соседка

Утро началось с того, что Софа проснулась раньше Димы. Она лежала на боку, глядя на его спящее лицо — на разметавшиеся по подушке волосы, на чуть приоткрытые губы, на ресницы, которые отбрасывали лёгкие тени на щёки. Его рука, тяжелая и тёплая, лежала на её талии, и она чувствовала, как его дыхание ровно вздымает грудь. Ей захотелось провести пальцами по его щеке, но она не стала — просто лежала и смотрела, впитывая каждую секунду.

Он проснулся минут через десять — моргнул, прищурился, увидел её глаза напротив и улыбнулся сонной, чуть ленивой улыбкой.

— Ты смотришь на меня, — прошептал он хрипловато.

— Я тебя рассматриваю, — поправила она. — Есть разница.

— Какая?

— Когда рассматриваешь, ты влюбляешься ещё сильнее. Я проверяла.

Он усмехнулся, притянул её к себе и поцеловал в лоб.

— Ну, проверяй тогда дальше. Я не против.

Она провела рукой по его плечу, по татуировкам, по ключице, чувствуя, как его кожа тёплая и гладкая. Дима уткнулся носом в её волосы и вздохнул, расслабляясь. Они лежали так, пока солнце поднималось всё выше, и комната наполнялась мягким утренним светом.

Потом была ленивая готовка завтрака. Дима, стоя у плиты, жарил блинчики, пока Софа висела у него на спине, обнимая за талию и целуя в шею между его комментариями.

— Ты меня отвлекаешь, — сказал он, но не отстранился.

— Я специально, — она заглянула ему через плечо. — Чтобы у тебя блинчики пригорели.

— Вот такая ты жена, — засмеялся он и перевернул идеально золотистый блин на тарелку.

Они сели за стол, и она кормила его с вилки, несмотря на его ленивое "я сам". Он не сопротивлялся — просто открывал рот и смотрел на неё с такой любовью, что у неё всё внутри таяло.

После завтрака они перебрались на диван. Софа села между его ног, прислонившись спиной к его груди, и он обнял её обеими руками, положив подбородок на её макушку. Она взяла его руки в свои и начала перебирать пальцы, рассматривая его татуировки, касаясь костяшек и линий, которые так хорошо знала.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она тихо.

— Что хочешь?

— Что-нибудь про нас. Или про свою магию. Или про то, как ты меня ждал.

Он задумался, поглаживая её плечи.

— Когда я выиграл «Битву экстрасенсов», я думал, что всё, что я хотел — это покой. Но я не знал, что мне нужен не покой. Мне нужна была ты. Я не знал твоего имени, не знал, как ты выглядишь, но я чувствовал — есть где-то человек, который изменит всё. И когда ты постучалась в мою дверь в пижаме и попросила пароль от вай-фая, я понял: это она.

— Ты тогда сразу понял? — удивилась она.

— Не сразу, — признался он. — Но когда ты убегала к себе, я смотрел на твою спину и думал: "Мне бы ещё раз её увидеть". А потом ты пришла с пакетами. И я уже точно знал.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и в её глазах стояли слёзы.

— А я тогда боялась, что ты будешь странным. Или злым. А ты оказался самым тёплым человеком на свете.

— Это ты сделала меня таким, — ответил он, и поцеловал её.

Вечером они смотрели кино, но не досмотрели — потому что зачем кино, когда можно просто целоваться на диване? Она сидела на его коленях, запустив пальцы в его волосы, и он гладил её по спине, и поцелуи были медленными, глубокими, такими, что время останавливалось.

— Знаешь, — сказала она, отрываясь, — я бы хотела прожить с тобой тысячу жизней.

— А я бы хотел прожить с тобой вечность, — ответил он. — Так что, может, мы встретимся и в следующей.

— Договорились, — она улыбнулась и поцеловала его снова.

А потом, когда уже стемнело, они зажгли свечи и просто сидели на полу, обнявшись, слушая, как за окном шумит город. Без слов, без лишних движений. Просто быть рядом. Чувствовать друг друга. Дышать в одном ритме.

— Ты устала? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Я счастлива.

Он погладил её по голове, и она закрыла глаза, чувствуя, как тепло его тела окутывает её.

— Я тоже, — сказал он. — Каждый день с тобой — самый лучший.

Она подняла голову, поцеловала его в подбородок и прошептала:

— Тогда давай, чтобы завтра было ещё лучше.

— Хорошо, — ответил он. — Обещаю.

И они так и остались сидеть на полу, обнявшись, в свете свечей, пока ночь не укрыла их своим мягким одеялом тишины. День полный нежности закончился, но тепло его осталось в их сердцах — навсегда.