты упорно отказываешься понимать.

Он обошел меня стороной, не глядя в глаза, и бросил охраннику через плечо:

- Запри дверь. Изоляция продолжается.

Тяжелая металлическая дверь захлопнулась с глухим, отрезающим от мира звуком. Засов щелкнул с такой силой, будто в этот момент захлопнулась крышка гроба.

Я осталась одна в четырех стенах этой гостевой тюрьмы. Внутри всё горело от жгучего, унизительного бессилия. Холодный металл флешки, по-прежнему лежавший в кармане джинсов, казался раскаленным клеймом, напоминанием о том, что я даже не попыталась узнать правду, потому что страх перед Куертовым сковал меня по рукам и ногам. Его слова - сухие, бездушные, лишенные даже намека на человечность - отдавались в ушах набатом. «Ты не невеста. Ты - заложница» Урод.

Я подошла к узкому окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Снаружи бушевал ливень. Серое небо сливалось с лесистыми холмами, окружавшими усадьбу, стирая любые границы внешнего мира. Этот дом был крепостью, бастионом, бункером, из которого не было выхода. И Влад был его бессменным, жестоким хозяином.

Часы тянулись медленно, превращаясь в тягучую, липкую пытку. Никто не принес еду, никто не заглянул в комнату. Охрана за дверью не издавала ни звука - идеальная дисциплина, вышколенная годами страха перед боссом.

Я механически шагала от одной стены до другой, пытаясь унять дрожь в пальцах. В голове снова и снова всплывал вчерашний вечер: момент, когда Марк передал мне чип, шуршание листвы, теплая тьма коридора и ледяной взгляд Влада, когда он застал меня на месте. Он знал. Он с самого начала всё знал, но позволил мне заиграться в бунт, просто чтобы посмотреть, насколько далеко хватит моей глупости.

«Свадьба будет тихой, в закрытом виде»

От этой мысли перехватывало дыхание. Никаких платьев, гостей, белых цветов или надежды на нормальную жизнь. Только контракт, скрепленный кровью и угрозами, печать на моей свободе и полная зависимость от человека, который считает меня не живым существом, а инструментом для решения своих криминальных проблем.

Я опустилась на пол прямо у кровати, обхватив колени руками. Впервые за всё время мне захотелось не кричать или спорить, а просто закрыть глаза и проснуться от этого страшного сна. Но реальность была куда грубее.

Где-то глубоко внизу, за толщей бетонных перекрытий, глухо гудела система вентиляции. Прошла бесконечность, прежде чем в замке наконец звякнул ключ.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проеме показался поднос с остывшей едой и стаканом воды. На пороге стоял один из охранников - тот самый молчаливый амбал с шрамом на брови.

- Ешь, - бросил он коротко, без злости, скорее констатируя факт.

- Вивьен здесь? - не поднимая головы, спросила я, чувствуя, как в горле пересохло.

Охранник замер на секунду, тяжело вздохнул, явно не желая ввязываться в разговоры, но ответил:

- Приказано никого не пускать. И тебе лучше не испытывать терпение хозяина, Сессилия. Он сегодня не в духе.

Дверь снова захлопнулась. Засов щелкнул обратно.

Я посмотрела на поднос. Аппетита не было вовсе, но голод делал свое дело. Заставив себя сделать несколько глотков воды, я отставила тарелку в сторону и снова спрятала руку в карман, нащупывая гладкий край флешки.

Куертов думал, что сломил меня. Он думал, что запирая меня здесь и унижая холодным расчетом, он навсегда превратит меня в бессловесную тень. Но он ошибался. Каждая его жесткая фраза, каждый взгляд, лишенный тепла, только разжигали внутри меня упрямое пламя. Если я для него просто заложница и инструмент - значит, я научусь играть по его правилам. А когда придет время, этот инструмент ударит его в самое слабое место.

***

Дни в этой бетонной коробке слились в единую серую полосу, отсчитываемую только скрипом тяжелой двери, когда охранник молча оставлял поднос с едой. Влад больше не показывался. Он держал дистанцию, методично давая мне прочувствовать всю глубину моего бесправного положения. И это молчание било сильнее любых угроз.

Я не сдавалась. Каждую свободную минуту я изучала комнату, прислушивалась к приглушенным звукам за стенами, пытаясь уловить хоть какой-то намек. Охранники были глухи к любым расспросам, а заклеенный вентиляционный люк под потолком оставался единственной недоступной точкой.

На третий день к вечеру замок лязгнул раньше обычного.

