Нить времени

В первый вечер Петунья провела для Джесс «инструктаж»:

— Так. Тапочки у двери. В ванную — только по расписанию. И никаких светящихся шаров. У нас тут проводка старая.

Лили закатила глаза:

— Петунья, она не будет делать светящиеся шары.

— Откуда ты знаешь? — буркнула Петунья. — В прошлом году она пыталась превратить чайный пакетик в золотую рыбку.

— Он просто развернулся и стал похож на рыбку! — возразила Джесс.

— Всё равно, — твёрдо сказала Петунья. — Здесь мы живём по правилам. Без магии. Почти.

Но «почти» оказалось очень важным словом.

На второй день миссис Эванс уехала по делам, а Лили, Джесс и Петунья остались одни. Лили пыталась сделать домашнее задание по заклинаниям (потому что «если я не повторю, я всё забуду»), Петунья читала журнал и периодически вздыхала, а Джесс… Джесс пыталась быть полезной.

Она взялась мыть посуду — и случайно заставила тарелки летать по кухне.

— Джесс! — воскликнула Лили, хватаясь за голову. — Ты же обещала!

— Я не специально! — оправдывалась Джесс, пытаясь поймать тарелку, которая явно решила стать пилотом. — Она сама!

Петунья встала, скрестила руки и посмотрела на летающую тарелку так, будто это был самый логичный, хоть и раздражающий факт её жизни:

— Знаешь, если ты будешь так мыть посуду, я, пожалуй, разрешу тебе использовать магию. Но только чтобы она перестала летать.

Джесс рассмеялась, схватила тарелку и поставила её на место:

— Прости. Я… просто привыкла, что в Хогвартсе всё немного… само по себе.

Петунья фыркнула:

— В нашем доме всё должно быть на своём месте. Даже тарелки.

Вечером они сидели в гостиной. Лили читала, Петунья делала вид, что не слушает, а Джесс смотрела в окно и думала о том, как странно — быть дома, но не совсем.

— Скучаешь? — тихо спросила Лили.

Джесс пожала плечами:

— Немного. По всему сразу. По Ремусу, по Джеймсу, который вечно что-то придумывает… по Сириусу.

Лили улыбнулась:

— По Сириусу — это понятно. Вы в последнее время… ну, вы стали как две половинки одного заклинания.

— Эй! — возмутилась Джесс. — Мы просто… друзья!

— Конечно, — спокойно сказала Лили. — Как Луна и звёзды. Очень смущённые друзья.

Джесс швырнула в неё подушкой.

На третий день Джесс решила, что должна сделать что-то по-настоящему полезное. Она испекла пирог.

Ну, попыталась.

Через двадцать минут кухня выглядела так, будто там взорвался мешок муки, а пирог… пирог был больше похож на камень.

Петунья посмотрела на него, потом на Джесс, потом снова на пирог:

— Знаешь, в магловском мире есть правило: если не умеешь печь — не начинай.

— Но я хотела помочь! — вздохнула Джесс.

Лили хихикнула:

— Зато теперь у нас есть пресс для бумаг.

Они всё-таки съели по маленькому кусочку (Джесс настояла), и оказалось, что он не такой уж и плохой — просто очень… основательный.

А вечером Джесс села писать письмо.

«Дорогой Сириус, — выводила она аккуратными буквами. — Я жива. Пирог… ну, скажем так, он был событием. Петунья смотрит на меня с подозрением, но Лили говорит, что я милая. Я скучаю. Не по магии, а по вам. По тому, как мы сидим у озера, и Джеймс спорит с воздухом, и Питер жуёт всё подряд, и ты… ты просто сидишь рядом, и от этого всё кажется нормальным. Напиши, что у тебя нового. Даже если ничего. Просто „я тут“. Твой друг (и, возможно, худший пекарь в мире), Джесс».

Она запечатала письмо, положила на стол и улыбнулась.