Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

Есть особый вид каблуков, который выглядит как «женщина уверена в себе», а ощущается как «женщина заключила сделку с тёмными силами и проиграла мелкий шрифт».

Именно в таких я ехала на переговоры с «СеверТехом».

Туфли были чёрные, лаковые, с острым носом и каблуком, который в магазине казался элегантным, а теперь намекал на ампутацию. Я сидела на заднем сиденье машины, держала на коленях папку с договором и пыталась дышать так, будто не представляю, как через полчаса рухну лицом в переговорный стол.

Ростислав Андреевич сидел рядом и читал документы на планшете.

Идеальный костюм. Идеальная осанка. Идеальное выражение лица человека, который даже дорожную пробку воспринимает как личное оскорбление транспортной логики.

— Вы нервничаете, — сказал он, не поднимая глаз.

— Я? Нет.

— Вы уже третий раз проверяете одну и ту же страницу.

Я посмотрела на папку.

Действительно.

— Я наслаждаюсь стабильностью текста.

— Кира.

Вот это было нечестно. Когда он говорил «Золотова», я могла отбиваться. Когда «Кира» — в обороне появлялись дыры размером с мой здравый смысл.

— Немного нервничаю, — призналась я. — Это первые переговоры такого уровня, где я не просто подаю папки и выгляжу как приложение к календарю.

— Вы не приложение к календарю.

— Спасибо. Надеюсь, остальные участники тоже в курсе.

Он наконец оторвался от планшета.

— Если не в курсе, вы им объясните.

— Вы так уверены?

— Да.

Просто. Без пафоса. Без длинной мотивирующей речи в стиле «поверь в себя, детка, ты тигр». Рос вообще был не из тех людей, кто раздаёт вдохновение ложками. Если он говорил «да», это звучало как факт, уже внесённый в систему.

И почему-то стало легче.

— Только не перехватывайте разговор, — сказала я.

Он приподнял бровь.

— Простите?

— Если они начнут говорить через вас, а вопрос будет в моей зоне, не спасайте меня. Дайте ответить самой.

— Вы заранее запрещаете мне вмешиваться?

— Я заранее прошу вас не быть юридическим танком на моей клумбе.

Водитель кашлянул. Кажется, подавил смех.

Рос посмотрел на меня долго. Потом сказал:

— Хорошо.

— Вот так просто?

— Я учусь.

Я отвернулась к окну, потому что улыбаться слишком широко в присутствии босса было непрофессионально. Особенно если этот босс постепенно переставал быть просто боссом, а я пока не решила, что с этим делать.

Офис «СеверТеха» находился в новом бизнес-центре на Белорусской. Стекло, хром, ресепшен, где улыбка администратора была такой отрепетированной, что ей можно было бы выдавать сертификат качества.

Нас встретил директор по развитию — Павел Аркадьевич Руднев.

Мужчина лет сорока пяти, крупный, уверенный, с дорогими часами и улыбкой «я сейчас всем объясню, как устроен мир». Из тех, кто говорит «коллеги» так, будто уже назначил себя старостой класса.

— Ростислав Андреевич! Рад, рад. Проходите. — Он пожал Росу руку, потом скользнул взглядом по мне. — А это ваша…

Пауза была короткой, но очень говорящей.

Ассистентка? Девочка? Человек-с-папкой?

— Кира Сергеевна Золотова, — сказал Рос. — Координирует подготовку договора и расчётную часть по проекту.

Руднев улыбнулся шире.

— Очень приятно. Тогда присаживайтесь, Кира.

Без отчества.

Я улыбнулась так, как мама учила улыбаться хамоватым пациентам: тепло, спокойно, с внутренней папкой «убить позже».

— Взаимно, Павел Аркадьевич.

В переговорной уже сидели двое юристов, финансовый аналитик «СеверТеха» и женщина с планшетом, которую представили как руководителя проектного офиса. Она, в отличие от Руднева, посмотрела на меня внимательно и без снисхождения. Я сразу мысленно поставила ей плюсик.

Первые двадцать минут шли почти мирно. Обсуждали сроки, этапы, ответственность сторон. Рос молчал больше обычного. Не потому, что ему было нечего сказать. Он держал слово.

Он дал мне говорить.

И я, признаться, чуть не испугалась этой свободы больше, чем возможного провала.

Когда человек, который привык всё контролировать, вдруг отступает на полшага и говорит взглядом: «Давай, ты можешь», — это бодрит. И пугает. Как если бы тебе вручили микрофон на свадьбе и сказали: «Ну, скажи что-нибудь умное, только все родственники смотрят».

Руднев листал договор.

— В целом мы готовы двигаться, — сказал он. — Но есть нюанс по пункту 6.4. Нам нужно оставить возможность одностороннего пересмотра стоимости при изменении закупочных цен.