Вместо привычного амбала с подносом на пороге вырос Влад. Он выглядел безупречно собранным: идеальный темный костюм-тройка, расстегнутая верхняя пуговица рубашки и этот неизменный, вымораживающий взгляд серых глаз, в которых не отражалось ничего. Он молча шагнул внутрь, заставив меня инстинктивно отступить к подоконнику.

- Собирайся, - бросил он коротко, не терпящим возражений тоном.

- Куда еще? - я скрестила руки на груди, пытаюсь скрыть дрожь в пальцах. - В еще более глубокий подвал?

- Наверх, - его голос прозвучал тихо, но в нем слышалась сталь. - Хватит устраивать из этого дома склеп. К тому же, есть разговор, который больше нельзя откладывать.

Он не стал дожидаться моих возражений, развернулся и замер в ожидании в дверном проеме. Путь был отрезан.

Поднимаясь за ним по бесконечным бетонным лестницам в жилое крыло усадьбы, я чувствовала, как воздух меняется - становится суше, пахнет дорогим парфюмом, коврами и сыростью грозы за окнами. Мы вошли в его рабочий кабинет. Просторное помещение с темными деревянными панелями на стенах, массивным письменным столом и панорамным окном, за которым свинцовые тучи окончательно затягивали горизонт.

Влад закрыл дверь на замок, отрезая нас от остального мира, и повернулся ко мне.

- Ты упорно продолжаешь копать там, где тебе не положено, Сесси, - начал он, медленно приближаясь, пока между нами не осталось шага. - Думаешь, спрятанная в кармане флешка делает тебя игроком? Ты пешка, которая решила, что может управлять доской.

- А ты возомнил себя богом, Куертов, - выдохнула я, глядя ему прямо в глаза и отказываясь отступать. - Держишь здесь меня, играешь в свои правила... Чего ты добиваешься?

- Я добиваюсь того, чтобы ты осталась в живых, когда начнется зачистка, - чеканя каждое слово, произнес он. Его рука неожиданно резко взметнулась вверх, но вместо того, чтобы схватить меня, его пальцы вплотную приблизились к карману моих джинсов, где лежала проклятая флешка.

Он знал о ней всё это время. Знал и ждал, пока я сама сломаюсь под тяжестью этого груза.

- Сдавай её, Сесси, - тихо приказал он, наклоняясь к моему уху так, что его горячее дыхание обжигало кожу. - Добровольно. Иначе этот вечер закончится совсем иначе.

Я судорожно вжалась спиной в холодное дерево книжного шкафа, чувствуя, как его пальцы едва касаются края моего кармана. Воздух в кабинете стал густым и почти осязаемым.

- Я ничего не отдам, - мой голос сорвался на шепот, но в нем не было дрожи. Только глухое, отчаянное упорство. - Ты запер меня здесь, превратил мою жизнь в кошмар, а теперь хочешь забрать единственное, что связывает меня с реальностью?

Влад не сдвинулся с места. Его взгляд - тяжелый, пронзительный и абсолютно лишенный какой-либо жалости - прожигал меня насквозь.

- Реальность, Сесси, - это то, что происходит сейчас, - его голос звучал ровно, пугающе спокойно.

- И в этой реальности у тебя нет выбора. Либо ты отдаешь флешку добровольно, либо я вытряхну её из тебя сам. И поверь, второй вариант тебе понравится гораздо меньше.

Его рука скользнула ниже, пальцы твердо легли на ткань джинсов прямо поверх кармана. Я задохнулась от возмущения и ярости, замахнувшись, чтобы оттолкнуть его, но Влад перехватил мое запястье с молниеносной жесткостью тисков. Одним резким движением он прижал мою руку к стене над моей головой, лишая возможности сопротивляться.

Тело к телу. Между нами не осталось ни сантиметра воздуха. Я чувствовала исходящий от него жар, запах дорогого табака и холодную, непреклонную силу человека, против которого у меня не было ни единого шанса.

- Пусти! - прошипела я, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее зафиксировал запястье.

- Тихо, - приказал он низким, вибрирующим от напряжения голосом. Его свободная рука медленно, дюйм за дюймом, погрузилась в карман моих джинсов, пальцы скользнули по ткани, нащупывая холодный пластик.

Каждое его движение было выверенным, холодным и абсолютно безжалостным. Ни намека на страсть или хотя бы искру интереса - только работа тюремщика, забирающего конфискат. Но от близости его лица, от этого тяжелого дыхания у меня внутри всё равно всё сжималось в дикий, болезненный узел.

