соседка

Прошло две недели с того дня, как Софа уговорила Диму подать заявку на участие в выставке-конкурсе. Он долго сомневался, перебирал эскизы, отбрасывал одни, переделывал другие, и каждую ночь Софа находила его сидящим за столом с карандашом в руке, уставшего, но сосредоточенного. Она не мешала — просто ставила рядом чашку чая и молча уходила в спальню, оставляя его наедине с творчеством.

И вот сегодня утром пришло письмо. Дима сидел за столом с ноутбуком, когда Софа вошла на кухню с ещё сонными глазами и увидела его лицо — спокойное, но в глазах горел тот самый огонь, который она любила в нём больше всего.

— Что случилось? — спросила она, подходя ближе.

Он повернулся к ней, и на его губах заиграла сдержанная, но такая счастливая улыбка.

— Я победил, — сказал он просто.

Софа замерла на секунду, потом взвизгнула и бросилась к нему на шею.

— Ты серьёзно?! — закричала она, чуть не сбивая его со стула. — Дима! Я же говорила! Я знала! Я в тебя верила!

Он засмеялся, прижимая её к себе, и его смех был тёплым, искренним, почти мальчишеским.

— Это не я победил, — сказал он, пряча лицо в её волосах. — Это мы. Ты меня уговорила, ты была рядом, ты поддерживала. Это наша победа.

— Нет, — запротестовала она, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Это твоя победа. Твой талант. Твоя упёртость. Я просто напомнила тебе, что ты крутой.

Он поцеловал её, а она обняла его так крепко, как могла.

— Мы должны это отпраздновать, — сказала она, сияя. — Что ты хочешь делать?

— Я хочу провести этот день с тобой, — ответил он, проводя большим пальцем по её щеке. — Без повода, без гостей. Просто ты и я.

— Идёт, — согласилась она. — Тогда одевайся теплее. У меня есть идея.

Через час они уже стояли на катке в центре города. Снег всё шёл, но не сильный — мягкие хлопья ложились на плечи и ресницы, делая мир вокруг сказочным. Каток был почти пустым, лишь парочка детей и пара влюблённых катались поодаль.

Софа надела коньки с явным трудом — она не каталась уже несколько лет и сразу же пошатнулась, едва встав на лёд.

— Эй, полегче, — сказал Дима, подхватывая её под локоть. — Ты как олень на льду.

— А ты — как лебедь, — фыркнула она, пытаясь удержать равновесие. — И вообще, я не забыла, просто ноги не слушаются!

— Понятно, — усмехнулся он, отпуская её на секунду. — Давай, покажи класс.

Она сделала осторожный шаг, потом второй — и, к собственному удивлению, поехала. Медленно, неуклюже, но поехала.

— Смотри! — крикнула она, обернувшись. — Я же говорила, что...

Она не договорила. Её ноги разъехались в разные стороны, и она шлёпнулась на лёд с громким "хлоп".

Дима заржал — громко, от души, так, что эхо разнеслось по катку.

— Упала, звезда, — сказал он, подъезжая к ней и протягивая руку. — Говорил же — как олень.

— Я просто хотела показать тебе новый элемент, — пробурчала она, но в голосе уже звучал смех. — Он называется "неожиданный контакт со льдом".

Он помог ей подняться, но она не удержалась и по инерции толкнула его в плечо. Он пошатнулся, но устоял, а она рассмеялась и быстро поехала вперёд, пытаясь убежать.

— Ах ты маленькая! — крикнул он, устремляясь за ней.

Они гонялись друг за другом по катку, как дети, смеялись, падали, снова вставали. Она нарочно подрезала его, он хватал её за талию и кружил на месте, а снежинки оседали на их волосах и ресницах, превращая их в сказочных персонажей.

— Я тебя догоню! — крикнул он, когда она отъехала подальше.

— Попробуй! — ответила она, оглядываясь через плечо и улыбаясь во весь рот.

Он почти догнал её, но она резко развернулась, и он врезался в неё — мягко, специально, обхватывая руками, чтобы она не упала.

— Попался, — прошептал он ей на ухо.

— Это ты попался, — ответила она, целуя его в щёку.

Они ещё долго катались, пока не замёрзли, и наконец сняли коньки. Когда они вышли с катка, снег пошёл сильнее. Они шли по аллее парка, держась за руки, и говорили о всяких пустяках — о том, как вкусно пахнет снег, как красиво горят фонари, о том, что завтра они купят торт, чтобы отметить победу по-настоящему.

— Дима, — сказала Софа, когда они подходили к дому, — я так счастлива. За тебя. За нас. За то, что этот день был именно таким.

— Я тоже, — ответил он, крепче сжимая её ладонь.

Она шла впереди, как-то особенно легко, и в какой-то момент он замедлился, оглядываясь по сторонам, и заметил сугроб — пушистый, чистый, почти нетронутый, у самого забора.

— Софа, — позвал он с хитринкой в голосе.

— Что? — она обернулась, и в этот момент он подхватил её на руки — так ловко, что она даже пискнуть не успела — и аккуратно, но решительно кинул её в сугроб.

Она упала спиной в снег, взвизгнув от неожиданности, но тут же рассмеялась, лежа в мягком, пушистом сугробе, раскинув руки и ноги.

— Ты! — крикнула она, смеясь так, что слезы пошли из глаз. — Ты меня закопаешь сейчас! Зачем?!

— Это месть, — сказал он, стоя над ней с довольной улыбкой. — За то, что ты меня на катке толкала. И за то, что ты такая красивая, что я не могу удержаться.

Она смотрела на него снизу вверх — на его счастливое лицо, на снежинки, застрявшие в его волосах, на его глаза, в которых светилось столько любви, что у неё перехватывало дыхание.

— Ты невыносим, — сказала она, протягивая ему руку. — Помоги мне встать, монстр.

— Не встану, — сказал он и плюхнулся рядом с ней в сугроб, обсыпая её снегом с ног до головы.

— Дима! — засмеялась она, пытаясь отбиться. — Вся одежда мокрая!

— И что? — он повернулся к ней, заглядывая в глаза. — Мы же с тобой. Мокрые, замёрзшие, смешные — но вместе.

Она замерла, глядя на него. Снежинки падали на его ресницы, на его татуировки, и он был самым красивым человеком на свете.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— И я тебя, — ответил он, наклоняясь и целуя её прямо в сугробе, среди снега и холода.

Они лежали в снегу, обнимаясь, пока совсем не замёрзли. Тогда он помог ей подняться, отряхнул с неё снег и взял за руку.

— Пойдём домой, — сказал он. — Согреваться.

— Согреваться, — повторила она, и они пошли в сторону дома, оставляя за спиной два отпечатка в сугробе — её и его.

Вечер закончился горячим чаем, пледом и долгими объятиями на диване. И даже когда оба уже почти засыпали, Софа вдруг прошептала:

— Сегодня был лучший день.

— Каждый день с тобой — лучший, — ответил он сонно.

И они уснули, держась за руки, зная, что впереди у них ещё много таких дней. Тёплых, снежных, счастливых — на двоих.