Не бойся // Kuertov

Самолёт мягко коснулся полосы, и по салону пробежал гул облегчения. Дарина выдохнула, разжимая пальцы, которые всё это время были сжаты в кулак. Кира рядом уже доставала телефон, ловя сеть, и через секунду на её лице появилась улыбка.

— Влад пишет, — сказала она, поворачивая экран к Дарине. — «Приземлились? Я жду вас на зоне выхода, заберёте багаж не торопитесь, всё нормально. Я жду.»

Дарина прочитала сообщение и кивнула, хотя внутри всё сжалось. Слова казались вежливыми, спокойными. Но она знала, кто такой Куертов. Слышала от Киры, видела краем глаза на стримах. Влад — это не просто человек с деньгами. Это человек, который привык всё контролировать. И от этой мысли по спине пробежал холодок.

— Пойдём, — Кира взяла её за руку, сжала ободряюще. — Всё будет хорошо, Дарин. Он свой.

Они прошли по рукаву, забрали чемоданы с ленты — Кира свой розовый, Дарина свой скромный чёрный, потёртый по краям. Дарина поправила лямку сумки на плече и прикусила губу. Внутри нарастала знакомая тяжесть — страх перед незнакомым мужчиной, перед его голосом, перед его взглядом.

Они вышли в зону вылета-прилёта, и Дарина сразу его увидела. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке, которая облегала рельефные плечи. Бородатый, кучерявые тёмные волосы, серые глаза, которые смотрели внимательно и спокойно. Он стоял чуть в стороне от толпы, скрестив руки на груди, и сразу заметил девушек.

Кира улыбнулась, ускорила шаг, и Влад сделал шаг навстречу. Они встретились, и он обнял её — крепко, по-свойски, как брат обнимает сестру. Легко поцеловал в щёку и отстранился.

— Привет, Кир. Выглядишь отлично. Саша уже головой об стену бьётся, что не смог встретить.

— Спасибо, что согласился, — ответила Кира тёплым голосом.

Затем Влад перевёл взгляд на Дарину, которая стояла на полшага позади, опустив глаза и теребя лямку сумки. Она чувствовала его внимание, даже не поднимая головы. Сердце билось где-то в горле.

Он не стал тянуться к ней, не попытался обнять или коснуться. Просто сделал ещё один маленький шаг, чтобы оказаться на комфортном расстоянии, и произнёс спокойным, ровным тоном:

— Привет, я Влад.

Дарина подняла глаза — всего на секунду, чтобы встретиться с его взглядом. Серые, холодные, но не злые. Просто изучающие. Она машинально кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Горло сжалось, как всегда бывало в присутствии чужих мужчин.

Влад ничем не выдал своего удивления или недовольства. Он просто взял из её рук чемодан, потом забрал Киркин, и повернулся, жестом приглашая их за собой.

— Идёмте, машина на парковке.

Он пошёл вперёд, и Дарина выдохнула, когда он отвернулся. Кира взяла её под руку и шепнула на ухо:

— Молодец. Всё нормально, видишь?

Дарина лишь кивнула, чувствуя, как дрожат колени. Но она шла. Шла, глядя в спину высокого мужчины, который нёс её чемодан.

Влад шёл и думал о том, что подруга Киры оказалась довольно симпатичной. Тихая, скромная, но глаза — большие, карие, в которых читалась какая-то глубокая печаль. И в них было что-то, что заставило его на мгновение задержать взгляд, прежде чем он взял себя в руки и переключился на Киру. «Хрупкая, — подумал он. — Как будто её можно сломать одним прикосновением. Саша не зря просил быть аккуратным.»

Они дошли до парковки, и Влад открыл багажник чёрного BMW M8. Машина блестела идеальной чистотой, без единого пятнышка, как будто её только что выкатили из салона. Он аккуратно, почти бережно уложил чемоданы, закрыл багажник и подошёл к пассажирской двери.

— Кир, вы на задний, — сказал он, откидывая переднее сиденье. — Дарина, подожди секунду.

Он пропустил Киру внутрь, помог ей устроиться, затем так же аккуратно, почти с осторожностью, жестом указал Дарине на открывшийся проход. Она на мгновение замялась, не зная, куда деть руки, но Влад не торопил. Он просто стоял, держа дверь, и ждал.