Одним движением он вытащил флешку наружу.

Я замерла, глядя на крошечный чип в его массивной ладони. Вся моя борьба, все эти дни ожидания, страха и тайных надежд рассыпались в прах за одну секунду.

Влад убрал руку, отступив на шаг назад, и неторопливо сунул улику в нагрудный карман своего костюма. На его лице не дрогнул ни один мускул. Ни победной улыбки, ни облегчения - только та же каменная маска.

- Игра окончена, Сесси, - произнес он холодно, застегивая пуговицу пиджака. - А теперь ты вернешься в свою комнату и запомнишь раз и навсегда: в этом доме происходит только то, что разрешаю я.

Флешка исчезла в его кармане так легко, будто вся моя борьба за нее была лишь жалкой детской игрой. Но вместо того чтобы покорно опустить голову или сорваться в новую истерику, я почувствовала, как внутри меня лопается последняя струна страха. Терять больше было нечего. Сидеть в четырех стенах этой бетонной клетки еще хоть день означало сойти с ума окончательно.

Я резко шагнула вперед, преграждая ему путь к двери, пока он разворачивался, чтобы уйти.

- Постой, - мой голос прозвучал неожиданно твердо, звеня в тишине просторного кабинета.

Влад замер, медленно повернув голову. В его серых глазах мелькнуло тень короткого удивления - он явно ждал слез или молчаливой покорности, но никак не вызова.

- Условия диктуешь ты, - я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляд от этой холодной гранитной маски. - Ты забрал чип, ты контролируешь каждый мой шаг. Прекрасно. Но я больше не останусь взаперти в той комнате.

Влад прищурился, его плечи напряглись под тканью дорогого костюма.

- Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, Сесси.

- Это не требование, Куертов. Это сделка, - я сделала еще один шаг сокращая расстояние, чувствуя, как воздух между нами накаляется до предела. - Сделай мирный договор. Я буду слушать всё, что ты скажешь. Я стану послушной куклой в твоем театре, буду делать то, что ты приказываешь, и перестану соваться туда, куда не просят. Но взамен... мне нужен воздух. Разреши мне выходить из комнаты. Позволь хотя бы иногда бывать в доме, а не гнить в этом склепе.

В кабинете повисла такая плотная тишина, что было слышно, как за панорамным окном крупные капли дождя бьются о стекло.

Влад молчал долго. Его взгляд пронизывал меня насквозь, взвешивая каждое слово, каждую эмоцию, пытаясь найти подвох. Он привык ломать людей силой, но сейчас перед ним стояла девушка, которая сама предлагала ему цепь, лишь бы получить иллюзию свободы.

Медленно, чеканя каждый шаг, он сократил расстояние между нами до минимума. От него снова пахло опасностью, холодом и табаком. Его тяжелая рука поднялась и кончиками пальцев едва ощутимо коснулась моего подбородка, заставляя запрокинуть голову выше.

- Ты хоть понимаешь, под чем подписываешься, Сесси? - его голос упал до низкого, угрожающего шепота, от которого по коже побежали мурашки. - Если ты соглашаешься на мои условия, пути назад не будет. Никаких игр в бунт, никаких секретов. Шаг влево - и ты вернешься в ту комнату навсегда, без права даже на окно.

- Я согласна, - выдохнула я прямо ему в губы, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Влад смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом человека, который заключает сделку с дьяволом. В его глазах по-прежнему не было ни капли тепла - только мрачный, расчетливый триумф. Но уголки его рта едва заметно дрогнули в подобии жесткой, властной ухмылки.

Я выдохнула, чувствуя, как в груди всё еще колотится испуганное, но уже готовое к бою сердце. Влад стоял напротив, холодный, собранный, как изваяние из черного мрамора, и его тяжелый взгляд резал воздух лучше любого ножа. Между нами висело такое колоссальное напряжение, что казалось, вдохни чуть глубже - и воздух заискрит от этого невыносимого притяжения.

- Договор принят, Сесси, - его низкий, ровный голос прозвучал в тишине кабинета, как приговор, за которым вдруг забрезжил слабый, едва заметный просвет. - Никаких подвалов. Восточное крыло твое. Но каждый шаг - под моим контролем.

Я не отступила. Медленно подняла глаза, вглядываясь в эту непроницаемую маску. Внутри меня всё горело от смеси ненависти и странного, обжигающего электричества. Я знала, что заключила сделку с дьяволом, но в этой тишине впервые за долгое время блеснула искра настоящей надежды. Я буду дышать не по его милости, а потому что выторговала этот шанс. И этого мне было достаточно, чтобы начать игру заново.

