Компот и его друг Вова в школе Майнкрафта

Утро началось не с будильника, а с оглушительного взрыва уведомлений на телефоне. Рома схватил его, разблокировав экран трясущимся пальцем.

Школьный чат гудел. В закрепленных сообщениях висела склейка из десяти коротких видео. На первом — они с Вовой стоят слишком близко у доски после двойки по алгебре. На втором — кадр из метро, где локоть Ромы касается локтя Вовы. Качество было паршивым, снято издалека, но контекст читался однозначно.

Подпись гласила: *«Лобачев сменил ориентацию? Странно, я думал он только по кубикам угорает»*.

Сердце рухнуло куда-то в желудок. Кровь ударила в лицо так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна. Это был Дима со своими дружками. Они сняли это вчера в вагоне.

Рома судорожно начал печатать оправдание, стирать, снова печатать глупости, пока телефон не выскользнул из вспотевших пальцев и не упал лицом вниз на одеяло.

В этот момент в дверь позвонили. Один раз. Коротко и настойчиво.

Рома, забыв надеть тапочки босиком, прошлепал по холодному линолеуму коридора. За дверью стоял Вова. Без рюкзака, в той самой черной толстовке с крипером. Он даже не стал подниматься на этаж выше — просто пришел сразу после уроков.

— Я видел, — вместо приветствия сказал Вова. Его голос был абсолютно ровным, лишенным всяких эмоций. — Открой.

Они прошли в комнату. Вова сел на край кровати, там же, где они вчера ели пиццу. Сейчас пустая коробка казалась насмешкой над вчерашним уютом.

— Кто снял? — спросил Рома, закрывая дверь на защелку.

— Старшаки. Им скучно.

— Что теперь будет?

Вова поднял на него глаза. Впервые за все время знакомства взгляд не прятался под челкой или капюшоном. Он был прямым, тяжелым и очень спокойным.

— Ничего не будет. Если мы будем молчать. Смотри.

Он достал свой телефон, открыл тот самый чат и быстро набрал сообщение. Пальцы летали над экраном. Отправил. Через секунду тишину разорвал звук входящего сообщения на телефоне Ромы.

*Владимир С.: «Снимайте дальше. Мне плевать. А вот если тронете Лобача хоть пальцем — сломаю ноги. Разговор окончен».*

Рома смотрел то на экран, то на профиль Вовы. Тот сидел, уставившись в стену.

— Зачем ты... — начал Рома, но горло перехватило. — Тебя же отчислят. Или изобьют.

— Пусть попробуют, — глухо отозвался Вова. — Знаешь, почему я ненавижу старую школу? Потому что там всем было плевать. Учителям, ученикам. Если тебя бьют головой об батарею — это твои проблемы. Здесь хотя бы делают вид, что защищают. Так что либо мы сейчас делаем вид, что нам стыдно, либо показываем им, что наш сервер приватный. Вход только по приглашениям.

Вова повернулся к нему. Расстояние между их лицами сократилось до десятка сантиметров. Рома чувствовал тепло, исходящее от чужого тела, запах мятного шампуня и легкий озоновый дух старой зарядки.

— Закрывай чат, Компот, — тихо сказал Вова. — И удали переписку с ними, чтобы не спровоцировать. Мы вне доступа.

Рома кивнул, не в силах выдавить ни слова. Когда Вова поднялся, чтобы уйти, Рома вдруг понял, что больше всего на свете боится момента, когда щелкнет замок входной двери.

— Останься, — выпалил он. — Просто... посиди тут. Пока шторм не утихнет.

Вова замер. Затем медленно стянул с плеч тяжелую толстовку с крипером, оставшись в одной тонкой футболке, и лег рядом поверх покрывала, закинув руки за голову. Они лежали плечом к плечу и смотрели в потолок, слушая, как вибрируют их телефоны от гневных сообщений одноклассников.