Пустота
После того дня Кирилл больше не приходил. Наверное, мама что-то ему сказала. А может, он и сам понял, что мне сейчас меньше всего хочется его видеть. Я не спрашивала.
Мне было всё равно. Точнее... я пыталась убедить себя, что всё
равно.
В больнице я пролежала ещё несколько дней.
Сотрясение оказалось сильнее, чем сначала предполагали врачи. Голова продолжала болеть, меня тошнило, периодически кружилась голова. Большую часть времени я просто спала.
Мама почти не отходила от меня. Папа приезжал после работы, каждый вечер. Он никогда не любил больницы, я это знала, но всё равно приезжал. Иногда привозил мои любимые фрукты, иногда просто сидел рядом. Мы могли молчать почти час, и этого было достаточно.
В один из вечеров папа тихо сказал:
— Поехали домой, как только выпишут.
Я улыбнулась.
— Домой...
Мне вдруг так сильно захотелось домой. Не просто в квартиру, а именно домой. Где мама готовит ужин, где папа смотрит телевизор, где брат снова раскидает свои вещи по комнате, где всё осталось таким же. Мне казалось, что только там я смогу снова начать дышать.
Телефон всё это время практически не замолкал. Писали девочки, писали одногруппники, писал куратор, но чаще всего писал Кирилл.
«Прости.»
«Пожалуйста, ответь.»
«Я люблю тебя.»
«Я всё объясню.»
«Я жду.»
Я не открывала. Иногда просто смотрела на уведомления и откладывала телефон.
Мне больше нечего было ему сказать.
Самое страшное было даже не то, что он изменил. Самое страшное — что я больше не верила ни одному его слову.
А ведь ещё неделю назад поверила бы каждому.
—————————————————
После выписки я не вернулась в общежитие.
Начинался коронавирус. Город постепенно замирал. Закрывались магазины, отменялись пары, люди боялись выходить из дома.
Я поехала к родителям. Наверное, впервые за долгое время мне хотелось только одного — быть дома. Там, где мама приготовит чай, где папа вечером предложит поехать покататься на машине, где можно просто молчать, и тебя всё равно будут любить.
Только легче не становилось. Телефон почти не замолкал. Кирилл звонил, писал, просил поговорить. Я блокировала его. Тогда он писал с других страниц. Потом снова звонил.
Иногда я выглядывала в окно и видела его возле дома.
Он просто стоял. Час. Два. Иногда дольше.
Мне казалось, что ещё совсем недавно я мечтала именно об этом.
Чтобы человек так сильно боялся меня потерять, чтобы добивался, чтобы не сдавался.
Но когда это произошло...
Я уже не чувствовала ничего, кроме усталости.
Не потому, что перестала любить, а потому что вместе с его ложью исчезло самое главное.
Доверие.
И сколько бы он ни говорил, что любит меня...
Я больше не знала, чему можно верить.