1
00:47
Ника сидит, поджав под себя ногу, перед огромным монитором. На экране — её же собственный чат, который ползёт влево со скоростью тараканов. Она машинально поправляет выбившуюся прядь русых волос и хмурится, потому что свет от экрана неприятно бьёт в глаза.
— Та-а-ак, — тянет она, прищурившись и подаваясь корпусом вперёд, — а что это у нас за чемоданы на фоне? А? Вы думали, я не замечу?
Она картинно поворачивает голову к стоящим у стены двум чёрным чемоданам. Один — большой, на колёсиках, весь в наклейках с аниме. Второй — поменьше, спортивный, с болтающимся красным брелоком.
— Прикиньте, я переезжаю. В Белград. Да-да, к брату. К Ваде, — она делает паузу и улыбается одними уголками губ. — Я купила квартиру. Этажом ниже. Представляете? Теперь я буду ходить к ним в тапках за сахаром.
Чат взрывается:
— ника удачи тебе
— ахахаха долбаёбка
— к Лехе своему полетела
— она серьёзно??
Ника цокает языком, закатывает глаза и наклоняется к камере так, что в объектив попадает только её левый глаз с чуть размазанной тушью.
— Чат, вы долбаебы. Мы коллеги. Просто коллеги. Работа, общие проекты, ну и брат там, — она подмигивает и откидывается на спинку кресла, проводя пальцем по краю стола. — Всё, чмони, мне завтра вставать рано. Я не железная.
Она тянется к кнопке «Завершить стрим», но задерживает руку на секунду, глядя на чат, который продолжает сыпаться поздравлениями и глупыми вопросами.
Клик.
Монитор гаснет. Свет в комнате становится тусклым — только ночник на тумбочке и уличный фонарь за окном, пробивающийся сквозь жалюзи.
01:56
Ника смотрит на телефон. На экране высвечивается время. Она выдыхает с явным страданием:
— Пизде-е-е-с. Мне вставать через три часа и четыре минуты. Это преступление. Меня это утро уже ненавидит, а я его даже не видела.
Она медленно, с ленцой, стягивает с себя худи, брошенное на спинку стула, и переодевается в пижаму — старую растянутую футболку с котом и мягкие штаны в клетку. Кровать встречает её с приглушённым «пшшш» подушки. Ника падает лицом вниз, даже не поправив одеяло, и через десять секунд уже дышит ровно.
---
04:00
Резкий, мерзкий, вибрирующий звон будильника режет тишину. Ника подскакивает, как ошпаренная, и первым делом шлёпает рукой по экрану телефона, чтобы этот кошмар прекратился.
— Я уже ненавижу это утро, — хрипит она, не открывая глаз.
Вставать не хочется вообще. Тело будто налито свинцом. Она лежит ещё минуту, глядя в потолок, разглядывая трещину на штукатурке, а потом заставляет себя подняться.
Ноги ступают по холодному полу — тапки где-то потерялись. Она шаркает в ванную.
В зеркале отражается бледное лицо. Волосы — спутанный птичий гнездо, глаза заплывшие, под ними синева. Ника морщится и трогает щёку — она немного опухла от недосыпа.
— Бля, — шепчет она и выдыхает на стекло, так что оно запотевает.
Она выдавливает на щётку пасту, машинально чистит зубы, и вдруг с отвращением смотрит на старую щётку с торчащими щетинками. Не раздумывая, швыряет её в мусорное ведро. Звук глухой — «бумс».
Потом она завязывает мусорный пакет с характерным шуршанием, ставит его у входной двери в коридор и запоминает: «Выкину, когда буду уходить».
В комнате она натягивает на себя белый топ, который чуть топорщится на плечах, затем серую молнию на половину — зипка, не застёгнутая до конца — и широкие спортивные штаны, такие объёмные, что кажется, будто их можно снять, не расстёгивая.
Она смотрит на себя в отражение холодильника, хмыкает, берёт телефон, зарядку, паспорт и ключи.