Дарина протиснулась внутрь, садясь рядом с Кирой на задний ряд спортивных сидений. Салон пах дорогой кожей и чем-то чистым, почти стерильным. Влад захлопнул дверь, сел за руль, завёл двигатель, и машина тихо, мощно заурчала.

Они выехали из аэропорта, и Влад, глядя в зеркало заднего вида, спросил:

— Кир, как лучше ехать? Сразу к вам или есть планы?

Кира посмотрела на Дарину, которая сидела, прижавшись плечом к двери и глядя в окно.

— Влад, если можно, сначала Дарину. Она живёт в городе, а мы с Сашей за городом. Я адрес сейчас скажу.

— Диктуй, — коротко сказал Влад, доставая телефон и открывая навигатор.

Кира продиктовала адрес Дарины, и Влад вбил его, мельком бросив взгляд на девушку в зеркале. Она даже не повернула головы. Он ничего не сказал, просто тронулся с места, плавно и аккуратно вплетаясь в ночной поток Москвы.

Через несколько минут тишины Кира, которая всегда была душой компании, нарушила молчание:

— Влад, а что вы там намутили Сашке на завтра? Ты хоть намекни, а то я умираю от любопытства.

Влад усмехнулся, не поворачивая головы.

— Намутили, и ещё как. Только я не скажу. Саша сам расскажет, когда увидит. А если я скажу, Кир, ты же не умеешь хранить секреты, — в его голосе послышалась лёгкая, добрая насмешка.

— Да ладно! Я умею! — возмутилась Кира. — Просто тебе никто не говорит секретов, потому что ты всё сам знаешь!

Влад хмыкнул и повернул руль, плавно уходя на съезд.

— Скажу только, что вам с Сашей будет чем заняться в вашем лесу. Не соскучитесь.

Он мельком глянул в зеркало и заметил, как Дарина на эти слова чуть повернула голову — видимо, тоже стало интересно, но она сразу же отвела глаза и снова уставилась в окно.

Влад нахмурился, но ничего не сказал. «В лесу, — подумал он про себя. — Квадрацикл, конечно, не пикап, но в их лесу по накатанной дороге залетает отлично. Им понравится.»

В машине снова повисло молчание, но оно не было тяжёлым. Влад спокойно вёл автомобиль, Кира иногда переписывалась с Сашей, а Дарина просто смотрела на огни ночной Москвы, которые размывались за стеклом, и пыталась не думать о том, что сидит в машине человека, о котором слышала столько странных, пугающих и в то же время притягательных вещей.

Продолжение от третьего лица до момента, когда Влад остаётся один, а затем — от первого лица Влада.

---

Машина плавно въехала в спальный район. Обычные панельные дома, дворы с припаркованными во дворах недорогими машинами, редкие фонари, тускло освещающие мокрый асфальт. Влад мельком глянул по сторонам, но ничего не сказал. Он не был из тех, кто оценивает районы по чеку. Он вообще предпочитал не лезть в чужую жизнь.

— Дарин, мы приехали, — тихо сказала Кира, касаясь плеча подруги.

Дарина, которая всю дорогу молчала, глядя в окно, вздрогнула, будто очнулась. Она посмотрела на знакомый подъезд, выдохнула и повернулась к Кире. Они обнялись — крепко, по-настоящему, как умеют обниматься только близкие подруги.

— Спасибо, что взяла меня с собой, — шепнула Дарина. — Завтра я приеду, во сколько?

— К двум, не опаздывай, — ответила Кира, целуя её в щёку. — Я буду скучать до завтра.

Дарина улыбнулась — впервые за весь вечер, искренне и тепло.

Влад уже вышел из машины, открыл багажник и достал её чёрный чемодан. Поставил его на асфальт, рядом с девушкой. Он не торопился, не смотрел на неё с высоты, просто ждал, когда она соберётся.

— Спасибо, — сказала Дарина, глядя ему прямо в глаза. Её голос был тихим, но твёрдым. — И спасибо, что довезли. Пока.

Она взяла чемодан, быстро развернулась и пошла к подъезду, не оборачиваясь. Влад смотрел ей вслед несколько секунд: как она открывает дверь, как исчезает в подъезде, как за ней закрывается дверь.

Он вернулся в машину, сел за руль и повернулся к Кире.

— Садись вперёд, Кир. Так удобнее говорить.

Кира перебралась на переднее сиденье, пристегнулась и устало откинулась на спинку. Влад тронулся с места, и они поехали в сторону загородного шоссе, к дому Саши и Киры.