- Виктор, - бросил Влад в селектор, не сводя с меня глаз. - Проводи её.

***

Виктор вел меня по бесконечным, погруженным в полумрак коридорам усадьбы. Тяжелые ковры полностью заглушали шаги, создавая давящую, почти осязаемую тишину. Здесь, в восточном крыле, воздух пах иначе - дорогим паркетом, старым деревом и сыростью далекого парка. Никаких решеток на окнах или камер слежения в каждом углу, но напряжение в атмосфере ощущалось не меньше, чем в подвале.

- Твоя комната, Сесси, - Виктор остановился перед тяжелой дубовой дверью с кованой ручкой, отмыкая её массивным ключом.

- Приказано не запирать снаружи. Но охрана на посту у лестницы круглосуточная. Шаг за пределы этажа без сопровождения - и босс лично вернет тебя в изолятор. Без разговоров.

- Передай своему боссу, что я умею читать правила с первого раза, - бросила я холодно, переступая порог.

Дверь за моей спиной закрылась с глухим щелчком.

Я огляделась. Просторная спальня в темных тонах, массивная кровать с балдахином, высокие узкие окна, за которыми свинцовые тучи окончательно поглотили закат. Никакой роскоши, скорее спартанская строгость владельца этого дома. Но после той сырой бетонной камеры это место казалось настоящим дворцом свободы.

Я подошла к окну, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Внутри всё еще бушевал адреналин после разговора с Владом. Каждый его жест, каждый взгляд, это опасное электричество между нами - всё это въелось под кожу. Он думал, что подчинил меня своей сделке, что превратил в послушную пешку. Но он недооценил главного: теперь у меня был доступ к дому, к информации, к людям. И эта хрупкая надежда грела сильнее любого тепла.

Прошло около часа, прежде чем в дверь тихо постучали. Не дожидаясь ответа, замок щелкнул, и в комнату вошла горничная - молодая женщина с бледным лицом и испуганными глазами, в строгом сером платьице. В руках она держала поднос со свежей одеждой и легким ужином.

- Господин Куертов велел передать, что ужин подадут здесь, - тихо, почти шепотом произнесла она, опуская глаза в пол и ставя поднос на небольшой столик у кровати. - И... чтобы вы не пытались покинуть этаж сегодня. Завтра утром он придет сам.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он придет сам. Не просто вызовет к себе в кабинет или отдаст приказ через охранника, а явится лично на мою территорию.

- Спасибо, можешь идти, - стараясь сохранять голос ровным, ответила я.

Горничная быстро кивнула и выскользнула за дверь, закрыв её за собой с той же пугающей бесшумностью.

Я подошла к столу. На серебряном блюде лежала записка, написанная размашистым, резким почерком на плотной бумаге:

«Отдыхай, Сесси. Завтра начнется настоящая работа»

Смяв бумажку в кулаке, я швырнула ее в урну. Настоящая работа. Ну что ж, Куертов. Посмотрим, кто кого переиграет в этой закрытой игре.

***

Утро ворвалось в восточное крыло вместе с косыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжелые тучи. Я почти не спала. Каждая мышца ныла от внутреннего напряжения, а в голове непрерывно крутился один и тот же сценарий: как именно Влад переступит этот порог. Он обещал прийти сам.

Ровно в девять раздался тихий, сдержанный стук.

Дверь отворилась без скрипа, и в комнату вошел Куертов. На нем не было костюма - лишь черная водолазка и строгие брюки, подчеркивающие мощную, хищную фигуру.

Я сидела на краешке массивной кровати, скрестив руки на груди, стараясь держаться так, чтобы он не заметил ни единой дрожи в пальцах.

- Не спится? - его низкий голос мягким эхом разнесся по просторной спальне. Влад остановился в шаге от меня, с интересом разглядывая мое лицо, словно пытался прочитать мысли.

- В клетке, пусть даже в восточном крыле, выспаться сложно, Куертов, - бросила я, поднимая на него взгляд.

Никакого страха - только холодная, выверенная дерзость, за которую еще вчера он запер бы меня в подвал.

Но сегодня правила изменились.

Влад не разозлился. Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии усмешки, а в серых глазах мелькнула искра опасного любопытства.

- Ты быстро учишься, Сесси, - тихо произнес он, медленно опускаясь на стул напротив меня. Расстояние сократилось до минимума.