---
05:49
Аэропорт гудит. Белые лампы, объявления на двух языках, запах кофе и пластика.
Ника уже прошла регистрацию, сдала один чемодан, второй — ручная кладь — держит на коленях. Она сидит в зале ожидания у выхода, нога на ногу, в наушниках играет какая-то медленная грустная песня, но она её почти не слышит. Смотрит в окно на самолёты.
Внутри — странное чувство. Не то страх, не то предвкушение.
---
06:00
Голос из динамиков объявляет её рейс. Она поднимается, поправляет лямку рюкзака и идёт к выходу. Пластиковые ленточки, сканер посадочного талона, длинный рукав-коридор, и вот она уже в кресле у иллюминатора.
За окном — серое утро.
---
Белград.
Она выходит в зал прилёта, и сразу же видит их. Две фигуры — один высокий и широкоплечий, второй чуть ниже, подвижный. Они машут, и один из них явно держит телефон так, будто ведёт стрим.
— Привее-е-ет! — орёт Ника, бросая рюкзак на пол и бегом, впереди себя, кидается обниматься.
⸻
Белград.
Автоматические двери аэропорта разъезжаются в стороны. Ника выходит с рюкзаком за плечами и чемоданом в руке, щурясь от яркого света.
В толпе сразу бросаются в глаза двое.
Вадя стоит с телефоном в вытянутой руке.
— Чат, сейчас увидите человека, который решил свалить из Москвы и испортить нам жизнь, — смеётся он в камеру. — Готовы?
Рядом Лёха, засунув руки в карманы, лениво оглядывает людей.
— Да она стопудово заблудилась уже, — усмехается он. — Сейчас выйдет через другой выход и поедет обратно.
— Да не, смотри... Вон она.
Вадя первым замечает Нику.
— О-о-о! Вот она! Чат, нашли!
Ника замечает их и широко улыбается.
— Приве-е-е-ет!
Она почти бежит через весь зал.
— ВАДЯ!
Она с размаху врезается в брата с объятиями.
— Ай, дура! — смеётся Вадя, едва удержав телефон. — Ты мне сейчас стрим закончишь вместе с рукой.
— Сам виноват.
— Да ты тяжелее чемодана стала.
— Иди нахер.
— Во, приехала пять секунд назад, уже хамит.
Они смеются.
Ника переводит взгляд на Лёху.
Тот стоит с лёгкой улыбкой.
— Ну здарова.
— Привет.
Она неожиданно тоже обнимает его.
Лёха даже растерялся.
— Э... ну ладно...
— Ты чего деревянный такой?
— Я просто не ожидал нападения.
— Привыкай.
— Опасная какая...
Вадя прыскает со смеху.
— Лёх, я ж говорил, она без предупреждения существует.
— Уже понял.
Ника отпускает его и поднимает чемодан.
— Ну что? Где моя новая жизнь?
— Там, — Вадя кивает в сторону выхода. — Машину припарковали. Правда Лёха опять парковался минут двадцать.
— Потому что кто-то, — Лёха спокойно смотрит на него, — всю дорогу орал "давай быстрее", пока сам адрес перепутал.
— Один раз было!
— Три.
— Один с половиной.
— Ага.
Ника тихо смеётся.
— Я уже понимаю, почему вы друг друга ещё не убили.
— Не переживай, — говорит Лёха, забирая у неё большой чемодан. — Мы каждый день пытаемся.
— Просто пока безуспешно, — кивает Вадя.
— Чат, — Вадя снова поворачивает телефон к себе. — Всё, груз доставлен. Сейчас везём её домой. Если через неделю она убежит обратно в Москву — это не наша вина.
— Это будет ваша вина, — тут же отвечает Ника.
— Вот видите? Уже угрожает.
Лёха тихо смеётся.
— Добро пожаловать в Белград, Ник. Скучно тут точно не будет.
Ника смотрит на них, потом на яркое июльское солнце за стеклянными дверями аэропорта и улыбается.
