Мы же друзья
Мы переписывались уже третий день. Наверное, именно тогда я впервые почувствовала, что жду его сообщений. Мы разговаривали обо всём подряд, смеялись, подкалывали друг друга, рассказывали какие-то совершенно бессмысленные истории.
И вдруг в какой-то момент меня накрыло. Такое иногда случалось после расставания с Кириллом. Будто всё было нормально. А потом одна мысль — и внутри снова всё рушилось.
В тот день я снова начала думать о нём. О том, что потеряла человека, которого любила, о том, что, может быть, никогда уже не смогу полюбить так же. Мне снова стало очень тяжело. Не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось ничего.
В этот момент пришло сообщение от Никиты.
— Как дела?
Обычно я всегда отвечала подробно. Рассказывала, как прошёл день, что делала, что видела.
Но тогда написала всего одно слово.
— Нормально.
Ответ пришёл почти сразу.
— Просто нормально?
— Да.
Несколько минут он ничего не писал.
Потом появилось новое сообщение.
— Слушай... я что-то не так сделал?
Я удивилась.
— В смысле?
— Мы больше не общаемся?
Я смотрела на экран и не понимала, откуда он вообще сделал такой вывод.
— Почему ты так решил?
Он ответил почти сразу.
— Обычно ты очень весёлая, очень разговорчивая))
Мы с тобой три дня почти без остановки переписывались))
А сегодня ты какая-то совсем другая
Может... я что-то не так сказал?
И в этот момент меня прорвало. Я вдруг почувствовала себя самым ужасным человеком на свете.
Я не смогла простить Кирилла, перестала отвечать подругам. Теперь ещё и человек, который вообще ни в чём не виноват, решил, что обидел меня.
Я быстро написала:
— Нет... Всё хорошо) Просто нет настроения:(
Он ответил не сразу. Будто подбирал слова.
— Если тебя что-то беспокоит... ты всегда можешь рассказать мне)
Мы же теперь что-то типо друзья)
Я умею не только шутить
Если не захочешь говорить — я не буду приставать, правда
Но если захочешь... я выслушаю
Я долго смотрела на эти сообщения.
Потом написала:
— Просто не хочу грузить тебя своими проблемами.
Ответ пришёл почти мгновенно.
— Хаха, смешная ты всё-таки, я подниму тебя вместе с твоими проблемами, я же мужик)))
Я невольно улыбнулась. Наверное, это была первая улыбка за весь день.
А потом он написал ещё одну фразу.
— Правда. Если тебе станет легче от того, что ты расскажешь — расскажи. Я никуда не денусь
И я рассказала. Всё. Про Кирилла, про больницу, про предательство, про то, как мне казалось, что сердце действительно может болеть.
Наверное, впервые после всего случившегося я не пыталась казаться сильной. Я просто писала, а он читал и не перебивал.
После того разговора мне стало легче. Не потому, что проблема исчезла, не потому, что боль прошла. Она никуда не делась, но будто перестала душить.
Иногда человеку не нужны советы, не нужно слышать: «Всё будет хорошо».
Иногда достаточно, чтобы тебя просто выслушали. И Никита именно это и сделал.
Он не осуждал меня. Не говорил, что я сама виновата, не пытался убедить простить Кирилла или, наоборот, возненавидеть его ещё сильнее. Он просто был рядом.
И именно в тот вечер мы стали ближе.
Наверное, именно тогда я впервые почувствовала, что рядом появился человек, которому действительно не всё равно.
Самое смешное, что за эти три дня я даже ни разу не зашла к нему на страницу. Мы переписывались буквально без остановки, смеялись, спорили, рассказывали друг другу истории. А я даже не знала, как он выглядит.
Только когда мы проговорили почти до самого утра и наконец пожелали друг другу спокойной ночи, мне вдруг стало любопытно.
*"А с кем вообще я разговариваю уже третий день?"*
Я открыла его страницу. И зависла.
Она была... очень атмосферной, не такой, как у большинства, я даже не знаю как это описать.
Фотографии с друзьями, несколько снимков, где он был один, мотоциклы, закаты, какие-то старые дворы, уличные баскетбольные площадки, музыка, мемы
Сохранённые картинки, которые почему-то идеально передавали настроение.
