мы вместе умрём

На хоккейной коробке Универсама было не протолкнуться, но в воздухе висела такая звенящая тишина, что было слышно, как мартовский ветер качает скрипучие качели на детской площадке. Пацаны стояли плотным кольцом здесь собрались все, от пугливой скорлупы до суровых старших. Во главе круга, широко расставив ноги и засунув руки в карманы куртки, стоял Вова. Его взгляд был абсолютно ледяным, а на челюстях ходили жёсткие желваки.

Кащей пришёл на коробку последним. Он вальяжно зашёл в круг пацанов, нагло ухмыляясь и лениво покручивая на пальце связку ключей. Кожанка расстёгнута, формовка сдвинута набок. Он по привычке думал, что сейчас будет рулить сборами.

- Здорово, пацаны. Че за сбор без моего ведома? - хрипло, с наглым смешком протянул мой брат, останавливаясь напротив Вовы. - Адидас, ты че тут устроил? -

Вова медленно сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Он посмотрел на Кащея сверху вниз, и от этого взгляда у всей скорлупы по спине пробежали мурашки.

- Кость, тут дело одно вылезло. Серьёзное, - глухо, со стальным хрипом произнёс Адидас, не отводя глаз. - Мне пацаны сказали, что ты у хадитакташевских бабки взял. У Щербатого. И за эти бабки слил им нашего пацана Ералаша. Сдал маршрут, чтобы чужаки его на нейтралке до полусмерти раскатали. -

На коробке мгновенно раздался приглушённый, шокированный гул. Пацаны начали испуганно переглядываться. Сдать своего врагам за деньги на улице это было самым страшным, непростительным грехом. За такое отшивали с позором.

Ухмылка Кащея мгновенно перекосилась и стала нервной. Его хитрый, прищуренный взгляд заметался по лицам пацанов, но везде он натыкался только на глухую, презрительную ярость Универсама. Кащей зло сплюнул под ноги и резко подался вперёд:

- Ты че несёшь, Адидас?! - бешено прорычал Кащей, пытаясь перекричать гул. - Какое Хади Такташ?! Кто тебе эту чушь в уши влил?! Да я старший этого района! Имею право воспитывать, кого захочу! -

- Ты не воспитывал, Костя. Ты крысил, - хладнокровно отрезал Вова, и в ту же секунду его кулак с глухим, страшным звуком врезался прямо в челюсть Кащея.

Брат отлетел назад, рухнув прямо в грязный мартовский сугроб. Ключи со звоном вылетели из его руки. Пацаны на коробке даже не шелохнулись никто не бросился помогать своему бывшему лидеру.

Кащей тяжело поднялся, вытирая рукавом кожанки кровь с разбитой губы. В его глазах горела бешеная, животная ненависть. Он посмотрел на Вову, на пацанов, а потом его взгляд зацепился за угол пятиэтажки.

Там, спрятавшись за заснеженным деревом, стояла я. Мои пышные тёмные кудри растрепались на ветру, а из карих глаз градом катились слёзы. Кащей мгновенно всё понял. Он понял, кто его сдал. Брат дико ухмыльнулся мне сквозь кровь на губах и тихо, но так, чтобы я услышала, процедил:

- Сама подписала вам приговор, Юлька... Обоим. -

- Ты больше не Универсам, Костя, - жёстко объявил Адидас, поворачиваясь к пацанам спиной. - Ты отшит. Пошёл вон с коробки. Чтобы я тебя на нашем районе больше не видел. -

Кащей медленно, шатаясь, побрёл прочь со двора, злобно оглядываясь назад. Пацаны молча расходились, а я бессильно прислонилась спиной к ледяному дереву. Брат потерял всё, его выкинули с позором. Но от этого он стал в сто раз опаснее. Ловушка для нас с Ералашем никуда не исчезла она просто изменила форму.