— Надеюсь.
Вечером мы уже сидели в моей новой квартире. Вокруг — коробки, которые мы так и не распаковали до конца, одна из них служит столом, на ней ноутбук, банка кока-колы и пара чипсовых пачек. Свет теплый, лампочка без абажура, потому что люстру я еще не повесила, и она лежит в углу в заводской упаковке.
Мы ведем стрим. Леха сидит на полу, скрестив ноги, рядом со мной — подпирает спиной мой диван, который еще без чехлов и пахнет новой тканью. Я сижу на подушке, брошенной прямо на ламинат, и подтягиваю колени к груди.
Чат летит. Я вижу, как в боковой ленте мелькают одни и те же имена, и все они, кажется, заметили то, что я пытаюсь игнорировать:
— да они флиртуют
— леха смотрит на нику так, будто она пирожок
— она и есть пирожок
— да поцелуйтесь уже
— ахахах чел смотри на её улыбку
Я читаю это вслух, иногда смеюсь, иногда закатываю глаза. Леха рядом молчит, но я чувствую, как он улыбается — я знаю эту его полуухмылку, когда он отводит взгляд в сторону, делая вид, что не смотрит в мою сторону.
— Ник, ты чего? — спрашивает он тихо, будто для нас двоих, но микрофон всё равно ловит.
— Да чат палит нас, — отвечаю я с вызовом и смотрю на камеру чуть дерзко. — Ребят, мы просто коллеги. И друзья. Ну можно и друзья, да?
Чат в ответ:
— ага-ага, коллеги, которые ездят друг к другу в другой город
— купила квартиру этажом ниже у брата — ну конечно
— ника, мы не родились вчера
Я кидаю в экран ноута чипсину, и она с глухим звуком падает на клавиатуру. Леха ловит её и забрасывает в рот.
— Кстати, чат, — говорю я, чуть наклоняясь вперед и хитро прищурившись, — прикиньте, что мне Леха сказал сегодня в аэропорту. Вы, кстати, слышали наверное. Ну, когда я прилетела.
Леха замирает. Я его буквально кожей чувствую — он напрягся, но виду не подает, только головой качает и начинает что-то бормотать:
— Не надо, Ник.
— Надо, — отвечаю я с улыбкой, и смотрю в камеру. — Он сказал: «Если когда-нибудь потеряешься — звони. Я всегда приду за тобой».
Я выдыхаю это с таким придыханием, что даже сама чувствую, как где-то внутри всё сжимается. Чат взрывается:
— ОЙ
— ЭТО ЖЕ ПРЯМО В СЕРДЦЕ
— НИКААААА, ОН ТЕБЯ ЛЮБИТ
— у них там точно что-то есть
— Леха, ты красава
Леха краснеет. Я это вижу по тому, как его уши становятся розовыми даже при этом тусклом свете. Он отмахивается рукой, делает вид, что отворачивается, чтобы попить колу, но я успеваю заметить, как он сглатывает не от колы.
— Мне было так приятно, — говорю я, картинно прижимая руки к груди. — Я аж растаяла.
— Ой, чума, не зазнавайся, — бурчит Леха, не глядя на меня, и поправляет микрофон.
Я смеюсь, и в этом смехе есть доля напряжения, которое мы оба чувствуем, но не признаемся.
— Ахуел, — коротко отвечаю я ему в ответ с такой интонацией, которая звучит как «я знаю, что ты тоже это чувствуешь».
Мы оба замолкаем на секунду. Чат это подмечает, и дальше летят сообщения:
— Они переглянулись
— ЛЕХА СМОТРИТ НА НЕЁ ТАК
— СВАДЬБА В БЕЛГРАДЕ, Я ВСЁ СКАЗАЛ
— Ника, скажи ему что-нибудь
Я отвожу взгляд и поправляю волосы. Чувствую, как по спине пробегает холодок — не от холода, а от того, что происходит что-то, что я пока не могу назвать. Но чат уже всё назвал за меня.
Комментарии