«Гарри Поттер и Оргия Случайных Связей, или Как Кроули чуть не лишился трона»

Прошло семь дней. Семь долгих, безумных, невероятных дней, которые изменили жизнь каждого, кто переступил порог Хогвартса. Семь дней, наполненных скандалами, слезами, смехом и неожиданными примирениями. Семь дней, которые научили всех одной важной вещи: правда, какой бы болезненной она ни была, всегда лучше лжи.

Утро седьмого дня было особенным. Хогвартс просыпался медленно, словно тоже чувствовал, что этот день станет финальным. Солнце мягко пробивалось сквозь высокие окна Большого зала, освещая пустые столы. Всего через час здесь должна была состояться финальная битва. Не битва с тёмными магами или демонами. Нет. Битва с самими собой. Битва с ложью. Битва за искренность.

Гарри стоял у окна в своей спальне и смотрел на рассвет. Его нимб исчез два дня назад, но он всё ещё чувствовал его присутствие. Словно часть его сознания продолжала транслировать мысли, даже если никто их не видел.

«СЕГОДНЯ ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ. Я ЗНАЮ ЭТО. Я ЧУВСТВУЮ ЭТО. МЫ ВСЕ ЧУВСТВУЕМ ЭТО. НО СТРАННО: Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЁ ЗАКАНЧИВАЛОСЬ. Я ПРИВЫК К НИМБАМ. Я ПРИВЫК БЫТЬ ЧЕСТНЫМ. Я ПРИВЫК К ТОМУ, ЧТО НЕ НУЖНО ПРИТВОРЯТЬСЯ. И ЭТО ПУГАЕТ МЕНЯ. ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЖИТЬ ДАЛЬШЕ. КАК БЫТЬ ЧЕСТНЫМ БЕЗ НИМБА. КАК НЕ ВРАТЬ, КОГДА ТАК ПРОСТО СОВРАТЬ. НО Я ДОЛЖЕН ПОПРОБОВАТЬ. ДЛЯ ДЖИННИ. ДЛЯ ВСЕХ. ДЛЯ СЕБЯ».

В дверь постучали. Гарри обернулся и увидел Джинни. Она стояла на пороге, и её лицо светилось надеждой.

— Ты готов? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но я знаю, что мы должны попробовать. Это наш последний шанс.

— Я знаю, — сказала Джинни, подходя к нему. — Мы сделаем это. Все вместе. Как всегда.

Они пошли в Большой зал, где уже собирались остальные. Все тридцать персонажей, все герои этой невероятной недели, сидели за огромным круглым столом, который Гермиона соорудила с помощью магии. Это было символично: все равны, все вместе, все готовы к финальной битве.

— Итак, — сказал Гарри, вставая. — Мы здесь, чтобы закончить то, что начали. Мы должны снять проклятье навсегда. И единственный способ сделать это — быть абсолютно искренними. Мы должны рассказать свои самые постыдные тайны. Вслух. При всех. Без страха. Без сомнений.

— Я начну, — сказал Волдеморт, поднимаясь. Все замерли. Никто не ожидал, что Тёмный Лорд заговорит первым. — Я боялся пауков. Всегда. Это глупо, но это правда. Я не могу смотреть на них без дрожи. Я использовал свою силу, чтобы уничтожать их, но внутри я чувствую ужас.

За столом повисла тишина. Затем кто-то из студентов хихикнул. Волдеморт взглянул на него, но не с гневом, а с лёгкой улыбкой.

«ЭТО БЫЛО ТРУДНО. НО Я СДЕЛАЛ ЭТО. Я ПРИЗНАЛСЯ В САМОЙ ГЛУПОЙ СВОЕЙ СЛАБОСТИ. И Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ЛУЧШЕ. КАК БУДТО СБРОСИЛ ГРУЗ С ПЛЕЧ. ВОЗМОЖНО, БЫТЬ ЧЕСТНЫМ — ЭТО НЕ ТАК УЖ ПЛОХО. ВОЗМОЖНО, ЭТО ДАЖЕ ПРИЯТНО. Я НЕ ЗНАЮ. НО Я ХОЧУ ПОПРОБОВАТЬ ЕЩЁ. МОЖЕТ БЫТЬ, Я СМОГУ СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ. НАСТОЯЩИМ ЧЕЛОВЕКОМ. И ЭТО ВОЛНУЕТ МЕНЯ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВСЯ ВЛАСТЬ».

