Пепел и рассвет. Genshin.

В Соборе Барбатоса Мия была лишь однажды - в первые дни в Мондштадте. Тогда она стояла, задрав голову, и пялилась на витражи, как турист. Сейчас она стояла в главном нефе и смотрела, как Архонт Ветра ковыряется в нише за алтарём, пытаясь достать лиру, спрятанную за камнем.
- Так легко? В игре её нужно было выкрасть ночью.
- Зачем мне её красть? - прокряхтел Венти, - она же моя.
Мия пожала плечами.
- Не знаю. Ещё одна несостыковка.
- Почти... - он засунул руку по плечо в узкую щель. - Вот... нет, это крыса. Фу. Нет, не крыса. Мох. Ещё немного...

Он вытащил руку. В ней был деревянный футляр, потемневший от времени, с резьбой в виде крыльев.
Венти открыл его, и Мия увидела настоящую Небесную лиру. Она затаила дыхание.
В игре это был ярко-светящийся красивый предмет. Здесь это было... что-то другое. Лира была маленькой, меньше, чем Мия представляла. Деревянная рама, потемневшая до почти чёрного цвета. Пять струн, тонких, как паутина, но прочных, как сталь. Они мерцали едва заметным голубоватым светом.
И от неё шёл звук. Не музыка - Венти не касался струн. Просто тихий, глубокий гул, как дыхание спящего великана.

- Старая подруга, - Венти погладил раму пальцем. - Давно не виделись.
Онсделал движение пальцами и тонкая струйка воздуха коснулась струн. Чистая, высокая и пронзительная нота заполнила собор, отразилась от стен и потолка. Цветные тени от витражей задрожали, как будто стекло стало жидким.
Мия почувствовала, как по телу прошла волна неведомого ранее чувства. Как будто ветер прошёл сквозь неё от макушки до пяток, и вынес наружу всё лишнее: страх, тревогу, боль. Оставил только умиротворение.

Линии на её руке вдруг вспыхнули светом. Серые шрамы на мгновение стали белыми, яркими, как будто изнутри зажглась лампа. И погасли.
- Ох, - Венти уставился на её руку. - Вот это да. Ты резонируешь с лирой. Это... необычно.
- Почему? - Мия прижала руку к груди.
- Небесная лира откликается только на тех, кто связан с Анемо. С ветром. С моим элементом. Ты не носитель Анемо. У тебя вообще нет элемента. Но ты... - Он замолчал. Его глаза стали задумчивыми. - Ты пустая. Чистый лист. И лира видит в тебе не Анемо, а... пустой сосуд, который можно наполнить.
- Это хорошо или плохо?
- Понятия не имею! - Венти улыбнулся. - Но это определённо интересно.

Дилюк, стоявший у входа в собор и наблюдавший за происходящим со скрещёнными руками, подошёл к ним.
- Ближе к делу. У нас три дня. Что нужно для ритуала с Двалином?
Венти закрыл футляр с лирой. Его лицо стало серьёзнее.
- Мне нужно подойти к Двалину достаточно близко, чтобы играть. Лира может очистить его от яда, но только если Двалин услышит мелодию. А он не будет сидеть смирно и слушать. Он будет атаковать.
- Значит, кто-то должен его отвлечь, - сказал Дилюк.
- Не просто отвлечь. Удержать. Двалин огромен. Его крылья создают ураганы. Его дыхание замораживает воздух. Один удар хвоста может снести башню. Чтобы удержать его, нужна сила.
- У меня есть сила.
- У тебя есть Пиро. Этого мало. Нужен кто-то, кто может подняться в воздух. Кто может летать рядом с ним.
- У нас нет такого человека.

- У нас есть я, - Венти коснулся своей груди. - Я Анемо. Я могу летать. Но я не могу одновременно летать, играть на лире и уклоняться от атак дракона. Я могузаколдовать ветер, чтобы лира играла сама, но это ничего не даст.  Мне нужна... поддержка.
Мия слушала их разговор и чувствовала, как внутри, медленно, неумолимо, созревает мысль. Страшная, абсурдная, невозможная мысль.
- Я, - сказала она.
Оба посмотрели на неё.
- Нет, - сказал Дилюк.
- Ты даже не знаешь, что я хочу предложить.
- Не имеет значения. Ответ - нет.

– Дилюк, послушай. Лира резонирует со мной. Венти сказал, что я пустой сосуд. Может быть, я могу... усилить лиру? Быть рядом, держать её, пока Венти отвлекает дракона? 

