голос внутри

Прошло ещё две недели с тех пор, как Софа окончательно поправилась. Она чувствовала себя полной сил и вдохновения, и Майкл настоял, чтобы она приехала в «Неверленд» поработать над следующими главами в более спокойной обстановке.

— В Нью-Йорке слишком шумно, — сказал он по телефону с той мягкой настойчивостью, которой она уже не могла сопротивляться. — Здесь у тебя будет тишина, сад, свежий воздух и я с чаем. Что ещё нужно для творчества?

Софа рассмеялась и согласилась.

И вот она сидела в уютной гостиной «Неверленда» за низким столиком, на котором были разложены её записи, ноутбук и несколько чашек с травяным чаем. Майкл был рядом — он тихо играл на рояле в углу, иногда останавливаясь, чтобы что-то написать в своём блокноте. В доме царила та особенная атмосфера, которую Софа уже полюбила: тёплая, уютная, полная света и музыки.

Она работала над главой о семье. О том, как Майкл рос среди братьев и сестёр, о первом выступлении с Jackson 5, о том, как музыка стала их общим языком. Софа перечитывала свои заметки, когда услышала тихий стук входной двери, а затем лёгкие, быстрые шаги по паркету.

— Майкл! Ты здесь? — раздался звонкий, но мягкий женский голос. — Мне сказали, у тебя гости, и я решила, что просто обязана познакомиться с той самой журналисткой, о которой ты не перестаёшь говорить уже два месяца!

Софа подняла голову как раз в тот момент, когда в гостиную вошла молодая женщина. Она была стройной, с тёплым взглядом и улыбкой, которая сразу располагала к себе. Тёмные волосы, мягкие черты лица — в ней было что-то неуловимо родное, что выдавало в ней одну из Джексонов.

Майкл тут же поднялся из-за рояля, и его лицо озарилось той особенной, тёплой радостью, которая появлялась у него только в кругу самых близких.

— Джанет! — воскликнул он, подходя к сестре и обнимая её. — Ты не сказала, что приедешь! Я бы встретил тебя у ворот.

— Я хотела сделать сюрприз, — Джанет улыбнулась и перевела взгляд на Софу. — А это, очевидно, и есть та самая Софа, о которой я столько слышала.

Софа встала, чувствуя лёгкое волнение. Она знала, кто такая Джанет Джексон, — не только сестра Майкла, но и потрясающая артистка, женщина с собственным голосом и собственной историей. Но сейчас перед ней стояла не звезда, а просто старшая сестра, приехавшая проведать брата.

— Джанет, здравствуйте, — сказала Софа, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться. Майкл так много рассказывал о вас.

Джанет вместо рукопожатия шагнула вперёд и обняла Софу — легко, но тепло, как старшая сестра обнимает подругу младшего брата.

— Ой, да брось выкать, — засмеялась Джанет. — Если ты выдерживаешь моего брата часами и ещё умудряешься с ним дружить, то ты уже член нашей семьи. Майкл мне столько о тебе рассказывал — я подумала: надо познакомиться лично. Он редко кого-то хвалит. А тебя — просто боготворит, я даже немного ревную.

Майкл слегка покраснел, что случалось с ним крайне редко, и смущённо улыбнулся.

— Джанет, не смущай её. Она работает. Мы пишем книгу, помнишь?

— А я и не мешаю, — парировала Джанет, усаживаясь на диван рядом с Софой и заглядывая в её ноутбук. — О, «Семья» — так называется глава? Интересно. И что ты уже написала?

Софа немного растерялась от такой прямоты, но в голосе Джанет не было ни капли притворства — только искреннее любопытство.

— Я писала о том, как музыка объединила вашу семью, — ответила Софа. — О первых выступлениях, о братьях, о том, как вы все росли вместе в этом мире, где сцена была и домом, и работой. Но я ещё не дописала. Не хватает деталей.

Джанет задумчиво посмотрела на Майкла, затем перевела взгляд на Софу, и в её глазах блеснул озорной огонёк.

— Так, — сказала она, хлопнув себя по коленям. — Раз уж я здесь, то я должна добавить несколько деталей, о которых мой брат, возможно, не расскажет. Он слишком скромный. А я — нет.

Майкл поднял руки в шутливом жесте защиты:

— Джанет, только не все истории. Пожалуйста.

— Нет-нет, — улыбнулась Джанет, — только самые тёплые. Например, о том, как он, уже будучи суперзвездой, ночью пробирался на кухню и готовил оладьи для нас, когда мы приезжали с гастролей. Он всегда делал это, когда никто не видел. Никто об этом не знает, кроме нас.

Софа замерла, а затем быстро начала записывать. Джанет бросила взгляд на экран и одобрительно кивнула.

— Видишь? Это то, что никто никогда не напишет в жёлтой прессе. Это — настоящий Майкл. И я рада, что кто-то наконец расскажет эту историю правильно.

Майкл подошёл и сел рядом с ними, чуть улыбнувшись. Он редко чувствовал себя таким спокойным — две самые важные женщины в его жизни сидели рядом и обсуждали его, но это не было навязчиво или неловко. Это было по-домашнему, по-семейному.

Софа, глядя на Джанет, вдруг спросила:

— А ты сама? Ты ведь тоже артистка. У тебя свой путь, своя история. Ты позволишь мне когда-нибудь записать твой голос для этой книги? Мне кажется, в ней должно быть не только его слово, но и тех, кто был рядом.

Джанет на мгновение задумалась, а затем тёпло улыбнулась.

— Я бы хотела. Но не сейчас. Сначала вы закончите с ним. Его история ещё не рассказана до конца. А я подожду. И буду читать каждую страницу. И если ты и правда сможешь передать его таким, какой он есть, — я буду самой счастливой сестрой на свете.

Она повернулась к Майклу и легонько толкнула его плечом.

— Тебе повезло, брат. Такая подруга — редкость.

Майкл посмотрел на Софу, и в его глазах была та самая тихая благодарность, которая не требовала слов.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю.

Вечер они провели вместе — пили чай, слушали старые пластинки, смеялись над детскими историями, которые Джанет с удовольствием рассказывала, и даже немного танцевали под аккомпанемент рояля. Софа чувствовала себя не чужой, а частью чего-то тёплого и настоящего. И когда она позже легла спать в своей комнате в «Неверленде», она поняла, что эта книга будет не просто биографией. Это будет памятник любви. Той, которую невозможно подделать.

А на следующий день Джанет перед отъездом шепнула ей на ухо:

— Ты теперь всегда можешь приезжать. Я позабочусь об этом. Если кто-то из семьи будет против — я их уговорю. А если не уговорю — я просто отключу им телефоны. — и она подмигнула.

Софа рассмеялась и обняла её на прощание.

— Спасибо, Джанет. За доверие.

— Это ты спасибо, — ответила Джанет, уже садясь в машину. — За то, что вернула моему брату улыбку. Я не видела её такой искренней уже много лет. Береги его.

И машина уехала, а Софа осталась стоять на крыльце, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она знала: эта глава — о семье — станет одной из самых важных. Потому что в ней будет не только Майкл. В ней будет любовь, которая его окружала. И которую он так щедро дарил всем вокруг.