В машине какое-то время было тихо. Влад спокойно вёл, перестраиваясь в ряды, а Кира смотрела в боковое стекло, думая о своём. И вдруг Влад, не поворачивая головы, спросил:

— Кир, а она вообще кто?

Кира резко повернулась к нему. В её глазах мелькнула тревога, даже лёгкий испуг. Она помедлила, подбирая слова, а затем ответила твёрдо, но с просьбой в голосе:

— Влад, не трогай её, пожалуйста.

Влад нахмурился и покосился на неё.

— Я просто уточнил. Не кипятись.

Кира вздохнула, но ничего не добавила. Она отвернулась к окну и больше не проронила ни слова. Влад тоже молчал, но в голове у него засело: «Не трогай». Почему? Что с ней не так?

Они доехали до загородного дома. Влад остановился у ворот, помог Кире выйти, забрать чемодан. Она обернулась, махнула ему рукой.

— Спасибо, Влад. Правда.

— Без проблем. Завтра увидимся, — ответил он и сел обратно в машину.

Кира скрылась за калиткой, и Влад тронулся с места, выезжая на трассу и направляясь в Москву. Он ехал в тишине, слушая только гул мощного двигателя.

- - -

Дорога до дома была пустой и бесконечной. Я нажал на газ, и M8 плавно набирал скорость, но мои мысли были не о скорости.

Она улыбнулась. Я видел это. В тот момент, когда она сказала «пока». Она улыбнулась мне, и в этой улыбке было что-то... другое. Она не играла. Не кокетничала. Просто искренне поблагодарила. Уголки губ дрогнули, глаза на мгновение потеплели, и я понял, что эта улыбка застряла у меня в голове.

Она красивая. Не той броской, гламурной красотой, которую я вижу каждый день — на стримах, на тусовках, в клубах. А той, которая заставляет смотреть на неё и думать: «Почему ты такая? Почему ты не такая, как все?»

Её глаза. Большие, карие, с какой-то грустинкой. Она почти не смотрела на меня, но когда я помогал ей выйти, она подняла взгляд. На секунду. И я увидел в них столько боли. Боли, которую она прятала за тихой вежливостью. И тогда я понял, почему Саша просил быть аккуратным.

Я вспомнил её руки. Как она теребила лямку сумки. Как сжимала пальцы, когда Кира её обнимала. Она боится. Я не знаю чего именно, но она боится. А ещё она хрупкая. Как стекло. И мне вдруг захотелось защитить её от всего мира. От того, что сделало её такой.

«Влад, не трогай её, пожалуйста.» Слова Киры всё ещё звучали в голове. Но я же не собирался трогать. Я просто... я просто хотел узнать, кто она. Хотел услышать её голос ещё раз. Хотел увидеть, как она улыбнётся мне снова.

Я заехал на парковку, заглушил двигатель. Выходить не хотелось. Я сидел в тишине и смотрел на пустое пассажирское сиденье, где ещё несколько минут назад сидела она.

Потом вышел, достал сигареты. Закурил, глядя на свои руки. Вспомнил, как она сказала «спасибо». Как её пальцы на мгновение коснулись ручки чемодана, когда он передавал его ей. Это прикосновение — едва заметное, случайное — почему-то осталось на моей коже.

Я убрал сигарету. Поднялся в квартиру. Всё было как всегда: чисто, аккуратно, по местам. Но сегодня это не успокаивало. Я лёг в кровать, уставился в потолок и снова увидел её. Её улыбку.

«Кто ты, Дарина? — спросил я у темноты. — И почему я не могу тебя забыть?»

Я закрыл глаза и провалился в сон, который был полон её. Там, во сне, она танцевала в зале с зеркалами. И её улыбка была только для меня.

---

Дверь подъезда глухо захлопнулась за спиной. Дарина на секунду замерла в тёмном коридоре, прислушиваясь к тишине. Снаружи ещё слышался приглушённый рёв мощного двигателя — Влад уезжал. Она выдохнула, сжимая ручку чемодана, и медленно двинулась к лифту.

Подъём на пятый этаж занял вечность. Дарина смотрела на цифры, которые медленно сменяли друг друга, и внутри неё боролись два чувства: усталость после мастер-класса и перелёта, и то самое тревожное ожидание, которое всегда посещало её перед входом в квартиру.

Она достала ключи, отперла дверь и шагнула внутрь. В прихожей горел тусклый ночник. Из комнаты доносился тихий звук телевизора.