– Ты не можешь летать, – отрезал Дилюк.

– Я и не собираюсь летать! Я просто буду на земле. Внизу. С лирой. А Венти будет играть на расстоянии рядом с Двалином, а я буду...
- Умирать, - закончил Дилюк. - Ты будешь умирать, потому что Двалин снесёт тебя одним взмахом крыла.
- Нет, если ты будешь рядом.

Дилюк смотрел на неё с каменным лицом, но Мия видела его глаза. В них бушевал пожар.
- Нет, - повторил он тише.
- Это может сработать, - вмешался Венти. Он стоял с лирой в руках и смотрел на Мию с выражением восхищения и жалости одновременно. - Резонанс лиры с пустым сосудом усилит очищающую мелодию. Двалин услышит её даже сквозь яд. Это наш лучший шанс. Может быть, единственный.
- Мне плевать на шансы, - Дилюк развернулся к Венти. - Она не боец. Она не маг. Она семнадцатилетняя девчонка, которая месяц назад не могла пронести поднос через таверну, не споткнувшись. Ты предлагаешь поставить её под дракона.
- Я предлагаю дать ей выбор. Свобода, Дилюк. Мондштадт - город свободы. Каждый имеет право выбирать свою судьбу. Даже семнадцатилетние девчонки из другого мира.
Дилюк замолчал. Его руки, сжатые в кулаки, побелели в костяшках.

Мия подошла к нему и остановилась ближе, чем когда-либо. Так близко, что видела крошечный шрам на его брови и тень от чёлки под правым глазом.
- Дилюк, - сказала она тихо. - Я боюсь. Я боюсь так, что у меня трясутся колени. Но если я не сделаю это, то кто сделает? Путешественника нет. Другого «пустого сосуда» нет. Есть только я. Неловкая и бесполезная, но я - единственная, кто может это сделать.
Он смотрел на неё сверху вниз. В его тёмных глазах с красным отливом отражались витражи собора.
- Ты не бесполезная, - сказал он.

Мия моргнула.
- Что?
- Ты не бесполезная. Перестань так говорить.
Мия не знала, что это было. На комплимент не похоже. Скорее, на приказ: «Перестань себя унижать, потому что я не могу это слышать».
Она сглотнула.
- Хорошо. Я не бесполезная. Я полезная. И моя полезность заключается в том, что я могу усилить лиру. Позволь мне это сделать.
Дилюк закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул медленно.
- Я буду рядом, - сказал он. - Каждую секунду. Если что-то пойдёт не так, я заберу тебя оттуда.
- Обещаю не умирать.
- Это не смешно.
- Я не шучу.

Он открыл глаза и посмотрел на неё.
- Будем тренироваться всё время. Я научу тебя всему, что можно выучить за три дня.
Венти стоял в стороне, обнимая лиру, и смотрел на них с... божественной нежностью, как на что-то хрупкое и прекрасное.
- Знаете, - сказал он, - я написал много песен о любви. Тысячи. Но ни одна из них не звучала так тихо.
- Я думаю, твой длинный язык давно пора укоротить, - Дилюк посмотрел на него так, как будто собирался убить взглядом.
- Молчу-молчу, - Венти поднял руки. - Но когда всё закончится, я напишу балладу. Про мрачного рыцаря и девушку с веснушками. Она будет хитом.
- Венти, заткнись!
- Молчу!

Мия стояла в соборе Барбатоса, рядом с Архонтом Ветра и человеком, которого любила. Она чувствовала, как внутри, рядом со страхом, рождается что-то новое. Не храбрость. Храбрость - это когда не боишься. А она боялась отчаянно.
Это была тихая и упрямая, как корень, пробивающий камень, решимость.
«Это самый безумный план в истории обоих миров».
«Поехали».

***

Они вернулись на винокурню втроём.
Венти сидел на коне позади Мии (Дилюк категорически отказался сажать барда на своего коня, поэтому пришлось одолжить лошадь у рыцарей), болтал без умолку и жаловался на отсутствие вина.
- У тебя на винокурне есть вино, правда? - спросил он Дилюка в четвёртый раз.
- Есть.
- И ты дашь мне бокал?
- Один.
- Два?
- Один.
- Полтора?

Дилюк не ответил, что означало: «Один, и точка, а если ты спросишь ещё раз, будет ноль».
Венти вздохнул и замолчал. На тридцать секунд. Потом начал петь.
Песня была старой, мондштадтской, про ветер и виноградники. Мелодия летела над дорогой, лёгкая, как пух одуванчика, и Мия поймала себя на том, что улыбается, несмотря на страх, несмотря на всё.
Потому что голос Венти делал с миром то же, что делал Дилюк, когда читал сказку: превращал его в место, где можно расслабиться и забыть обо всех невзгодах.

