Сердце умеет ждать

Я первой улыбнулась. Наверное, потому что не знала, что сказать. Он тоже улыбался, так по-настоящему. Без привычной самоуверенности.

— Теперь я точно наглею... — тихо сказал он.

— Есть немного.

— Выгнать меня?

— Нет.

Он снова поцеловал меня. На этот раз дольше, увереннее. Я почувствовала, как его ладони снова осторожно легли мне на талию, потом медленно скользнули чуть ниже.
Он будто каждое движение сначала спрашивал взглядом и только потом делал. По всему моему телу пробежали мурашки.
Я впервые за долгое время чувствовала себя красивой, желанной, живой.
Наверное, именно этого мне так не хватало после расставания с Кириллом.

Я сама придвинулась ближе, запустила пальцы в его волосы, они оказались удивительно мягкими.
Он тихо рассмеялся прямо во время поцелуя.

— Что? — улыбнулась я.

— Ничего...

— Тогда почему смеёшься?

— Ты сводишь меня с ума.

Я покраснела.

— Врёшь.

— Вообще нет.

Он снова поцеловал меня. Теперь уже гораздо жаднее. Я почувствовала, как его дыхание стало тяжелее. Моё, кажется, тоже.
Он осторожно снял с моих плеч пиджак и положил его рядом. Я не сопротивлялась.
Наоборот, мне хотелось быть ближе, очень хотелось. Мое тело начало гореть, нарастала страсть.
Я сама провела ладонями по его груди и начала медленно расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Он резко замер.

— Нют...

Я подняла на него глаза.

— Что?

Он смотрел так, будто пытался бороться сам с собой.

— Ты даже не представляешь, какая ты сейчас красивая...

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Он снова поцеловал меня. Теперь уже в шею, потом осторожно коснулся губами ключицы.
От этого по всему телу побежали ещё большие мурашки.
Я невольно прижалась к нему ещё сильнее.

— Артём...

— М-м?

— Не останавливайся... —возбужденным голосом проговорила я

Кажется, именно эти слова стали для него последней каплей. Он шумно выдохнул.
Уткнулся лбом в моё плечо. И тихо рассмеялся.

— Господи...

— Что?

— Ты меня сейчас добьёшь.

Я ничего не понимала.

— Ну и что? Я хочу этого

Он поднял голову. В его глазах было столько желания, что мне стало не по себе.

— Нют...

— Что?

— Я очень тебя хочу.

Он сказал это почти шёпотом, честно, без игры, без пошлости. Просто как факт.
Я почувствовала, как снова начинаю краснеть.

— Тогда...

Я не успела договорить. Он вдруг закрыл глаза и резко покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что завтра ты можешь проснуться и пожалеть.

— Не пожалею.

— Не знаешь.

Я нахмурилась.

— Я сейчас сама всё решаю.

Он улыбнулся очень грустно.

— Сейчас — нет.

— Почему?

— Потому что ты выпила почти бутылку шампанского... потом водку... потом ещё шампанское...

Я невольно рассмеялась.

— Когда ты успел всё это посчитать?

— Пока весь вечер за тобой наблюдал.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Наблюдал?

— Конечно.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Ты мне сразу понравилась.

Я молчала. Эти слова почему-то тронули меня сильнее, чем все предыдущие комплименты.
Он осторожно провёл большим пальцем по моей щеке.

— Но именно поэтому я ничего не сделаю.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты завтра подумала, что я воспользовался моментом.

Я смотрела на него и не понимала.
Передо мной сидел человек, которого все называли бабником. Человек, про которого рассказывали десятки историй. И именно он сейчас отказывался переступить черту.Сам.

— Ты странный... — тихо сказала я.

Он усмехнулся.

— Поверь... сейчас мне очень хочется таким не быть.

Я не удержалась и снова поцеловала его, совсем коротко.

— Спасибо.

Он улыбнулся.

— За что?

— За уважение.

Несколько секунд он молчал.
Потом легко коснулся губами моего лба.

— Пойдём спать, красотка.

Я вздохнула.

— Наверное... ты прав.

Он поднялся первым, расправил мою кровать, встряхнул одеяло и, как ни в чём не бывало, сказал:

— Ложись.

— А ты?

— Пойду остыну.

Я тихо рассмеялась.

— Бедный.

— Очень.

Он тоже засмеялся. Но в его улыбке было что-то невероятно тёплое. И именно в тот момент я окончательно перестала видеть в нём того самого «бабника», о котором все говорили. Передо мной был просто парень, который мог воспользоваться ситуацией, но вместо этого выбрал уважение. Именно тогда что-то внутри меня впервые дрогнуло.