Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

Алена пришла к Марку сама.

Это уже было интересно.

Она появилась в юридическом кабинете ближе к вечеру, когда офис начал постепенно пустеть, а люди — принимать форму уставших силуэтов с ноутбуками.

Марк сидел за столом, изучая логи доступа и цепочку согласований по тендерной модели. На подоконнике стоял чашка остывшего кофе. На экране — таблица, от которой любой нормальный человек потерял бы веру в человечество.

— Можно? — спросила Алена.

Марк поднял взгляд.

— Вы спрашиваете разрешения? Прогресс пугает.

— Не начинайте.

— Тогда проходите.

Она вошла и закрыла дверь.

Выглядела она всё так же безупречно: костюм, укладка, спокойное лицо. Но Марк уже видел трещины. Слишком напряжённые плечи. Слишком быстрый взгляд к окну. Слишком крепко сжатая сумка.

— Я не меняла цифры, — сказала она.

— Знаю.

Она явно ожидала другого.

— Знаете?

— Да. Иначе вы бы не пришли. Люди, уверенные в своей лжи, обычно не ищут юристов после работы. Они ищут алиби.

Алена села напротив.

— Вы невыносимы.

— Часто слышу. Обычно от людей, которым задаю правильные вопросы.

Она молчала.

Марк не торопил. С людьми, которые привыкли нападать, иногда надо просто замолчать. Тишина для них хуже допроса.

— Я знаю имя, — сказала она наконец.

Марк не изменился в лице.

— Какое?

— Виктор Гранин.

Вот теперь стало интересно по-настоящему.

Виктор Семёнович Гранин был членом совета директоров «ГрадВертикали». Старый партнёр Андрея Павловича. Человек с репутацией осторожного инвестора, любителя серых костюмов и фраз «давайте посмотрим на риски». Марк видел таких много. Они редко пачкали руки. Они предпочитали, чтобы руки пачкал кто-то помоложе, пообиженнее и поглупее.

— Продолжайте.

— Он вышел на меня через Кравцова. Сказал, что в компании меня недооценили. Что Кира Золотова — временное явление. Что если я помогу выявить слабые места тендерной модели, мне откроют дорогу обратно. На нормальную позицию.

— «Выявить слабые места» — красивый эвфемизм.

— Я не знала, что они будут подменять цифры.

Марк молчал.

Алена резко подняла глаза.

— Не смотрите так.

— Как?

— Будто уже решили, что я дешёвая идиотка.

— Нет. Дешёвые идиоты не приходят с именем члена совета директоров. Они пишут анонимки капсом.

Она почти улыбнулась. Почти.

— Я дала Кравцову доступ к старым версиям. Думала, они найдут ошибки, покажут, что Кира не справляется. Да, это мерзко. Да, я хотела, чтобы она упала. Но я не думала, что они будут менять модель.

— Вы хотели пожара, но не рассчитывали, что здание деревянное.

— Примерно.

— Почему пришли сейчас?

Она отвернулась.

— Потому что Гранин сказал, что если начнётся проверка, всё спишут на меня. И на мою «личную заинтересованность». Он так и сказал. С улыбкой. Будто заранее написал мою биографию для служебного расследования.

Марк откинулся в кресле.

— И вы решили спасти себя.

— Да.

— Честно.

— А вы думали, я скажу «совесть проснулась»?

— Было бы хуже. Я не люблю внезапную святость.

Она посмотрела на него внимательно.

— Вы меня презираете?

— Пока нет.

— Пока?

— Вы сделали мерзость. Но пришли до того, как стало необратимо. Это не делает вас хорошей. Делает вас не окончательно потерянной.

Алена усмехнулась.

— Какой щедрый приговор.

— Я юрист. У нас с щедростью сложно.

Она достала из сумки флешку.

— Здесь переписка с Кравцовым и запись одного разговора с Граниным. Не всё. Но достаточно, чтобы начать.

Марк не взял сразу.

— Вы понимаете, что после этого назад не будет?

— А его и так нет.

В голосе впервые не было яда. Только усталость.

Марк взял флешку.

— Почему вы так ненавидите Золотову?

Алена резко вдохнула.

— Я не ненавижу.

— Конечно.

— Я… — она запнулась. — Она пришла и за две недели получила то, чего я добивалась годами.

— Уважение Вересова?

— Возможность быть увиденной.

Вот оно.

Марк не стал шутить.

Алена сама будто испугалась сказанного.

— Забудьте.

— Не забуду.

— Марк Александрович.

— Алена Викторовна, вы не обязаны нравиться Кире. Не обязаны любить её успех. Но если хотите, чтобы вас увидели, перестаньте прятаться за чужие пакости. Там темно. Вас там не видно.

Она смотрела на него долго.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда человек ещё не окончательно дурак.

— Это комплимент?

— В моём исполнении почти букет.

Она вдруг тихо рассмеялась.

Маленький смех. Нервный. Неуверенный. Но настоящий.

И Марк понял, что это опасный момент.

Не потому что Алена стала хорошей. Нет. До хорошей ей было как до честного тендера в плохой компании.

Но потому что он увидел: под холодом и ядом есть живая женщина, которая когда-то решила, что если её не выбирают, надо стать полезной тому, кто выбирает.

Дурацкое решение.

Очень человеческое.

— Мы будем работать вместе, — сказал он.

— Мы?

— Да. Вы дадите мне всё, что знаете. Я не дам вам соврать больше, чем необходимо для выживания. Вы не будете трогать Киру. Вообще. Даже взглядом, если взгляд будет колющим.

— А если она сама?

— Она имеет право. Вы — нет.

Алена прищурилась.

— Вы её защищаете?

— Нет. Она справляется. Я защищаю вас от глупости.

— Очень благородно.

— Не привыкайте.

Она встала.

— Марк Александрович.

— Да?

— Спасибо.

Он посмотрел на неё.

— Не благодарите раньше времени. Я ещё буду очень неприятным.

— Я заметила.

Она ушла.

Марк остался с флешкой в руке и неприятным ощущением, что дело стало сложнее.

Потому что расследовать схему — просто.

А вот когда схема начинает дышать, злиться и благодарить — это уже проблемы другого жанра.

Ох, страсти накаляются! 🔥 Что думаете о поведении героев в этой главе? Жду вас в комментариях! И спасибо за ваши звездочки ⭐!