Туркины, открывай! Милиция!
Три дня. Три дня ада, который, казалось, никогда не закончится. Три дня без Айгуль, которая, наконец-то, вернулась домой к своим родителям. Для Ани это было новой порцией тревоги. Теперь она была одна, лицом к лицу со своими демонами и с угрозой, которая нависла над ними всеми. Валера почти не спал, его глаза покраснели от недосыпа, но он держался, как скала, оберегая её покой, насколько это было возможно.
Утро четвертого дня. Аня проснулась не от солнца, а от грохота входной двери. Валера ворвался в её комнату, его лицо было мертвенно-бледным, глаза горели диким огнем.
в: Вставай! Быстро! — его голос сорвался на хрип. — Мусора! Прямо сейчас, к нам едут! пацаны универсамовские сказали!
Аня вскочила, сердце заколотилось в груди.
а:Зачем, Валер? Что случилось?
в:Вова... — Валера сглотнул, его взгляд был безумным. — Его объявили в розыск. Обвиняют в убийстве!
Слова ударили по Ане, словно ледяной волной. Убийство. Вова.
а:Кого? — прошептала она, не веря своим ушам.
в: Желтого, из кафе! который главный у них.— Валера почти выкрикнул, его руки сжались в кулаки. — Анют, только не переживай... прошу.. но...Вова в тот день убил его.
Аня прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Желтый. Тот, кто... кто тогда зашёл, сказал им не рыдать и одеться..Её мир рушился окончательно.
а:И что теперь? — голос Ани был едва слышен.
в:Теперь они сюда едут, — Валера начал метаться по комнате. — Будут трясти из тебя показания. Про изнасилование, про стрельбу, про этих уродов. И про Вову!
Он резко остановился перед Аней, схватив её за плечи. Его взгляд был пронзительным.
в:Слушай меня внимательно, Ань! Это самое важное, что ты сегодня услышишь. Каждое слово. Про изнасилование — говори правду. Всё как есть. тут не ври, им ещё срок дадут. Пусть знают, что те твари с вами делали. Но! Про стрельбу — ты ничего не видела. Слышишь? Только хлопки, крики. Глаза закрыла от ужаса. убежала. Никакого Вовы там не было. Ты его не видела.
Аня кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рассказывать о лицах... это было тяжело.
а:А что я должна про пистолет сказать?
в:Про пистолет... — Валера тяжело выдохнул. — Ты должна сказать, что когда вас вывели в зал кафе, тот урод, который тебя трогал... он достал ствол. Пистолет. Чёрный такой. И стал им размахивать. Кричал что-то. Ты испугалась, что он вас застрелит. И вы с Айгуль убежали. Поняла? Пистолет был у НИХ.
Аня почувствовала, как её обдало холодом. Это была самая страшная ложь.
а: А если они поедут к Айгуль? — в голове мгновенно вспыхнула мысль. — Она же дома!
Валера замер. Его глаза расширились. Он не подумал об этом.
в:Черт! — он ударил кулаком по стене. — Точно! Айгуль!
а: Надо ей позвонить! — Аня рванулась к телефону.
в: Поздно! — Валера перехватил её руку. — Они уже у нас! Если я сейчас звонить начну, это только их подозрения усилит. Будут думать, что мы сговариваемся.
В дверь забарабанили. Тяжело, по-хозяйски.
—Туркины, открывай! Милиция!
Валера резко выпрямился, его лицо стало непроницаемым.
— Одевайся! Быстро! И запомни всё, что я сказал! Про Айгуль... про Айгуль пока ничего не говори. Если спросят, скажу, что она домой сразу ушла. А потом мы ей объясним. Главное, чтобы ты сейчас всё правильно сказала!
Он выскочил из комнаты, чтобы встретить их. Аня судорожно начала одеваться. Руки тряслись так, что она едва могла застегнуть пуговицы. Страх за себя, за Вову, за Айгуль – всё это обрушилось на неё.
Валера открыл дверь. В прихожую вошли двое: майор в форме и оперативник в штатском, с проницательным, изучающим взглядом.
— Гражданин Туркин? — майор оглядел прихожую. — Мы по поводу вчерашнего инцидента в кафе. И по поводу местонахождения Суворова Владимира.
Их провели на кухню. Валера сел за стол, скрестив руки. Аня села напротив, стараясь не смотреть на оперативников.