Во всём этом чувствовался какой-то свой вайб, будто страница рассказывала о человеке даже больше, чем его фотографии.
Я долго листала её вниз , рассматривала фотки, почему-то улыбалась.
Поймала себя на мысли:
*"А он ведь... милый."*
И сразу сама над собой посмеялась, мы знакомы всего несколько дней. Какая вообще разница, симпатичный он или нет?
Но мысль уже мелькнула. И, кажется, уходить не собиралась.
Дни летели, а мы продолжали общаться, общаться и общаться.
Ещё одной нашей маленькой традицией стала музыка. Каждый день он присылал мне новые песни. Иногда один трек, иногда целый плейлист.
Иногда просто писал:
— Послушай. Мне кажется, тебе понравится.
И почти всегда попадал.
Мы могли часами обсуждать одну песню, разбирать строчки, искать в них какой-то смысл
Мы действительно общались днями и ночами напролет
Со временем я начала замечать, что некоторые композиции навсегда стали ассоциироваться у меня именно с ним, стоило услышать первые секунды — и я уже невольно улыбалась.
Мне правда нравилось, его
—Доброе утро)) Начни день с этого трека , мне зашел
Наверное, именно тогда он начал становиться частью моей повседневной жизни.
Так незаметно, что я сама этого не заметила.
Мы переписывались каждый день. Наверное, правильнее сказать — постоянно. Очень быстро появились наши неизменные ритуалы.
Каждое утро начиналось с сообщения:
— Доброе утро, смешнюлька.
Он называл меня так почти с первых дней.
Говорил, что я слишком много смеюсь и слишком много шучу. Если честно, это было странно. Потому что на самом деле в тот период своей жизни я плакала гораздо чаще, чем смеялась.
Но рядом с ним всё действительно становилось немного легче. Я могла смеяться даже тогда, когда пять минут назад сидела с красными глазами.
Наверное, именно это меня тогда и зацепило.
Я постоянно отправляла ему голосовые, очень длинные, по пять, по семь, по десять минут.
Они были обо всём, о том, что я приготовила, что увидела по дороге, какая погода за окном, о том что вспомнила посреди дня.
Иногда мне казалось, что я разговариваю без остановки. Он слушал каждое, все до одного.
Сам он голосовые почти никогда не записывал, максимум минуту, бывало тридцать секунд.
Я постоянно просила:
— Ну запиши нормальное голосовое.
Или:
— Давай созвонимся.
Но каждый раз он отказывал, находилась какая-нибудь причина. То он у друзей, то на улице, то дома шумно, то неудобно. Меня это немного удивляло.
Но тогда я даже представить не могла, что за этими отговорками скрывается совсем другая причина.
Он много рассказывал о своей семье, говорил, что дома ему тяжело, что отношения с отчимом были ужасными, что они часто ругались и даже дрались.
Он часто уходил ночевать к друзьям, хотя ему уже было девятнадцать лет.
Однажды я спросила:
—Почему ты от них не съедешь?
Он правдиво ответил
—Я боюсь за маму. Если я съеду , он её вообще убьет, а так... так хоть на мне отыгрывается
Мне хотелось его пожалеть. Наверное, потому что сама я выросла совсем в другой семье. У меня никогда не было страха идти домой.
Наоборот. Дом всегда был местом, где меня любили и понимали. Поэтому мне казалось страшным представить, что у кого-то бывает иначе.
Он удивительно чувствовал моё настроение. Иногда мне казалось, что он читает мои мысли.
Стоило мне ответить чуть короче обычного, как через минуту приходило сообщение:
— Что случилось?
Я отвечала:
— Всё хорошо.
Он никогда не верил.
— Нет, не хорошо) Я же вижу, рассказывай.
И каждый раз происходило одно и то же. Я сначала упрямилась, потом сдавалась.
Однажды я снова проплакала почти весь день., ничего не ела, ничего не хотелось. Мы тогда общались всего около двух недель.
Я призналась ему в этом почти случайно.
Написала:
— Сегодня вообще ничего не ела.