Я открыла свою версию.

Пункт 6.4.

У меня такого пункта не было.

Вернее, был. В старой редакции. Удалённой неделю назад после письма их же юриста.

Я подняла глаза.

Руднев смотрел на Роса.

Не на меня.

На Роса.

— Ростислав Андреевич, вы же понимаете рынок. Цены скачут. Сегодня металл так, завтра иначе. Нам нужна гибкость.

Рос молчал.

Я почувствовала, как он едва заметно повернул голову в мою сторону.

Не вмешался.

Ждал.

Ну что ж, Кира Сергеевна. Назвалась груздем — полезай в кузов. Желательно на каблуках и не падая.

— Забавно, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Руднев моргнул.

— Простите?

— У вас редакция договора от двенадцатого числа. Она утратила актуальность после письма вашего юридического отдела от пятнадцатого. Финальная версия была согласована семнадцатого. В ней пункт 6.4 отсутствует.

Я развернула планшет и вывела на экран переписку.

— Вот письмо вашей юристки, Марии Олеговны. Цитирую: «Пункт об одностороннем пересмотре стоимости исключён как создающий дисбаланс ответственности сторон». Очень здравая формулировка. Мне понравилась.

Мария Олеговна, та самая женщина с планшетом, чуть заметно улыбнулась.

Руднев улыбаться перестал.

— Видимо, техническая накладка.

— Конечно, — сказала я. — Технические накладки вообще часто выглядят как попытка вернуть выгодный пункт в договор. Такая у них мимикрия.

Кто-то из юристов «СеверТеха» кашлянул.

Рос опустил взгляд в документы. Но я видела: он сдерживает улыбку.

Руднев сложил руки на столе.

— Кира, давайте без иронии. Мы все заинтересованы в результате.

Вот это «Кира» прозвучало уже не снисходительно, а раздражённо.

Я улыбнулась ещё мягче.

— Безусловно, Павел Аркадьевич. Поэтому предлагаю обсуждать финальную редакцию договора, а не археологию ваших желаний.

На этот раз кашлянул уже наш юрист.

Рос медленно поднял глаза.

— Поддерживаю Киру Сергеевну, — сказал он спокойно. — Обсуждаем финальную редакцию.

Руднев понял, что продавить не получилось. Дальше разговор пошёл жёстче, но честнее. Цифры, риски, сроки, штрафы. Меня пытались обойти ещё дважды. Оба раза Рос молчал. Оба раза я отвечала сама.

К концу встречи у меня болели ноги, спина и, кажется, душа в области межрёберных нервов. Но договор мы удержали.

В лифте, когда двери закрылись, я наконец позволила себе прислониться к стенке.

— Если я сейчас сниму туфли, вы сделаете вид, что не видели?

— Нет.

— Жестоко.

— Я запомню это как часть переговорной стратегии.

— Мои ноги внесли значительный вклад в сделку.

— Согласен.

Я посмотрела на него.

— Вы сегодня почти не вмешивались.

— Вы просили.

— И вы послушали?

— Не звучите так удивлённо. Я не диктатор.

— Угу. Просто человек с лёгкой аллергией на чужую инициативу.

Он повернулся ко мне.

В лифте было слишком мало воздуха. Или слишком много Вересова. Сложно сказать.

— Вы были великолепны, — сказал он.

Тихо.

Без сарказма.

Я сглотнула.

— Вы уже говорили что-то похожее.

— Сегодня это особенно верно.

— Ростислав Андреевич, если вы продолжите так разбрасываться нормальными человеческими фразами, офис не выдержит.

— А вы?

Вот тут стало совсем нечестно.

Двери лифта открылись.

Спасение пришло в виде первого этажа, как в дешёвом сериале, но я была благодарна любому жанру.

— Я, — сказала я, выходя, — устойчивый сотрудник.

— Я заметил.

И от его взгляда мне очень захотелось снять туфли, сесть прямо на пол бизнес-центра и потребовать у вселенной письменных объяснений.

Потому что когда босс смотрит на тебя так после переговоров, это уже не совсем работа.

А всё, что не совсем работа, в моей жизни обычно требовало осторожности, таблицы рисков и звонка Соне.

Соня, кстати, ответила мгновенно.

Я: Переговоры выжила. Каблуки нет.

Соня: Дракон хвалил?

Я посмотрела на Роса, который стоял у машины и разговаривал с водителем.

Я: Да.

Соня: Всё. Пиши завещание. Ты влипла.

Я убрала телефон.

Вот за что я люблю младших сестёр — они всегда готовы поддержать.

Лопатой.

Понравилась глава? Оставьте звездочку ⭐ и напишите пару слов в комментариях. Читаю каждый ваш отзыв с улыбкой!