— Так, — оперативник открыл блокнот. — Начнем с простого. Почему вы, молодая девушка, проживаете здесь одна с братом? Где ваши родители?
Аня почувствовала, как холодок пробежал по спине.
а: Они... они в командировке, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Дальняя. На Севере. Отец — инженер, мать — в снабжении.
—И как долго они там? — оперативник прищурился. — И почему вас не навещают?
в: Уже давно, — Валера вмешался, его голос был спокойным, но твёрдым. — Несколько месяцев. Связи там нет постоянной. Они телеграммы присылают. Я за сестрой присматриваю, она в школу ходит. Всё в порядке.
— В порядке? — оперативник усмехнулся. — После того, что произошло?
Он повернулся к Ане.
— Ну, рассказывай, Анна. Что там в кафе случилось? Подробно. Лица помнишь?
Аня начала говорить. Она рассказывала о подсобке, о запахе сырости, о грубых руках. Она описывала лица Жёлтого и его дружков, их ухмылки, их глаза. Рассказывала о боли, об унижении, о страхе. Ей было невыносимо, но она знала, что должна.
а: А потом... — Аня сделала глубокий вдох. — Потом они вывели нас в зал. И тот, кто меня... кто меня трогал... он достал пистолет. Черный такой. И стал им размахивать. Кричал что-то. Мы так испугались, что он нас сейчас застрелит. И мы побежали.
Оперативник поднял на неё глаза.
— Пистолет? Вы уверены? У кого именно?
а: У него, — Аня указала на воображаемого насильника. — У того, кто меня держал. Он им размахивал.
— А Суворов? — резко спросил майор. — Он был там? Он стрелял?
а: Нет, — Аня покачала головой. — Вовы там не было. Я его не видела.
Оперативник сделал несколько пометок в блокноте. Затем он посмотрел на Валеру.
— Гражданин Туркин. Мы хотели бы поговорить с вашей сестрой наедине. Это очень деликатное дело. Ей будет легче рассказать некоторые подробности без вашего присутствия.
Аня почувствовала, как сердце ухнуло в бездну. Наедине. Это был самый страшный сценарий.
Валера не шелохнулся. Его взгляд был холоден и тверд, как сталь.
в:Нет, — сказал он, и его голос был тих, но в нем прозвучала такая решимость, что оперативник вздрогнул. — Я сказал, нет. вам по сто раз повторять надо? Она несовершеннолетняя. Я её законный представитель. Все вопросы вы задаете при мне.
— Но это же касается... — начал оперативник.
в: Никаких «но», — перебил Валера. — Она прошла через ад. И теперь вы хотите её еще больше травмировать? Либо вы задаете вопросы при мне, либо мы прекращаем разговор до прихода адвоката. Выбирайте.
Оперативники переглянулись. Тот, что в штатском — сухой, с тонкими губами и бегающими глазами, — достал из папки несколько фотографий и веером разложил их на клеенчатом кухонном столе.
— Смотри внимательно, Аня. Узнаешь кого-нибудь? Это люди из группировки «Дом Быта».
Аня опустила взгляд. С глянцевых снимков на неё смотрели те самые лица, которые преследовали её в кошмарах последние три ночи. Вот Колик с его сальным взглядом, вот Цыган, который был с Айгуль... и Желтый. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а пальцы под столом судорожно сжимают край табуретки.
а:Вот этот... — она дрожащим пальцем указала на Колика. — И вот этот Цыган... ещё Желтый. Они были там. Они... они это делали.
— Ты уверена? — оперативник подался вперед, обдав её запахом крепкого чая и дешевых сигарет. — Опиши подробнее. Что они говорили? Как именно... издевались?
Аня начала рассказывать, и каждое слово давалось ей с физической болью. Она описывала, как её тащили в подсобку, как пахло сыростью и старым тряпьем, как она умоляла их остановиться. Это была самая горькая правда, и её слезы, капавшие прямо на фотографии, были настоящими. Майор записывал, его ручка методично скрипела по бумаге.
— Ладно, — прервал майор, когда Аня замолчала, захлебываясь всхлипом. — Теперь про выход в зал. Ты говоришь, стрельбы не видела?
а:Не видела, — твердо произнесла Аня, вспоминая стальной блеск в глазах брата. — После того, как они... закончили, они вывели нас с Айгуль в зал кафе. Там было темно, пахло гарью. И вот этот, — она снова ткнула в фото Колика, — он вдруг выхватил пистолет. Черный, тяжелый такой. Начал махать им перед нашими лицами, орать, что пристрелит, если мы хоть звук издадим. Он был как безумный.