- Условия договора соблюдаешь. Но я пришел не для того, чтобы слушать твои шпильки.

- Чего же ты хочешь? - я подалась чуть вперед, не отводя глаз. - Пришел проверить, не пытаюсь ли я вскрыть твои стены голыми руками?

- Я пришел обсудить твое «новое расписание», - в голосе Влада послышалась сталь. - Свобода передвижения по этажу - это привилегия. Но мне нужно знать, чем ты будешь занимать свой ум, чтобы не устраивать глупых диверсий.

Я выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри зарождается план. Если я буду сидеть сложа руки, он сойдет с ума от подозрений. Мне нужно занять пространство, получить легальный доступ к мелочам, которые станут моими инструментами, чтобы начать постепенно втираться в доверие.

- Раз уж зашел разговор об уме, - начала я как можно спокойнее, хотя сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. - Если я должна подчиняться твоим правилам и жить по твоему расписанию, мне нужно чем-то занимать голову. Я не собираюсь целыми днями смотреть в стены или считать капли дождя за окном.

Влад прищурился:
- И что ты предлагаешь?

- Мне нужны блокнот и карандаши, - твердо потребовала я, заглядывая ему прямо в глаза. - Настоящая бумага, а не электронные экраны, которые ты можешь заблокировать в любую секунду. Хочу рисовать, делать записи, структурировать свои мысли. Если ты боишься, что я напишу план побега - можешь проверять каждую исписанную страницу лично.

В комнате повисла звенящая тишина. Влад молча изучал меня, взвешивая каждое слово, просчитывая каждый скрытый смысл. Он искал подвох, пытался понять, зачем пленнице понадобилась обычная бумага.

Я затаила дыхание. Это был мой первый маленький шаг. Не бунт, не крик и не истерика, а мягкая, почти незаметная попытка прорвать его броню изнутри, заставить его поверить, что я смирилась со своей ролью.

Наконец Влад медленно кивнул.

- Хорошо, Сесси, - его голос прозвучал тихо, но в нем слышался абсолютный контроль. - Блокнот и карандаши у тебя будут. Но запомни: каждая исписанная строчка будет проходить через мои руки. Начни доверять мне, и эта клетка станет намного шире.

Он поднялся, бросил на меня последний прожигающий взгляд и вышел, оставив дверь открытой. Игра началась, и я только что сделала первый правильный ход.

Уже к вечеру того же дня Виктор принес обещанный плотный блокнот в кожаном переплете и набор простых карандашей. Никаких лишних слов - молча положил на столик и вышел, оставив меня наедине с бумагой.

Я открыла чистую белую страницу.

Конечно, никто не собирался держать меня взаперти вечно - стены этой усадьбы перестанут быть тюрьмой, как только затишье сменит нынешнюю бурю, а внешняя угроза сойдет на нет. Скоро этот карантин закончится, и жизнь вернется к какому-то подобию привычного ритма. Я ни раз проходила эту «изоляцию» в детстве.

Но пока этот момент не настал, нужно было играть свою роль.

Я аккуратно вывела на первом листе расписание обходов охраны, которое успела заметить из окна, и схематично набросала план восточного крыла. Если уж Влад хотел видеть в мне послушную заложницу, которая учится доверять правилам дома, я с радостью предоставлю ему эту иллюзию.

В дверь тихо постучали, и на пороге снова появилась бледная горничная, принесшая легкий ужин. На этот раз в ее глазах было меньше испуга.

- Господин Куертов передал, что завтра погода должна улучшиться, - негромко произнесла она, расставляя тарелки. - Если вы продолжите соблюдать правила, он разрешит вам получасовую прогулку в сопровождении охраны по закрытой террасе.

Я замерла с карандашом в руке. Терраса. Первый глоток реального воздуха за столько дней. Охота снаружи постепенно затихала, и железная хватка Влада медленно, но верно ослабевала, давая мне именно то, на что я рассчитывала.

- Передай ему, что свежий воздух мне не помешает, - спокойно ответила я, чувствуя, как уголки губ сами собой трогает легкая улыбка.

Игра только набирала обороты, и до возвращения к нормальной жизни оставалось сделать всего пару правильных шагов.