Аделинда встретила их на крыльце, обведя всех взглядом.
- Значит, у нас ещё один гость?
- Ещё один гость, - подтвердил Дилюк.
- Какую комнату готовить?
- Ту, что была у Кэйи. Ужин на четверых.
- Хорошо. Вино подавать?
Возникла пауза.
- Один бокал, - ответил Дилюк.
- Два! - крикнул Венти из-за его спины.
- Один.
Аделинда внимательно посмотрела на Венти, на его зелёные глаза, в которых плясали черти.
- Два, - сказала она и ушла на кухню.
Дилюк закрыл глаза. Мия видела, как дёрнулись мускулы на его челюсти.
Венти просиял.
- Мне нравится твоя горничная! - объявил он. - Она справедливая!
- Она единственная, кто здесь работает, - Дилюк прошёл мимо, не глядя. - Не мешай ей.

***

Ужин на винокурне в тот вечер был ещё более странным, чем тот, с Кэйей.
Венти ел за троих. Буквально. Он поглощал еду с такой скоростью, что Аделинда не успевала подносить тарелки. Хлеб, сыр, стейк, овощи, фрукты - всё исчезало, как в бездонную яму.
- Ты же бог, - не выдержала Мия, пожалев горничную. - Тебе вообще нужно есть?
- Нужно? Нет. Хочется? Безмерно. Еда - одно из лучших изобретений смертных. Вместе с вином, музыкой и подушками.
- Подушками?
- Ты когда-нибудь спала на камне? Две тысячи лет назад подушек не было. Были камни. Ужасное время.

Он запил стейк вином и откинулся на спинку стула с блаженным видом.
- Итак, - он посерьёзнел. Или сделал вид. С Венти никогда нельзя было сказать наверняка. - План такой. Мне нужно отрепетировать мелодию очищения. Мие нужно привыкнуть к резонансу с лирой. Дилюку нужно... продолжать быть Дилюком.
- Что это значит?
- Это значит: быть сильным, мрачным и готовым убить всё, что движется. Это твоя специальность.
Дилюк не стал возражать.
- Завтра на рассвете, - продолжил Венти, - я буду играть, а ты, Мия, будешь держать лиру и чувствовать резонанс. Нужно понять, насколько ты можешь его усилить.
- А если я не смогу?
- Сможешь. Ты уже резонировала в соборе. Нужно просто напомнить это твоему телу.

Венти посмотрел на Дилюка.
- А ты, мастер мрачность, будешь тренировать её тело. Кувырки, уклонения, бег. Она должна уметь двигаться под драконом и выжить.
- Я знаю, - Дилюк встал из-за стола. - Будьте готовы на рассвете.
Он ушёл. Венти проводил его взглядом, потом повернулся к Мие.
- Он всегда такой?
- Всегда.
- И тебе это нравится?
Мия покраснела до ушей.
- Я не... это не...
- Не отвечай, - Венти поднял руку. - Я и так знаю. Ветер рассказывает мне всё. - Он подмигнул. - Спокойной ночи, Мия из другого мира. Завтра будет тяжёлый день.

Он ушёл в свою комнату, что-то беззаботно напевая.
Мия осталась за столом. Аделинда убирала посуду.
- Аделинда, представляешь? Он - бог.
- Я поняла.
- Как ты поняла?!
- Он съел еды на шестерых, а выглядит так, как будто не ел неделю.
За обычными людьми я такого не замечала.
Мия засмеялась.
- Аделинда, ты сокровище.
- Я знаю. Иди спать.

Она поднялась к себе и легла на кровать. Руди свернулся у её ног.
За стеной, в комнате Венти, тихо и нежно звучала лира. Колыбельная, которой почти три тысячи лет, написанная для друга, который забыл, кто он.
Мия слушала и думала.
«Три дня до дракона. Три дня до момента, когда я либо помогу спасти город, либо умру под крылом чудовища, которое когда-то было другом бога ветра».
Она уснула под звуки лиры. Ей снился тёплый и свободный ветер, пахнущий виноградом и морем. И чей-то голос, не Дилюка, не Венти, а какой-то другой - далёкий и знакомый, говоривший:
«Ветер не спрашивает, откуда ты. Он просто несёт тебя туда, где тебе нужно быть».