Он конечно поругал меня.
Через какое-то время раздался звонок в дверь. Я удивилась и даже напугалась. Я сразу подумала на Кирилла. Кто ещё может придти без предупреждения?
Открыла. Курьер, в руках пакет. Сладости, шоколад, кола, всё, что я любила. Опять подумала на Кирилла.
И сразу написала Никите:
— Представляешь, мне только что курьер привез целый пакет со сладким, но я ничего не заказывала
Он ответил:
— Не благодари)))
Я даже сначала не поняла
—Это от тебя?
—Ты же должна хоть что-нибудь съесть, хотя бы сладкое
Я была в шоке
—Откуда ты узнал адрес?
—Секрет фирмы)) Кстати, Вадим у тебя крутой
Понятно, брат сдал меня. Я много рассказывала Никите про семью, ну конечно и Вадим был в курсе всего.
Я смотрела на этот пакет и почему-то плакала. Не потому что это были сладости. А потому что впервые за долгое время кто-то позаботился обо мне именно тогда, когда мне было плохо.
Без просьб, без намёков. Просто потому что заметил.
Потом у нас появился ещё один маленький ритуал. Мы смотрели фильмы вместе, каждый у себя дома.
Одновременно включали одну и ту же картину, по ходу фильма переписывались, обсуждали смешные моменты, спорили и шутили. Иногда ставили на паузу, если кто-то отвлёкся.
А когда фильм заканчивался, он почти всегда присылал мне музыку.
— Вот этот трек был классный.
Или:
— Слушай, этот с того самого момента.
Наверное, именно благодаря ему я тогда нашла половину своих любимых песен. У него был удивительный музыкальный вкус. Каждый плейлист будто рассказывал что-то о нём самом.
И мне очень хотелось узнать этого человека ещё больше.
Однажды я впервые подумала:
"А вдруг встретиться?"
Мне очень хотелось увидеть человека, который уже стал частью каждого моего дня.
Но он сказал:
— Мы же сейчас с семьей в деревне до конца лета, вернусь только в сентябре
Я тогда тоже была не в городе, поэтому решила, что ничего страшного, подождём. Впереди ведь ещё столько времени.
Я часто говорила ему, что мне хочется исчезнуть. Особенно в те дни, когда накрывали воспоминания о Кирилле.
Он никогда не говорил банального:
"Не плачь." или Всё будет хорошо."
Вместо этого писал:
— Вот ты сейчас плачешь? Присылай голосовое, кричи, кричи на меня, выскажи всё, что у тебя на душе.
Я сначала сомневалась, потом действительно отправляла голосовые.
Иногда буквально кричала в телефон. Через пару минут уже не могла сдержать смех. Потому что это выглядело настолько нелепо, что плакать становилось невозможно.
Он всегда отвечал одинаково:
— Мне больно слышать, как ты плачешь, очень хочется тебя сейчас просто обнять) Жаль, что я далеко.
И каждый раз после этих слов внутри происходило что-то странное. Тёплое, очень тихое.
Наверное...
Именно тогда впервые появились те самые бабочки.
И только поздно ночью, когда наши разговоры наконец заканчивались, я снова открывала его страницу.
Я уже знала её почти наизусть.
Высокий парень с короткими тёмными волосами и спокойным взглядом, который почему-то сразу внушал доверие. На фотографиях он почти никогда не улыбался широко — скорее слегка, уголками губ. В этом было что-то сдержанное и одновременно очень притягательное. На снимках рядом с друзьями, возле мотоциклов, на городских улицах он выглядел так, будто точно знает, кто он такой.
Мне нравилось, что он одевался не так, как большинство парней вокруг. Никаких спортивных костюмов. Простые футболки, рубашки, джинсы, часы, кроссовки — всё без показной дороговизны, но со вкусом. Даже его страница выглядела уютной: красивые фотографии, атмосферные сохранённые картинки, музыка.
В какой-то момент я поймала себя на неожиданной мысли, снова.
*"А он ведь... симпатичный."*
И сама улыбнулась. Мне казалось, что я просто нашла очень хорошего друга.
Я ещё не знала, что именно с этой мысли всё начнёт меняться.