— Я, — сказал Снегг, поднимаясь. — Я крашу волосы. Да. Это не их настоящий цвет. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня таким, какой я есть. Я хочу быть тем, кто я есть. Но я боюсь.

За столом повисла тишина. Снегг никогда не говорил о себе. Никогда не признавался в слабостях. Но сейчас он сделал это.

— Спасибо, профессор, — сказал Гарри с уважением. — Это было смело.

— Не называй меня профессором, — буркнул Снегг, садясь.

«Я СКАЗАЛ ЭТО. Я НЕ ЗНАЮ, ЗАЧЕМ Я ЭТО СДЕЛАЛ. НО Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ЛУЧШЕ. КАК БУДТО СТЕНА РУХНУЛА. ВОЗМОЖНО, Я МОГУ БЫТЬ СОБОЙ. ХОТЯ БЫ ИНОГДА. ХОТЯ БЫ ПЕРЕД НИМИ. ХОТЯ БЫ ПЕРЕД ПОТТЕРОМ. ЭТО СТРАННО. НО ЭТО ПРИЯТНО».

— Моя очередь, — сказал Клаус, вставая. — Я пишу стихи. Да. Это глупо. Я — гибрид вампира и оборотня. Я должен быть сильным. Но я пишу стихи. О любви. О боли. О Кэролайн.

Кэролайн улыбнулась и взяла его за руку.

— Я знаю, — сказала она. — И я люблю твои стихи.

— Я тоже их люблю, — признался Клаус. — И я хочу, чтобы все знали об этом.

«Я СКАЗАЛ ЭТО. Я ПРИЗНАЛСЯ В СВОЕЙ СЛАБОСТИ. И МНЕ СТАЛО ЛЕГЧЕ. ВОЗМОЖНО, БЫТЬ ЧЕСТНЫМ — ЭТО НЕ ТАК СТЫДНО. ВОЗМОЖНО, ЭТО ДАЖЕ КРУТО. Я ХОЧУ ПИСАТЬ ЕЩЁ. ДЛЯ КЭРОЛАЙН. ДЛЯ ВСЕХ. ДЛЯ СЕБЯ».

Один за другим все вставали и признавались в своих самых постыдных тайнах. Бонни призналась, что иногда хочет стать обычной ведьмой без вампирских драм. Энзо признался, что его всё ещё пугает бабушка Бонни. Дэймон признался, что любит Стефана и что ему стыдно за свою гордость. Елена призналась, что хочет сбежать на необитаемый остров. Даже Тони Старк признался, что боится, что Пэнси слишком молода для него.

И когда последний признался в своей тайне, комната озарилась ярким светом. Нимбы начали появляться вновь, но не как проклятье, а как проявление искренности. Они светили мягко и тепло, показывая не постыдные тайны, а любовь, доброту и надежду.

Ровена стояла в центре зала и улыбалась.

— Вы сделали это, — сказала она. — Вы победили. Вы стали честными. Вы стали свободными. И это самое главное.

— Спасибо, — сказал Гарри. — Спасибо за всё.

— Не благодарите меня, — ответила Ровена. — Благодарите себя. Это вы сделали это.

Она исчезла, оставив героев в тишине. Они стояли в Большом зале, свободные от проклятия, и знали, что их жизнь никогда не будет прежней.

— Мы сделали это, — сказал Гарри, глядя на Джинни.

— Да, — ответила она. — Мы сделали это.

Они обнялись, и их сердца бились в унисон. Они знали, что впереди их ждёт многое. Но они также знали, что они справятся. Вместе.