***

Утро следующего дня началось непривычно тихо. Тяжелые свинцовые тучи за окном наконец рассеялись, уступая место бледному, но чистому небу. Прошло всего несколько суток с того момента, как Влад запер меня в «особняке», но казалось, что прошла целая вечность. Атмосфера в доме действительно менялась: суета охраны на этаже поутихла, резкие приказы сменились размеренным шагом дежурных, а общая напряженность, висевшая в воздухе тяжелым грузом, начала спадать. Охота за стенами усадьбы, судя по всему, подходила к концу, и обещанное возвращение к более-менее нормальной жизни уже маячило на горизонте.

Ровно в полдень дверь в комнату открылась без стука. На пороге стоял Виктор. Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым, но в глазах читалась четкая инструкция.

- Время прогулки, Сесси, - бросил он коротко, отступая на шаг назад, чтобы дать мне дорогу. - Босс разрешил полчаса на закрытой террасе западного крыла. Без самодеятельности, шаг в сторону - и мы возвращаемся обратно.

Я кивнула, не пытаясь спорить или качать права. Послушание было частью моей новой стратегии - усыпить их бдительность, показать, что договор работает. Я накинула на плечи легкий кардиган и вышла в коридор вслед за охранником.

Дорога до террасы заняла пару минут. Мы прошли через несколько просторных холлов, где пахло дорогим деревом, воском и свежестью проветриваемых комнат. В усадьбе стояла почти мертвая тишина - та самая идеальная дисциплина, которую выстроил Куертов.

Виктор отпер тяжелую стеклянную дверь, ведущую на открытую площадку, огражденную высоким кованым парапетом. В лицо сразу же ударил прохладный, опьяняющий поток воздуха. После трех дней духоты в четырех стенах этот ветер казался лучшей наградой.

- Полчаса, - напомнил Виктор, оставаясь стоять у самого проема, держа руки за спиной и внимательно контролируя каждое мое движение.

Я подошла к краю террасы и оперлась ладонями о холодный металл решетки. Внизу расстилался ухоженный внутренний сад усадьбы, где капли вчерашнего ливня еще блестели на листьях кустарников. Вдалеке, за высокими мрачными воротами, виднелась дорога, уходящая в холмы. Там, за периметром, жизнь продолжалась своей чередой, и от этой мысли внутри шевельнулась острая, колючая тоска по свободе.

Но я понимала, что сейчас рваться туда бессмысленно. Влад держал все нити в своих руках, и побег без подготовки закончился бы провалом в первые же пять минут.

Шаги за спиной заставили меня напрячься. Я даже не оборачивалась, но по внезапно изменившейся тяжести воздуха и знакомому шлейфу дорогого парфюма с нотками табака поняла, кто появился на террасе.

Влад подошел бесшумно. Он встал рядом, чуть позади, тоже глядя на просторы сада.

- Нравится вид? - его голос прозвучал тихо, перекрывая шум ветра. В нем не было привычной ледяной стали - скорее, ленивое, тяжелое любопытство хищника, наблюдающего за тем, как добыча привыкает к новому ошейнику.

Я медленно повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Серо-стальные глаза смотрели пристально, изучая каждую мою эмоцию, каждую тень на лице.

- После той бетонной коробки мне даже тюремный двор показался бы курортом, Куертов, - голос прозвучал ровно, без вызова, но с достаточной долей едкости, чтобы показать: ломать меня полностью бесполезно.

Влад чуть заметно усмехнулся, но в этой усмешке не было злости.

- Ты держишься лучше, чем я ожидал, Сесси, - произнес он, делая шаг ближе. Между нами вновь возникло то самое удушающее, искрами бьющее напряжение, которое заставляло сердце биться быстрее. - Большинство на твоем месте уже сломались бы на второй день. А ты просишь блокнот, аккуратно соблюдаешь правила и даже дышишь по расписанию. Что замышляешь в своей голове?

Я ответила ему прямой, вызывающей улыбкой, не отводя глаз.

- Ничего криминального, Влад. Просто учусь выживать в твоем цирке. И раз уж внешняя угроза постепенно сходит на нет, может, пора прекратить этот фарс с заложницей и поговорить как взрослые люди?

Он молчал несколько секунд, изучая меня так, будто видел впервые. В его взгляде промелькнуло что-то опасное, глубокое и совершенно непостижимое. Но отвечать он не стал. Лишь протянул руку, и на секунду мне показалось, что он снова коснется моего лица, но его пальцы лишь легко скользнули по краю кованого парапета рядом с моей рукой, разделенные парой сантиметров пространства.

- Время покажет, Сесси, - тихо выдохнул он мне прямо в губы, нарушая последнюю границу дозволенного. - Время покажет.

***
Следующая глава выйдет на 20 звезд