— Мам, я вернулась! — позвала Дарина, ставя чемодан у стены.

Из гостиной вышла женщина — невысокая, худая, с бледной кожей и тёплыми, уставшими глазами. На ней был мягкий домашний халат, поверх которого накинут пуховый платок. Она улыбнулась, увидев дочь, и шагнула навстречу, но походка была неуверенной, шаги — осторожными.

Дарина шагнула вперёд и обняла её. Крепко, но бережно, как умеют обнимать только те, кто боится причинить боль. Она чувствовала под руками худые плечи, выступающие лопатки, и внутри всё сжималось от тоски.

— Ну как ты, доченька? — спросила мама, гладя её по голове. — Устала? Как Питер?

— Всё хорошо, мам, — ответила Дарина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы очень круто позанимались. Кира передавала привет.

— Хорошая девочка Кира, — мама слабо улыбнулась. — Ты покушала? Я оставила тебе ужин.

Дарина отстранилась, заглянула в глаза матери и увидела в них ту самую усталость, которую та пыталась скрыть. Веки припухшие, дыхание чуть тяжелее обычного. Она понимала: сегодня маме было плохо. Даже если та не скажет.

— Спасибо, мам. Я поем. Ты сама-то как? — спросила она, внимательно глядя на неё.

— Нормально, дочка. Всё хорошо. Днём я немного поспала, а сейчас вот телевизор смотрю. — мама отвела взгляд и поправила платок на плечах. — Зина ушла уже, сказала, что завтра приедет к девяти.

Зина — сиделка, которую Дарина наняла два месяца назад, когда маме стало совсем тяжело. Днём она была с мамой, пока Дарина работала, занималась танцами, иногда уезжала с Кирой на мастер-классы. Это был единственный способ выдержать: продолжать жить, работать, улыбаться, пока внутри всё разрывается от горя.

Дарина помогла маме сесть на диван, накрыла её пледом, поцеловала в щёку.

— Я сейчас поем и приду к тебе, ладно?

— Конечно, дочка. Не торопись, — мама улыбнулась и снова уставилась в телевизор, где шла старая советская комедия.

Дарина прошла на кухню. Ужин был накрыт — обычная тарелка с запечённой курицей и гречкой. Мама даже через боль старалась заботиться о ней. Она села за стол, но есть не могла. Смотрела на еду, и перед глазами стояла та самая бумажка с диагнозом, которую она нашла в сумке мамы случайно. А потом мама сама призналась.

«Дариша, у меня рак лёгких. Четвёртая стадия. Это не лечится, дочка. Но мы не будем плакать, хорошо? Мы будем жить. Столько, сколько осталось.»

Дарина тогда не плакала при ней. Она плакала в ванной, включив воду, чтобы мама не слышала. А на следующий день записалась к Саше Фрейм Теймеру. И придумала историю про бывшего, который её бил. Частично это было правдой — тот человек действительно поднимал на неё руку. Но настоящая причина её закрытости, её страха, её ночных кошмаров — это была мама. И то, что она скоро уйдёт.

Она отодвинула тарелку, вытерла глаза, которых не было, и вернулась в гостиную. Легла на диван рядом с мамой, положила голову ей на плечо и прикрыла глаза.

— Мам, — тихо сказала она.

— Что, дочка?

— Я тебя очень люблю.

Мама не ответила словами. Она просто погладила её по голове, как в детстве. И от этого прикосновения Дарина чуть не разревелась. Но она сдержалась. Как всегда.

Они лежали так долго, пока мама не уснула. Дарина встала, выключила телевизор, осторожно укрыла её пледом потеплее и пошла в свою комнату. Села на кровать и уставилась в стену.

Ей было двадцать три года. Она боялась мужчин. Она ходила к психологу. Она танцевала, чтобы не сойти с ума. И она каждую ночь молилась всем богам, которые существуют, чтобы мама прожила ещё хоть немного.

Она никому не говорила. Ни Кире, которая стала ей сестрой. Ни Саше, которому доверяла. Потому что если сказать, то они начнут помогать. Спрашивать. Приезжать. А ей хотелось хотя бы иногда забывать о том, что дома её ждёт пустота.

Она зажмурилась и прошептала в тишину:

— Только бы ты не ушла, мам. Только бы не ушла.

Завтра день рождения Саши. Она улыбнётся, будет танцевать, будет выглядеть счастливой. Как всегда. Потому что никто не должен знать.