— И ты не видела Суворова? Адидаса? — оперативник в упор посмотрел на неё. — Свидетели говорят, что в кафе ворвались ещё трое и открыли огонь.
а:Я не видела, кто ворвался! — почти выкрикнула Аня, и это была полуправда — в тот момент она действительно мало что соображала. — Мы увидели ствол у этого урода, испугались, что он сейчас нажмет на курок, и просто рванули к выходу. Мы бежали через кухню, через черный ход... Нам казалось, что нам в спину сейчас выстрелят. Какая там стрельба? Мы жить хотели!
Валера за её спиной чуть заметно выдохнул. Его рука на её плече слегка сжалась — знак поддержки.
Штатский опер захлопнул блокнот и перевел взгляд на Валеру.
— Послушай, Туркин. Родители ваши... На каком конкретно объекте на Севере они работают? В каком городе? Мы ведь запрос дадим, всё равно выясним.
в: Город Уренгой, — не моргнув глазом, сказал Валера. — Газовое месторождение. Номер объекта я не помню, они письма пишут до востребования. Приедут — сами у них спросите. А пока я за Аню отвечаю. Она пострадавшая, а вы её прессуете, как преступницу.
Оперативник в штатском встал. Его лицо приняло маску ложного сочувствия.
— Анечка, ты пойми, нам нужно знать правду. Ты девочка молодая, тебе еще жить. Давай мы с тобой в комнату пройдем, буквально на пять минут? Брат твой... ну, он парень, он многих вещей не поймет. А мне ты расскажешь, как женщина... то есть, как потерпевшая. Расскажешь всё-всё про этот пистолет. Может, вспомнишь, кто еще там был?
Аня почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Она знала этот прием — «разделяй и властвуй». Оставшись одна с ними, она могла запутаться, выдать Вову, выдать их общую ложь.
Она вскинула глаза на Валеру. Тот уже сделал шаг вперед, буквально оттесняя оперативника от стола. Его челюсти были сжаты так, что на скулах играли желваки.
в: Никуда она не пойдет, — голос Валеры был низким и угрожающим. — Я уже сказал: я её законный представитель. Она ни одного слова не скажет вам без моего присутствия.мне кажется вам уже пора. оставьте ребёнка в покое.
— Туркин, не наглей! — рявкнул майор. — Мы следствие ведем по факту убийства!
в; Ведите! — Валера не отступил ни на сантиметр. — Но по закону. При допросе несовершеннолетней обязан присутствовать педагог или опекун. Родителей нет — значит, я. Либо вы задаете вопросы здесь, при мне, либо я сейчас собираю Аню и мы едем в прокуратуру писать жалобу на психологическое давление. Ей и так жизнь сломали, а вы её еще и в комнате запереть хотите? Не позволю.
Оперативник в штатском скривился, словно лимон съел. Он понял, что Турбо — не просто дворовый пацан, а человек, который костьми ляжет за сестру.
— Ладно, — майор поднялся со стула, шумно задвинув его. — Запишем: «потерпевшая утверждает, что оружие было у нападавших». Но учтите, Аня... и ты, Валера. Мы пробьем всё. И про командировку родителей, и про то, кто на самом деле из кафе выбегал. Ложные показания — это статья.
в: ага. думаю вам пора.
Когда за милиционерами захлопнулась входная дверь, в квартире воцарилась гробовая тишина. Валера еще минуту стоял у двери, прислушиваясь к звукам шагов на лестничной клетке. Когда внизу хлопнул подъезд и взревел мотор «бобика», он медленно вернулся на кухню.
Аня сидела, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали.
а:Валер... они же узнают, — прошептала она сквозь пальцы. — Про Вову...
Валера подошел, сел перед ней на корточки и силой заставил её посмотреть на него.
в: Послушай меня. Пока мы держимся одной версии — мы сила. Про пистолет ты сказала правильно. Пусть теперь ищут его у тех уродов. А Вова... Вова выберется.он знает, что делает.
Он вытер слезу с её щеки своим большим, мозолистым пальцем.
__________________________________
1816 слов, какое то прям вдохновение на большие главы) знаете , я же щас пишу грустную концовку , но что то у меня не совсем выходит 😅 как думаете мне создавать тгк ? думала туда ботов постить